— А сети?

— Сетями тоже пытались. Наладили плетение, перегородили участок. Утром пришли — вытаскивать нечего. В смысле, саму сеть вытаскивать нечего. Обрывки.

— Течение?

— Кто его знает. Потом нашлись упорные. Выменяли у Мародёров настоящую сеть. Со старого склада. Нейлоновую, морскую. Не наши прутики с верёвочками. На такую посмотришь — кажется, ею и дом можно за реку перетащить.

Свен представил себе доставку дома через реку и невольно увлёкся уже не рыбалкой.

— И?

— И опять обрывки. Говорили, какая-то тварь порвала. Очень уж большая, судя по тому, что осталось.

— Видели её?

— Рассказывали больше, чем видели. С тех пор решили, что рыбу кто-то из богов бережёт. Может, сам ест. Может, просто не любит, когда ему воду переграждают. У нас чужими причудами интересуются, пока они недорого обходятся.

На доказательство божественного присутствия эта история не тянула. На доказательство того, что ещё одну сеть в реку лучше не опускать, — вполне.

Свен снова посмотрел на улов. Ещё недавно он воображал соседние заводи почти опустошёнными толпами охотников. Теперь выяснялось, что экономическое рассуждение было хорошим, а исходные данные — взятыми с потолка.

— Совсем никто не ловит?

— Иногда трезубцем ткнут удачно. Щучку небольшую, сомика. Бывает. Но это баловство, а не кормёжка. Рыба у нас на столе — повод собраться, а не обычная еда.

Свен взял сома обеими руками и подвинул к старику.

— Тогда этот вам.

Жрец посмотрел на него, потом на рыбу.

— За что?

— За топор. За Мона… за Моню. И вообще. Я теперь, видите ли, хозяйственный человек.

— Вижу. Хозяйственный человек рыбу в собственной рубахе носит.

— Это временное решение.

— Зато сом постоянный. Спасибо.

Старик говорил без привычной насмешки, и Свен неожиданно почувствовал себя увереннее. Весь прошлый день он пытался хоть что-нибудь сделать правильно. Оказалось, сделал. Причём по здешним меркам куда больше, чем полагал.

Жрец ещё раз оглядел добычу.

— Если сумеешь так ловить регулярно, у тебя здесь хорошие перспективы.

У слова «перспективы» вдруг появился знакомый земной привкус. Свен мысленно отодвинул рифмы, случайную вспышку и рыбу, которую пришлось собирать в чужом мире по мелководью. На освободившемся месте отчётливо выстроились спрос, предложение и человек, которому пока не нужно покупать сеть.

Человек был голый по пояс и слегка пах сомом. Это, пожалуй, можно было исправить.

Старик тем временем исчез в глубине жилища. Что-то зашуршало, что-то глухо стукнуло, и он вернулся с рюкзаком.

Совершенно настоящим.

Свен принял его и провёл пальцами по плотной ткани. Камуфляжные пятна, широкие лямки, застёжки, несколько карманов. Ни прорехи, ни потёртости. На глаз — литров пятьдесят. В его мире с таким можно было отправиться в поход и неделю рассказывать всем, что поход начинается сразу после покупки хорошего снаряжения.

— Это мне?

— А кому ещё? Командору великоват.

Котёнок обнюхал нижний угол и отвернулся, подтверждая, что вопрос уже рассмотрен.

— Отдашь рыбой.

Вот теперь всё стало привычнее. Вещь не просто появилась из недр стариковского жилища, а обрела цену. Свен осмотрел швы. Похоже на армейское снаряжение. Для каких-нибудь рейнджеров, которым положено ходить по лесу с достоинством, а не с уловом в рубахе. Скорее всего, очередное приобретение у Мародёров. У тех, судя по рассказам, находилось всё, что кто-то когда-то забыл на складе.

Впрочем, это была лишь догадка.

— Сколько рыбы я буду должен?

— Сколько не жалко.

«Тогда будем считать, что вы теперь должны мне», — подумал Свен, но вслух говорить не стал. Слишком хороший рюкзак. Пробовать остроумие на вещи, которая ещё не окончательно перешла в твоё владение, он счёл неразумным.

Вместо этого потянул за лямку и кивнул.

— Договорились.

Жрец уже разливал настойку. Кружки наполнялись так, будто обсуждение цены рюкзака требовало немедленной и обильной ратификации.

— Для согреву. И за перспективы.

Свен покосился на свои мокрые штаны. В тепле они не высохли, а лишь позволили ему как следует оценить, насколько он продрог у реки.

— Немного.

— Это относительно.

Возразить было трудно. Он взял кружку, отпил и почувствовал, как под рёбрами разливается тепло. На миг даже показалось, что рыба у входа стала легче. Потом взгляд упал на неё, и это улучшение пришлось признать преждевременным.

— А вот ещё штуку возьми, — сказал старик.

Он протянул инструмент, напоминавший лопату. Во всяком случае, у него имелись черенок и широкая железная часть, явно созданная для того, чтобы вступать в тяжёлые отношения с землёй.

— На время. Сооруди коптильню. Иначе рыба раньше кончится, чем ты её съешь.

— В смысле испортится?

— Именно. Не всё, что тебе досталось, обязано терпеливо дожидаться, пока ты до него дойдёшь.

Свен прикинул вес лопаты на руке.

— А как у вас делают коптильни?

— Да ты сам разберёшься. Кто у нас архитектор, ты или…

Старик задумался, посмотрел на Командора и, видимо, не решился назвать котёнка окончательной альтернативой.

— В крайнем случае с ним посоветуйся.

— Обязательно. Он, похоже, в бытовых вопросах надёжнее меня.

Жрец кивнул, будто это была не шутка, а давно установленный факт.

Потом выяснилось, что утром на центральной площади бывает базар. Не большая ярмарка, о которой говорила Кира, а обычная местная торговля: кто что принёс, кто что захотел. Длится недолго, пару часов. Затем всем нужно заниматься делами, и площадь пустеет.

— Принесёшь рыбу. Корзины возьми, соль, специи. И Морозную траву обязательно.

— Какую?

— Морозную. Мясо ею обсыпал — холодное. Рыба тоже. Часами лежит, а то и днями, пока травка не уйдёт.

— Куда уйдёт?

— Дымкой. Куда ж ей ещё?

Свен помолчал. Он пытался представить траву, которая сначала отнимает тепло у мяса, а потом покидает место работы, оставляя после себя дымку. В привычной ему картине мира такое растение пришлось бы долго обсуждать с физиками. Старик же говорил о нём тем же голосом, каким мог посоветовать завернуть рыбу в листья.

— Сильно охлаждает?

— Рукой потрогаешь — поймёшь. Как из холодильника. Градусов пять, наверное. Я тебе не термометр, но мясо держать можно.

— А тепло куда девается?

— Ты траву покупать собираешься или с ней спорить?

Хороший вопрос. Практический. Свен закрыл рот.

Если старик не разыгрывал его, в Эдеме нашёлся ещё один способ заставить студента пожалеть, что на лекциях он слушал хоть что-нибудь. Если разыгрывал — траву следовало проверить, прежде чем доверять ей продукты. А если её выдумал какой-нибудь бог, предпочитающий холодное пиво, то подошёл он к делу с пониманием.

— И инвентарь развивай, — добавил жрец, кивнув на пояс. — Твои кармашки потом больше этого рюкзака вмещать смогут.

Свен глянул вниз. Кармашки выглядели совершенно невинно. Он давно привык, что пояс полезен, но превращать его в переносной склад пока не научился.

— Что для этого делать?

Старик взял бутылку.

— Для начала ещё немного за успехи.

Ответа Свен так и не получил.

На прощание ему вручили небольшую плетёную корзину. Жрец предложил следующую рыбу приносить сразу в ней: тогда и рубаха целее, и в жилище меньше лишних запахов. Спорить с этим было трудно. Свен собрал вещи, забрал оставшийся улов и выбрался наружу.

Командор вышел следом. Теперь котёнок всё-таки направился к шалашу, словно после получения рюкзака визит в их общий дом снова стал допустимым.

У навеса Свен разложил добычу на листьях лопуха, освободил рубаху и распустил узлы. Ткань выпрямлялась неохотно. Рукав, служивший завязкой, пах сильнее остальных частей, хотя конкуренция была серьёзная.

— Рубаха Лесного разведчика, — произнёс он. — Если бы я был лесом, меня бы уже разведали по запаху.

Командор принялся обнюхивать рюкзак. Свен отодвинул его подальше от рыбы. Хотя бы одна новая вещь заслуживала отсрочки перед началом настоящей хозяйственной жизни.