Жрец присмотрелся к Свену внимательнее.

— А остальная часть где?

— На месте. Просто ноет.

Старик хмыкнул и указал, куда сесть.

Свен опустился с удовольствием, которое постарался не слишком выдавать. Стоять он ещё мог, идти тоже. Но стоило прекратить, и тело немедленно выразило полное одобрение выбранному занятию.

— Ну, рассказывай.

Сначала Свен собирался изложить только главное: нашли, убили, вернулись. Однако жрец слушал так, что рассказ сам собой оброс подробностями. Пришлось вспомнить и лес, который почему-то не отвечал на нужный вопрос, и Командора, упрямо выбравшего другое направление, и оленя под бесформенной тушей.

При упоминании котёнка старик перевёл на него взгляд. Командор сидел совершенно спокойно и не счёл нужным подтверждать собственные заслуги. Всё это, вероятно, уже обсуждалось без него и в выражениях недостаточно почтительных.

— И назвал ты её Колобком? — уточнил жрец.

— Она каталась.

— Понятно.

По лицу старика было видно, что понятно ему больше, чем он говорит.

Свен рассказал о стреле, о кислоте и о том, как бесполезно оказалось оружие. Дойдя до обожжённого лучника, он перестал улыбаться. Здесь сделать историю забавнее не получалось.

Жрец тоже слушал молча. Потом спросил про Грона и кнут, и Свен продолжил.

— Молодец, — сказал старик, когда тот закончил. — Хорошо сделал.

Свен пожал здоровым плечом.

— Грон отвлёк. И остальные потом…

— Ты своё сделал, они своё. Что тут вычитать?

Возразить было нечего. Говорить о собственном участии почему-то оказалось труднее, чем о катящемся через деревья чудовище. Свен машинально коснулся кармашка на поясе.

— Мне ядро отдали.

— Покажи.

Он достал трофей и положил перед стариком. Это движение ощущалось иначе, чем на лесной дороге: он не просто показывал странную находку, а доверял дорогую вещь человеку, с которым привык пить кофе и обсуждать местные порядки.

Жрец посмотрел на ядро, потом на него.

— Продавать не вздумай.

Свен невольно улыбнулся.

— Я цену узнать не успел, а уже нельзя.

— Узнаешь — захочется. Потому и говорю заранее.

— Леший сказал, дублон могут дать. Или два.

— Может, и дадут. Только тебе сейчас другое полезнее.

Старик придвинул ядро обратно. Свен убрал его в кармашек, не дожидаясь особого приглашения.

— Зелье?

— Уже рассказали?

— По дороге. Сила, ловкость, выносливость. Смотря какое ядро.

— Вот. Дойдёшь до города — найди старуху Вангу. Скажешь, я послал. Пусть сделает тебе из него зелье.

В голове у Свена немедленно выстроилась очередь вопросов. Где искать, как узнать, сколько возьмёт и останется ли от предполагаемых дублонов хоть какое-нибудь приятное воспоминание.

Начал он с самого понятного.

— Дорого?

Жрец с заметным удовольствием устроился поудобнее.

— Рыбину ей отвезёшь.

— Просто рыбину?

— Осетра. Копчёного. Хорошего, большого. Или стерлядку, только тоже не мелочь какую.

Свен ждал продолжения.

— Без рыбы она жить не может, — пояснил старик. — С пустыми руками к ней не суйся. И меня помяни. Выйдет гораздо дешевле.

— То есть я ей ядро и осетра, она мне зелье?

— Это с ней и решишь. Я тебе говорю, с чем идти.

Свен задумался. У совета было редкое достоинство: он не требовал срочно осваивать очередную опасную профессию. Рыбу Свен уже ловил. Коптить тоже научился. Оставалось добыть такую рыбу, чтобы старуха отнеслась к нему доброжелательно.

Правда, как нести большого копчёного осетра по дороге в город, следовало обдумать отдельно. Ядро, котёнок за спиной, ещё и рыба. В таком виде посланник великой богини походил бы на человека, которого отправили на рынок и по пути забыли предупредить о серьёзности миссии.

Свен представил, как появляется перед чужим божественным приспешником, и невольно усмехнулся. Устроить противнику неприятности он пришёл бы с осетром. Если боги ценят неожиданность, у начала были шансы.

— Хорошо делает? — спросил он, возвращаясь к делу.

Старик посмотрел на него так, словно предложил познакомиться с достойным человеком, а в ответ услышал сомнение в собственной разборчивости.

— Мастерица. Настоящая. Ещё из тех времён.

Последние слова он произнёс тише и ненадолго замолчал.

Свен тоже молчал. Какие именно времена следует считать «теми», уточнить не вышло: жрец уже потянулся за выпивкой, словно дальнейшие пояснения только испортили бы хороший совет.

Впрочем, интересных старух в здешней жизни хватало и без объяснений. Раз одна из них согласна превращать добытые с риском для шеи предметы во что-то полезное, имя стоило запомнить, а скепсис не показывать.

Ванга.

Свен повторил имя про себя и вспомнил наказ.

«Скажешь, я послал».

И вдруг обнаружил, что с этой частью могут возникнуть трудности.

Он не знал, как зовут старика.

Не забыл, не перепутал с другим человеком, не сомневался, какую форму обращения выбрать. Просто не знал.

Дед Лесы. Жрец. Старик. Хозяин напитков, после которых весь мир становился проще. Сколько раз они сидели вместе? Говорили о Гроне, о городе, о кофе, о богах? Свен брал у него инструмент, делился рыбой, слушал истории. И ни разу не спросил имени.

Он уже приоткрыл рот, но взглянул на собеседника и передумал.

После похвалы и доброго совета задавать такой вопрос было особенно неловко. Выходило, что Свену до сих пор хватало сведений о выпивке и родстве с Лесой, а личность хозяина особого внимания не стоила.

Можно было обойти вопрос осторожно. Например, спросить, как именно представиться Ванге. Но старик ответил бы: «Скажи, от меня», — и разговор прошёл бы полный круг без малейшей пользы.

Лучше уточнить у Киры. При случае. Сделав вид, что имя просто вылетело из головы, хотя и это выглядело не слишком красиво. Впрочем, с нравственной стороной будущего вопроса можно разобраться позже.

Свен закрыл рот.

Жрец поставил перед ним кружку.

— За охоту.

— За возвращение, — предложил варвар.

— И за него.

Они выпили. Напиток вполне справился с обоими поводами сразу. Свен выдохнул, переждал самое убедительное ощущение и осторожно вернул кружку на место.

Старик посмотрел на него с одобрением.

— Живой пришёл. Ядро принёс. Ещё и кота сохранил. Чего хмуриться?

Командор повернул голову.

— Его сохранил, — согласился Свен. — Вопрос, кто кого довёл.

Он протянул руку. Котёнок ткнулся лбом в пальцы и тут же оглянулся на выход. Свен погладил его по голове. Про рыбу он помнил. Помнил и о том, что собирался заглянуть ненадолго. Но вставать с удобного места по-прежнему не хотелось, а после первых глотков скованное тело будто позволило себе немного отпустить напряжение.

Кружка старика пустела быстрее. Он говорил всё свободнее, иногда махал рукой, не закончив мысль, и возвращался к началу. Свен слушал вполуха, думая о дороге, о ядре и о том, что Грон на поляне ни разу не назвал его бесполезным.

В какой-то момент жрец надолго замолчал.

Свен посмотрел на него. Старик сидел, опустив взгляд в кружку, и улыбался совсем иначе, чем минуту назад: без желания поддеть собеседника. Будто увидел там что-то своё, к чему никого не собирался подпускать, но теперь передумал.

— Знаешь, чего мне хочется? — спросил он.

— Не уверен, что переживу ещё одну.

Старик махнул рукой.

— Да не пить. Надоело всё это.

И, не заметив противоречия, сделал глоток.

Свен предпочёл его тоже не замечать.

— Харлей свой в порядок привести, — сказал жрец.

Название прозвучало здесь на удивление отчётливо. В тесном жилище, среди запахов дерева и выпивки, оно вдруг напомнило о мире, где есть дороги, светофоры и вполне человеческая возможность выбрать, куда ехать.

Леса рассказывала о мотоцикле. Тогда Харлей был одной из подробностей семейной истории: хиппи, прежняя жизнь, старик, которого занесло сюда вместе со всем остальным. Сейчас дед говорил о нём без сказочного оттенка. Просто о своей машине, которую давно пора привести в порядок.