— Даже полезных?

— Особенно тех, которые ты посчитаешь полезными. Не давай острое из общего котла. Не давай испорченное мясо. И не позволяй жрать всё, что он сам поймает возле стоянки.

— Почему?

— Потому что возле стоянки травят крыс.

Свен посмотрел на Командора.

— Слышал? Самовольная охота запрещена приказом санитарной службы.

Котёнок залез передними лапами в миску.

— Он проникся, — сказала Леса.

Она взяла его, несмотря на протестующий писк, осмотрела лапы, раздвинула шерсть на животе, заглянула в уши.

— Каждый день проверяешь лапы. Между пальцами могут застрять колючки. Уши — тоже. Живот не должен быть твёрдым. Спать ему надо много, не буди ради своих великих походов. После дождя держи в тепле.

— У него есть капюшон.

— У тебя есть капюшон. Он там живёт, пока ему удобно.

— То есть у меня уже отобрали часть экипировки.

— И ещё. Если он вдруг замолчал, прижал уши или смотрит в пустое место — не тащи его дальше. Сначала осмотрись.

— Это может быть опасность?

— Может. А может, жук. Но лучше один раз испугаться жука, чем один раз не испугаться болотника.

Свен кивнул. Шутка уже просилась наружу, но он её придержал. В пещере Командор заметил растяжки раньше него. В лесу — промоину. Клыка он почуял в самом начале, когда всё ещё можно было отступить. Маленькое существо несколько раз спасло Свену жизнь, а он не знал, сколько кусочков мяса класть в миску. От этого было немного стыдно — и почему-то спокойнее, чем от любого из пройденных боёв.

Перед глазами на мгновение возникло знакомое окно.

[Командор Рыжий: симпатия 2.]

[Возможная стадия развития: «Малый Дух Леса».]

[Условие активации: доверие недостаточно.]

Свен закрыл интерфейс.

— Там написано, что доверия недостаточно.

— Правильно написано.

— Я победил с ним Босса пятого уровня.

— И не покормил после боя.

— Аргумент принят.

Леса внимательно посмотрела на него, словно ожидала очередной реплики.

— Я понял, — сказал Свен. — Маленькие порции. Мясо свежее и мелкое. Вода. Лапы, уши, живот. Сон. Тепло. Не использовать в качестве метательного оружия.

— Последнее особенно.

Она завернула несколько кусков мяса в широкие листья, перевязала тонкой полоской коры и протянула Свену.

— На ближайший путь. Дольше двух дней не держи.

— Благодарю от имени командования.

Командор облизал морду и попытался залезть в чужую миску. Мурка мягко, но убедительно прижала его лапой к одеялу.

— Дисциплина, — сказал Свен. — Семейная.

— Теперь пойдём к отцу.

— Уже? Обычно после первого свидания хотя бы неделю выдерживают, прежде чем знакомить с семьёй.

— Это не свидание.

— Поэтому всё происходит так быстро?

Леса вздохнула.

— Просто пойди. Веди себя…

Она осмотрела его с головы до ног.

— Как-нибудь.

По пути Леса называла людей. Свен запомнил охотника с перевязанной бровью, женщину, отвечавшую за сушёные травы, и мальчика, который трижды пытался потрогать Каску Вдохновения. Остальные имена смешались. Половина встречных приходилась Лесе братьями, сёстрами или детьми тех и других.

— Сколько вас? — спросил Свен.

— В клане?

— В семье.

— У отца пятнадцать детей.

— И ты?

— Младшая.

— Теперь понимаю, почему он стал вождём. После семейного ужина управление кланом кажется отдыхом.

Леса толкнула его локтем в здоровый бок.

Под большой сосной стояло широкое деревянное кресло. Не трон из фанеры и костей, а крепкая вещь, вырубленная из цельного ствола. На нём сидел Грон.

Он оказался широкоплечим мужчиной с тяжёлым лицом и усами, которые могли претендовать на отдельный голос в совете клана. В одной руке он держал нож, в другой — маленькую деревянную белку. Нож двигался осторожно, снимая тончайшие стружки.

Рядом сидела женщина с туго заплетёнными волосами. Она посмотрела на Лесу, затем на Свена, задержалась взглядом на плети и поджала губы.

Леса остановилась.

— Отец.

Грон не поднял головы.

— Вижу.

— Это Свен.

— Тоже вижу.

— Тогда я могу идти?

— Нет.

Грон срезал с беличьего хвоста лишнюю щепку и только потом посмотрел на гостя.

Глаза у него были спокойные. Не добрые и не злые — такие глаза бывают у мастера, которому принесли вещь неизвестного назначения и попросили определить, сломана ли она уже или только собирается.

— Ты, значит, Свен.

— По последним данным.

— Герой с поляны.

— С поляны, улья, гоблина. Биография быстро усложняется.

Грон перевёл взгляд на Лесу.

— Всегда так говорит?

— Когда не спит.

— А спит?

— Тоже иногда говорит.

Свен поклонился с той долей уважения, которая не причиняла вреда позвоночнику.

— Вы, должно быть, отец этой прелестной бестии.

Женщина рядом с Гроном резко вдохнула. Леса закрыла глаза.

Грон посмотрел на дочь.

— Бестия — это мягко. Но да.

Он положил белку на колено.

— Покажись.

— В каком смысле?

— Что принёс.

Свен снял плеть и положил перед креслом. Каску поставил рядом. Дети, державшиеся на расстоянии, придвинулись ближе.

— Кнут Поэтического Гнева, — сказал Свен. — Каска Вдохновения. Есть ещё пустой зловещий свиток, но его я не достаю из соображений общественной безопасности.

Грон поднял бровь.

— Чей кнут?

— Был Клыка-Щекотуна.

Нож в руке вождя замер.

— Ты был в западной пещере?

— Был.

— Видел Клыка?

— Видел. Сначала как Клыка. Потом как Гоблитера — Поэта Ужаса. Название не моё. Система выдала.

— И где он?

— Умер.

Грон отложил нож.

Женщина рядом наклонилась к нему и что-то прошептала. Он выслушал, не меняя лица, затем сделал короткий жест, будто отодвинул невидимую занавеску.

— Клык водил детские кружки, — сказал Грон.

— По рифме?

— По страху. Рифма была приложением.

— Тогда кружок закрыт.

— Ты убил его один?

Свен посмотрел на Командора, который уже вернулся и теперь сидел возле Мурки.

— С командиром.

— Котёнком?

— Командором Рыжим. Прошу соблюдать субординацию.

Грон долго смотрел на него. Потом взял плеть, осмотрел костяные вставки и положил обратно.

— Уровень?

— Третий.

— Клыка?

— Четвёртый. В изменённой форме — пятый.

— И ты пришёл сюда вместо того, чтобы занять пещеру.

— Там плохая вентиляция, сомнительные соседи и нет разрешения на перепланировку.

Уголок рта Грона едва заметно дрогнул. Женщина рядом заметила это и нахмурилась сильнее.

— Леса говорит, ты пришлый.

— Я и сам так говорю.

— Она много чего говорит.

— Нас объединяет талант.

Грон взял белку и провёл большим пальцем по деревянной спинке.

— Есть о чём поговорить. Но не со мной первым. Иди к деду.

Леса вскинула голову.

— Отец…

— Он разберётся, откуда этот взялся. Старый нюхач прошлых миров любит таких.

— А потом? — спросил Свен.

— Потом решу, можно ли тебе ночевать возле наших костров.

— А сейчас?

— Сейчас ты ещё стоишь.

— Весомый аргумент.

Грон снова взялся за нож.

Разговор был закончен.

Когда они отошли, Свен тихо спросил:

— Женщина рядом — твоя мать?

— Вторая жена отца.

— Судя по взгляду, я ей понравился.

— Она ещё не решила, что хуже: ты или то, что я тебя привела.

— Ты меня не привела. Я прибыл самостоятельно.

— Попробуй объяснить ей. Только сначала напиши завещание.

Шаманский шатёр стоял на краю поселения, будто и сам не был уверен, относится ли к клану. Его покрывали шкуры, выцветшие ткани и связки ветвей. Над входом висели черепа мелких зверей, пивные пробки, перья и железная деталь, которую Свен опознал как половину велосипедной педали.