Каска стояла там, где он её оставил. Маленький котелок тоже был на месте. Убедившись, что имущество не разбежалось за время их отсутствия, Свен взял кнут, корзину и грязную одежду. Теперь путь к реке хотя бы начинался рядом с поселением. Ради второй попытки он не собирался опять устраивать прогулку с потерей направления.

Заводь нашлась за деревьями. Из стойбища её не было видно. Вода здесь казалась спокойнее, чем на открытом участке, и Свен осторожно поставил корзину на сухое место.

— Сначала приведём в порядок исполнителя. Потом обсудим программу.

Исполнитель нуждался в обстоятельном мытье.

Он смыл с груди и рук засохшую грязь, оттёр бока, выстирал штаны. Рубахой пришлось заниматься отдельно. Свен полоскал её, выжимал, снова погружал в воду и каждый раз с удивлением обнаруживал, что вещь ещё способна чем-нибудь поделиться с рекой.

Всё это отнимало время, которое по первоначальному замыслу следовало посвятить созданию рыболовного предприятия.

— В рекламе об этом не рассказывают, — сообщил он Командору. — Там обычно сразу показывают успешного человека в чистой рубашке.

Котёнок сидел на берегу и наблюдал. В воду не лез. Свен счёл такое распределение обязанностей несправедливым, но вполне разумным.

Когда одежда наконец перестала выглядеть уликой, он отжал её и оставил на берегу. Рядом лёг кнут. Обычная рукоять, обычная на вид плеть. По собственному опыту Свен уже знал, как мало это говорит о последствиях её применения.

Он отвёл Командора подальше от воды, встал так, чтобы котёнок оказался за спиной, поднял кнут и попытался вернуть то состояние, в котором получилась первая рыбалка.

Состояние не спешило возвращаться.

Возможно, дело было в том, что голодный, заблудившийся человек, сердитый на лес, и человек, которому только что пообещали коммерческие перспективы, — это два разных специалиста по ругани. Второму хотелось скорее собрать рыбу, чем убедительно возмутиться её местопребыванием. Так, по крайней мере, предполагал Свен.

Он посмотрел на заводь и проговорил:

— Хватит прятаться в реке,

Будет место в котелке.

Кто лежит на самом дне —

Поднимайтесь-ка ко мне!

Он взмахнул.

Плеть легла на воду. Голубая вспышка вышла короткой, заметно слабее той, что он запомнил с первой попытки. По поверхности побежала рябь.

Свен замер, глядя в воду.

Сначала ему показалось, что стихотворная угроза была принята к сведению, но отвергнута. Потом у берега мелькнул светлый бок. Чуть дальше показалась другая рыба.

— Работает, — сказал он тихо.

До победного возгласа было ещё далеко. Он не знал, сколько рыбы в заводи, сильнее ли её защищает глубина и можно ли вообще доверять слову «работает» после двух удачных попыток. Но в корзине понемногу оказалось то, что уже не нуждалось в теоретическом обосновании.

Две щуки. Сомик, вполне увесистый для такого уменьшительного названия. И пять карасей.

Свен поднял одного карася на ладони.

Граммов семьсот, пожалуй. Точно не взвесишь, а бросать рыбу в поясные кармашки ради выяснения новых возможностей инвентаря он пока не собирался. Просто рыба, по местным впечатлениям среднего размера. На Земле с такой он мог бы долго фотографироваться и делать вид, что всё получилось благодаря глубокому знанию водоёма.

Здесь для этого потребовались кнут, четыре не особенно достойные строки и способность наклоняться за добычей.

— Рыба года, — сообщил он карасю. — Не обольщайся. Это в другой системе оценки.

Командор подошёл к корзине, но Свен осторожно отодвинул её.

— Обед у нас уже был. А это на развитие бизнеса.

Слова звучали солидно. Корзина рядом с ними выглядела скромнее. Крупную рыбу пришлось укладывать так, чтобы хвосты торчали наружу; новая хозяйственная тара оказалась далека от совершенства. Но по сравнению с рубахой это был явный прогресс.

Свен собрал вещи и ещё раз оглядел заводь. Можно было повторить удар, выяснить, изменится ли эффект, придумать новую рифму. Но рыбы уже хватало, а забота о ней начиналась немедленно. Он поднял корзину.

— Для первого дня довольно. Остальное обсудим, когда я перестану пахнуть производством.

Утром небо снова посветлело, а Свен обнаружил, что состоятельный человек отличается от бедного прежде всего количеством предметов, которые приходится нести.

Часть рыбы он оставил у шалаша. Пять небольших экземпляров из общего запаса предназначались для первой пробы коптильни, и продавать их он не собирался. Остальное предстояло превратить в соль, корзины и ещё несколько необходимых вещей. На этом скромный хозяйственный план заканчивался: серебряный капитал в него пока не помещался.

К центральной площади он пришёл уже в рубахе. Та хранила слабый рыбный запах, зато снова была одеждой. Рюкзак сидел за спиной, корзина оттягивала руку. Командор держался рядом и время от времени поглядывал на груз, как человек, не вполне согласный с распределением собственной доли.

Кресло Грона пустовало. Вокруг него, однако, было куда оживлённее, чем во время вечернего блуждания Свена по стойбищу.

На подстилках и в корзинах лежали травы, связки кореньев и всевозможные вещи, назначение которых он не всегда мог определить с первого взгляда. Люди разговаривали, присматривались, обменивались. Кто-то держал покупку в одной руке и продолжал спорить о цене другой. Торговля выглядела настолько обыкновенно, что Свен на несколько мгновений перестал замечать необычность самих товаров.

Он не успел выбрать место, когда рядом остановилась женщина.

— Это рыба?

Свен заглянул в корзину.

— Очень надеюсь. Вчера была рыбой.

Шутку женщина пропустила мимо ушей. Наклонилась, увидела щук, приподняла верхний лист.

— Откуда?

— Из воды.

— Я вижу, что не с дерева! Где поймал?

— В реке. Вам какую?

Вопрос оказался удачным. Женщина выпрямилась и назвала то, что готова была отдать за одну из щук. Свен уже открыл рот, чтобы согласиться, когда с другой стороны подошла ещё одна покупательница.

— Не торопись. Покажи мне.

Через несколько минут он стоял перед собственной корзиной как начинающий аукционист, которому забыли объяснить, когда следует стучать молотком.

Крупная рыба привлекала взгляды. Мелкая тоже не оставалась без внимания. Его спрашивали, свежая ли она, сколько ещё есть, будет ли завтра. На последний вопрос Свен отвечал уклончиво. Гарантировать завтрашнее вдохновение, необходимое для извлечения карасей, он пока не мог.

— Будет — принесу.

— Так это ты сам ловишь?

— А разве похоже, что у меня штат работников?

Одна из женщин посмотрела на Командора.

— Помощник есть.

— Помощник съедает прибыль раньше, чем она появляется.

Котёнок сел рядом с корзиной. Возразить по существу ему было нечем, зато выглядеть оскорблённым он умел без всякой подготовки.

Свен устроился так, чтобы видеть рыбу, и принялся выяснять, какие из предложений действительно полезны. Коренья неизвестного назначения ему не требовались. Красивый ремешок тоже мог подождать. А вот соль, специи и корзины очень быстро переместились из списка желательного в список обязательного.

Он поймал себя на том, что почти согласился на первый обмен только потому, что неловко было заставлять человека ждать.

Потом посмотрел на мокрый край подстилки и вспомнил, как собирал рыбу руками, как нёс её через лес, как отстирывал рубаху.

Стеснительность тут же начала обходиться слишком дорого.

— Корзин мне нужно две, — сказал он. — И чтобы ручки держались. Давайте посмотрим.

Теперь рассматривали не только его товар — рассматривал и он сам, чужой в этом ряду. Одну корзину Свен перевернул, потянул за ручку и вернул. Другая понравилась больше. В конце концов обе подходящие встали возле его ноги, а часть рыбы отправилась к новой хозяйке.