На нём была тёмная рубашка, не холщовая рубаха Разведчика. Нога не болела. На запястье — часы, которые он потерял ещё до самолёта.

Напротив сидела Инга.

Дочь декана его факультета, обладательница коротких каштановых волос, язвительной улыбки и уникальной способности не замечать Свена ровно до той секунды, когда ей требовался макет к утру. Последние полгода он безуспешно за ней ухаживал. Приглашал на выставку. Помогал с проектом. Однажды два часа слушал рассказ о человеке, в которого она была влюблена, и даже не утопился в первом попавшемся фонтане.

Теперь Инга сидела напротив и смеялась.

Не вежливо. Не над ним. Вместе с ним.

— Нет, — сказала она, — ты правда заявил преподавателю, что колонна упала из-за творческого конфликта с перекрытием?

— Это было взаимное непонимание конструкций.

— Свен, она была из пенокартона.

— Материал не отменяет характера.

На блюдце перед ней лежала половина эклера. На губе осталась крошечная полоска крема. Свен хотел сказать об этом, но Инга поймала его взгляд, провела пальцем по губе и улыбнулась ещё шире.

Всё было знакомым до боли. Её серые глаза. Тонкое кольцо на указательном пальце. Запах духов с цитрусом. Царапина на столе. Даже трещина на потолке над витриной — Свен помнил, как однажды сидел здесь один и мысленно рассчитывал, куда потечёт вода после следующего дождя.

— Ты вернулся, — сказала Инга.

Он замер.

— Откуда?

Она посмотрела на него так, будто вопрос был шуткой.

— Откуда бы ты ни пропадал.

— Это уже случилось?

— Что?

— Я вернулся?

Музыка стала тише. Звон чашек растянулся, превратился в высокий стеклянный звук. Инга наклонила голову.

— Свен, ты опять делаешь это лицо.

— Какое?

— Будто пытаешься понять, несущая я стена или перегородка.

Он протянул руку через стол. Хотел коснуться её пальцев. Проверить, настоящие ли кожа, тепло, кольцо.

Инга тоже подалась вперёд.

Кончики пальцев почти встретились.

Картинка мигнула.

Свен стоял на поляне, вытянув руку к деревянному идолу.

Трава блестела под звёздами. В капюшоне дрожал Командор. Посох лежал у ног. Никакого кофе. Никакой музыки. Только запах сырого дерева и далёкий шум реки.

— Мэйра?

Идол молчал.

Жёлтого света в глазницах больше не было. Обычные выемки в старой древесине. Крючковатый нос уже не казался знакомым, рот был простой трещиной, а вся фигура — плохо вырезанной деревяшкой, которую кто-то поставил посреди леса и забыл.

— Это было будущее? — спросил Свен.

Тишина.

— Или воспоминание?

Ничего.

— Или реклама услуги, которой не существует?

Листья на краю поляны зашуршали от ветра.

Мэйра ушла.

Свен медленно опустил руку. Сердце колотилось слишком быстро, словно он и правда бежал по мокрой улице к кафе. На пальцах ещё чудилось тепло чашки. В носу держался запах кофе. А хуже всего был голос Инги. «Ты вернулся».

Это могло быть обещание. Могло быть приманкой. Могло быть картинкой, вытащенной из его собственной головы и слегка подправленной богиней, которая прекрасно знала, чем торговаться с человеком.

Он потребовал возможность возвращаться на Землю. В ответ получил сцену, где сидел рядом с девушкой, которой никогда не был особенно нужен.

Слишком точно, чтобы быть случайностью.

Слишком удобно, чтобы верить.

Командор осторожно выбрался из капюшона и поставил лапы Свену на плечо.

— Видел? — спросил Свен.

Котёнок мяукнул тихо, уже без прежней требовательности.

— Вот и я не понял.

Он поднял посох. Проверил свёрнутый кнут, каску, бумеранг, пустой свиток. Всё было на месте. Штаны и сапоги оставались лесовиковскими. Ступня болела. Интерфейс по-прежнему показывал четвёрку напротив Интеллекта и временное рассеянное внимание.

Реальность обладала неприятной убедительностью.

Свен в последний раз посмотрел на идола.

— Первый миньон, значит.

Деревяшка не возражала.

Где-то за спиной осталось поселение, в котором ему запретили ночевать и велели прожить месяц одновременно. Впереди были Город, бог торговли и аватар, которого следовало развоплотить или хотя бы оставить в дураках. Леса ушла туда на ночь глядя, не объяснив причины. Мурка не пустила Командора к семье. Дед говорил о Пограничье. Мэйра показывала Землю.

За один тёмный период направлений стало больше, чем способности выбирать.

Свен посадил Командора глубже в капюшон и пошёл с поляны.

Спать всё ещё не хотелось.

Теперь он хотя бы знал почему.

Ночь заканчивалась.

Небо над лесом светлело исподволь, будто кто-то по ту сторону серой пелены медленно прибавлял яркость. Ни рассветной полосы, ни солнечного диска, ни привычных земных красок — только звёзды одна за другой теряли остроту, а чёрная дыра в центре небосвода бледнела вместе со своим ослепительным кольцом.

К этому времени Свен успел обойти поселение почти по кругу. Почти — потому что на другой берег речки он не переходил. Вода там была неглубокой, но быстрой, а искать брод в темноте ради завершённости прогулочного маршрута стал бы только человек, которому больше нечем рисковать.

Он устроился на невысоком пригорке на краю лесной опушки. С одной стороны начинались первые жилища Лесовиков, с другой подступали деревья. Отсюда отлично просматривалось всё стойбище.

Поселение просыпалось.

Из чумов, вигвамов, изб и домиков, которые Свен так и не сумел отнести к одной архитектурной традиции, выходили люди. Небольшие группы охотников уходили в лес, следом тянулись женщины с корзинами. Возле жилищ разжигали очаги, а кое-где — самые обыкновенные костры, на которых готовили прямо на виду у любопытных соседей.

Дым поднимался тонкими столбами и почти сразу расползался под светлеющим небом. До Свена долетали запахи сырой древесины, травяного отвара и чего-то жареного. Последний особенно мешал размышлять о высоком предназначении первого миньона. Желудок напомнил, что божественное избранничество в список питательных веществ не входит.

Возле круглого глинобитного дома две женщины вытряхивали на ткань горсть корешков и спорили, какие оставить для еды, а какие отнести зельеварам. У кузницы звякнул металл. По верёвочной лестнице с дерева спустился сонный мужчина, за ним — трое детей, причём последний съехал быстрее всех и немедленно получил подзатыльник. Стойбище не выглядело единым организмом, но жило в понятном ритме: каждый куда-то шёл, что-то нёс и знал, зачем проснулся.

Только Свен пока не знал.

С пригорка всё казалось удивительно мирным. Если забыть, что где-то рядом водятся Бешеные Пчёлы, гоблины дерутся стихами, боги швыряются молниями, а лесная кошка способна откусить человеку голову, стойбище вполне сошло бы за декорацию к историческому фестивалю.

Свен зевнул.

Опьянение давно прошло, а вместе с ним ушла и ночная бодрость, которой он ещё недавно удивлялся. Веки наливались тяжестью, ноги ныли, ушибленная ступня напоминала о себе при каждом неосторожном шаге.

— Ну хоть голова ясная, — пробормотал он.

Перед глазами послушно развернулся интерфейс.

РАССЕЯННОЕ ВНИМАНИЕ — ЭФФЕКТ ЗАВЕРШЁН.

— Спасибо. Очень вовремя.

В отличие от хозяина, Командор прекрасно выспался. Котёнок выбрался из капюшона, скатился по спине Свена, едва не прихватив когтями новую рубаху, и помчался по пригорку.

Только теперь Свен заметил, что весь склон изрыт маленькими норами. Из них то и дело выглядывали острые мордочки. Зверьки напоминали то ли сусликов, то ли луговых собачек, которых Свен видел в документальном фильме. Они вставали столбиками, оглядывали мир и пронзительно посвистывали друг другу.

Появление Командора внесло в их утренний распорядок серьёзные коррективы.

Котёнок прыгнул к ближайшей норе. Её хозяин исчез так быстро, словно его утянули под землю за хвост. Командор замер, удивлённо склонил голову, услышал свист за спиной и ринулся туда. Второй зверёк нырнул в другую нору. Третий показался чуть дальше по склону.