Сила выросла. Интеллект тоже.

Навык назывался обидно, но в таких обстоятельствах Свен был готов некоторое время не предъявлять претензий к терминологии.

Он убрал интерфейс, посмотрел на собственные ладони и попробовал представить, как объясняет кому-нибудь в университете, что рельефная мускулатура варвара стала полезнее благодаря траншее для дыма, а ум — благодаря пяти подвешенным рыбам.

Впрочем, учиться на архитектора и работать в ночном клубе он уже умел одновременно. Совмещать архитектуру с копчением, пожалуй, было даже спокойнее.

Мэйра велела ему обвыкнуться, набраться сил и перестать быть слабаком. Тогда это звучало как требование, за которым пряталась чужая божественная затея. Теперь у требования появилась понятная, вполне земная сторона.

Более сильному человеку проще копать.

Более сообразительному — не копать второй раз то, что можно было сразу сделать правильно.

А человеку с рыбой, корзинами и работающей коптильней уже не так страшно просыпаться утром с вопросом, чем кормить себя и Командора.

Свен подошёл к камере, проверил дым и осторожно поправил крышку. Усталость никуда не делась, ладони по-прежнему ныли. Но теперь она воспринималась как итог дня, а не как очередное доказательство, что он тут ничего не понимает.

— Ладно, — сказал он котёнку. — Пусть пока будет Трубочист.

Командор вытянул шею к коптильне.

— Нет. В вопросе обеда название профессии ничего не меняет. Ждём.

Свен опустился рядом и наконец позволил себе смотреть на ровную струйку дыма, не собираясь тут же что-нибудь переделывать.

Пять рыб коптились. Хозяйство работало.

До великого архитектора было ещё далеко, зато ближайший день уже не выглядел задачей без решения.

Первую копчёную рыбу Свен едва не съел раньше, чем она успела стать копчёной.

Сначала ему просто хотелось проверить, правильно ли идёт дым. Потом — убедиться, что внутри ничего не упало. Затем выяснилось, что проверять удобнее с открытой крышкой, а раз крышка уже открыта, совершенно незачем закрывать её до следующей проверки.

— Это производственный контроль, — объяснил он Командору.

Котёнок сидел возле камеры и смотрел с пониманием.

Слишком большим пониманием. Свен закрыл верх.

— Ты мне не помогай. Мы оба заинтересованные лица.

Пришлось ждать. Следить за очагом, подбрасывать топливо, прислушиваться к тому, что подсказывали руки и нос. Один раз дым пах совсем не так, как хотелось бы человеку, решившему торговать продуктами. Свен убрал лишнее, переделал укладку и некоторое время стоял над огнём с видом следователя, подозревающего всех присутствующих.

Зато с каждым следующим утром дел, не связанных с пустым желудком, становилось всё больше.

Теперь у него имелся запас. Рыба лежала в корзинах под листьями и Морозной травой; Свен проверял, держится ли холод, и добавлял траву, когда прежняя начинала исчезать. На базар брал часть вчерашнего улова. Остальное делил между едой, коптильней и хозяйством. Командор находил это деление несправедливым и время от времени пытался исправить его собственными силами.

— У тебя есть миска, — напоминал Свен.

Котёнок смотрел на миску. Потом на корзину.

Довод явно не казался ему убедительным.

На площади Свена сперва узнавали по рыбе, затем по рюкзаку, а вскоре стали узнавать просто так. Одна из первых покупательниц больше не спрашивала, откуда у него товар. Теперь её интересовало, почему вчера он принёс щуку, а сегодня другую рыбу, и нельзя ли навести в этом деле хоть какой-нибудь порядок.

— Передам реке, — обещал Свен. — Пусть составит график.

— Ты шутишь, а мне гостей кормить.

— Поэтому я и предлагаю то, что есть. График они не съедят.

Женщина взяла рыбу, поворчала и на следующее утро подошла снова.

Свен начинал понимать, что местная торговля требует навыка, который архитектурный факультет предусмотрительно обходил стороной. Нужно было отказать человеку так, чтобы он вернулся. Согласиться так, чтобы самому осталось чем обедать. И не выменять последнюю щуку на красивую вещицу только потому, что продавец сумел объяснить, насколько без неё жизнь неполноценна.

Почти всё на базаре оказывалось совершенно необходимым. Особенно если спрашивать владельцев.

Он научился сначала смотреть на ручки корзин и дно посуды, а уже потом слушать, что ему говорят. Научился не обещать рыбу заранее. И выяснил, что маленький запас соли не становится большим оттого, что ты мысленно решил расходовать его экономно.

Когда спустя несколько дней удалось снять первую готовую партию, Свен долго рассматривал результат.

Рыба обрела цвет и запах, ради которых стоило столько раз вставать у собственного сооружения на четвереньки. Он попробовал кусочек, выждал, попробовал ещё и наконец отодвинул остальное.

— Всё. Дальше проверят покупатели.

Командор поднял голову.

— Ты тоже покупатель. Только у тебя сомнительная кредитная история.

Часть партии Свен оставил для них. Остальную отнёс на площадь вместе со свежей рыбой.

Успех оказался неожиданным даже для человека, уже привыкшего к вниманию хозяек. Одни принюхивались. Другие утверждали, что прекрасно знают этот запах. Третьи спрашивали, где он купил, и заметно оживлялись, услышав, что сделал сам.

— У тебя коптильня есть?

— Теперь есть.

— И давно?

Свен посмотрел на свои ладони.

— Достаточно давно, чтобы я запомнил строительство.

Рыбу холодного копчения оценили высоко. Получится ли следующая партия такой же, он пока сказать не мог и потому отвечал осторожнее, чем хотелось бы довольному собой человеку. Но домой вернулся с нужными вещами и в хорошем настроении.

У жилищ его окликали. Спрашивали, будет ли завтра на площади. Иногда просто здоровались, и это почему-то радовало почти так же, как удачный обмен.

Грон по-прежнему не позволял ему ночевать внутри стойбища.

Свен обнаружил, что больше не чувствует потребности обсуждать этот вопрос. У него был собственный шалаш, собственный навес и совершенно собственная коптильня, которая иногда соглашалась работать без долгого выяснения отношений. Переселяться ближе к вождю он не собирался.

К тому же Командор наверняка потребовал бы отдельного согласования.

Кира временами заглядывала к костру. Сначала спрашивала, как идут дела. Потом могла задержаться, помочь разобраться с очередной покупкой или просто поговорить. Свен уже не ждал, что за каждой её доброй репликой немедленно последует разговор о его будущей свадьбе.

Это, впрочем, не значило, что он перестал быть осторожным.

Зато рядом с ней было легко молчать, занимаясь хозяйством. Она не требовала объяснять, зачем он живёт именно так. По мнению Свена, такое достоинство встречалось у людей реже, чем способность давать советы.

Рыбалка тоже постепенно обрела распорядок.

Однажды Командор свернул с привычной дороги и повёл его чуть дальше, вверх по течению. Свен попробовал возразить, что у них уже есть вполне подходящая заводь, но котёнок продолжил путь с уверенностью, которой хозяину по-прежнему не хватало.

Новое место оказалось удобнее.

Берег позволял подойти к воде, не цепляясь каждым кармашком за кусты. Рыбу было проще собирать. И самой рыбы, насколько Свен мог судить по результату, здесь тоже хватало.

— Ты давно знал? — спросил он Командора.

Котёнок обнюхивал корень.

— Ладно, не отвечай. Не хочу расстраиваться.

Он привык ходить сюда по утрам. В дни базара приходилось выбирать порядок: сперва продать вчерашний охлаждённый запас, а потом идти к реке — или выйти пораньше и успеть вернуться, пока площадь не опустела. Сначала Свен пытался делать всё сразу и очень быстро обнаружил, что архитектура времени значительно сложнее архитектуры шалаша.

Особенно когда в ней участвует котёнок, которому понадобилось исследовать куст именно тогда, когда ты торопишься.