На миг захотелось, чтобы там обнаружилась хотя бы одна понятная цифра. Любая. Самая маленькая, самая бесполезная — лишь бы стало за что зацепиться.

Но даже Обаяние было обозначено вопросами.

Командор снова заворчал.

— Всё, понял, — выдохнул Свен. — Не будем знакомиться.

Ему вдруг очень отчётливо вспомнилось, сколько места в его собственном списке занимают умения, связанные со строительством и копкой. Достойные занятия. Исключительно полезные для жизни. Вот только неизвестно, что они могли противопоставить списку, который ему даже не разрешалось прочитать.

Кнут оставался на месте. Тянуться к нему сейчас не хотелось.

Саар повернул голову.

Свен замер. Они встретились взглядами. На лице чужака не появилось ни любопытства, ни злости, и от этого почему-то стало ещё неуютнее. Варвар не знал, видит ли тот такую же таблицу над его собственной головой. Не знал, какие строки там открыты и насколько забавно выглядят для постороннего Строитель вигвамов и Копатель подземелий.

Саар подмигнул ему.

Коротко, почти по-свойски. Так мог бы подмигнуть знакомый, заметивший тебя на другой стороне улицы. Затем отступил от прилавка и пошёл в проход. Между ними оказались покупатели, качнулся край навеса, и серый кафтан исчез.

Вместе с ним пропала табличка.

Свен стоял, не торопясь догонять.

Подмигивание не было угрозой. Во всяком случае, угрозу он в нём не прочёл. Но и дружеским знаком считать его не спешил. Получалось, что незнакомец заметил пристальный взгляд, понял больше, чем показал, и ушёл, даже не сочтя нужным что-то сказать.

Очень хотелось знать, что именно он понял.

Свен погладил Командора между ушами. Котёнок проводил пустой проход взглядом и наконец разжал лапы.

— Молодец, — тихо сказал варвар.

Он не стал объяснять, за что хвалит. За предупреждение, за то, что не выпрыгнул из капюшона, или за то, что вёл себя куда разумнее хозяина, который минуту назад пытался вычитать силу чужого божьего приспешника.

Кто такой Эрдан, Свен тоже не знал. Теперь у него имелось имя бога и имя его первого миньона. Для спокойной прогулки этого оказалось более чем достаточно, для понимания происходящего — отчаянно мало.

Он оглянулся на людей, продолжавших выбирать товар.

Никто не смотрел вслед серому кафтану. Не прятался, не хватался за оружие, не обсуждал светящуюся надпись. Может быть, они её вообще не видели. Свен сам заметил её только после того, как Командор насторожился и он всмотрелся в незнакомца. Проверять догадку на первом встречном он сейчас не собирался.

Ещё недавно двадцать процентов Киры казались важнейшим обстоятельством утра. Теперь Свен был бы рад поторговаться с ней об оставшихся восьмидесяти, лишь бы это и дальше оставалось его самой серьёзной проблемой.

Он обошёл группу у прилавка, пропустил женщину с корзиной и наконец оказался там, где между спинами стало видно дальше. Отсюда ещё можно было вернуться к Кире, не обходя всю площадь. Варвар прикинул направление, запомнил ближайший навес и решил продолжить осмотр.

Кира торговала. Рыба продавалась. Часть денег уже лежала при нём, и за это утро он умудрился не потратить её на случайную вещь.

Неплохо.

Впереди глухо звякнул металл. Свен привычно повернул голову, ожидая увидеть очередной котелок или раскачавшуюся связку инструмента.

Между краем навеса и чужим плечом блеснула изогнутая поверхность.

Он замедлил шаг.

Плечо сдвинулось. Открылся кусок колеса, рукоять руля, знакомая тяжёлая линия. Свен ещё не успел разглядеть целиком, а память уже складывала металл в вещь, которой совершенно невозможно было оказаться просто очередной непонятной железкой.

На мгновение ярмарка отдалилась. Остались вчерашние согнутые руки старика над столом, воображаемый рёв мотора и его собственное неожиданно сильное желание помочь.

Потом кто-то впереди посторонился.

И тут Свен увидел его. Харлей. Настоящий, узнаваемый с первого взгляда по земной памяти — и новый, словно вчера сошёл с конвейера.

Свен невольно задержал дыхание.

После серого кафтана и вопросительных знаков узнаваемая машина подействовала почти успокаивающе. Руль, колесо, металл — вещи из мира, где у опасностей хотя бы иногда имелись понятные названия. Он ещё не знал, кому принадлежит мотоцикл и можно ли к нему подойти. Просто смотрел, вдруг очень ясно вспомнив, как вчера старик держал перед собой воображаемый руль.

И тут в голове раздался голос Мэйры — знакомый, каркающий. Ярмарочный шум остался снаружи; слова прозвучали так близко, что Свену на миг показалось, будто старуха склонилась к самому уху.

— Похоже, мой миньон, у нас нет времени отсиживаться тут дальше. Сворачивай свои дела и отправляйся в город.