— А ты работать будешь или про меня спрашивать?

Свен хмыкнул и положил инструмент.

Гном перевернул лежавшую рядом деталь, показывая другому посетителю кромку. Ничего не вспыхнуло, над товаром не возникли сияющие надписи. Просто человек — или кто он там был — показывал хорошую работу и ждал, чтобы её оценили.

Свен оценил.

Отдельные предметы нравились ему уже не так сильно, как возможность однажды заказать именно то, что нужно. Вот если бы иметь нормальную мастерскую, запас материала и руки, привыкшие делать вещи по чертежу…

Он мысленно остановил себя.

Руки в этой картине почему-то всякий раз подразумевались чужие. Собственные пока успешно выкапывали погреба и временами убеждали чудовищ не изображать идеальную сферу. До универсального мастера им ещё предстояло дорасти.

Гном, потеряв к нему интерес, подвинул железо к следующему покупателю.

Свен уступил место.

У прилавка с посудой пришлось снова остановиться. Проход перегородил высокий посетитель в жилете, надетом поверх голой кожи. С первого взгляда Свен принял его за очень худого человека, который давно не выбирался на воздух. Потом незнакомец протянул руку к кувшину, и между длинными пальцами натянулись тонкие перепонки.

Свен невольно посмотрел на его лицо. У виска, почти скрытые краем повязки, поблёскивали мелкие чешуйки. Вместо привычной ушной раковины виднелась складка, плотно прижатая к голове. Посетитель поймал кувшин за ручку и попытался развернуть. Пальцы легли неудобно; один пришлось загнуть почти до ладони.

— Не эта, — сказал он, возвращая сосуд. Голос оказался неожиданно низким, с влажным призвуком. — Шире есть?

Продавец принялся показывать другой кувшин, поворачивая его то боком, то горлышком. Покупатель терпеливо ждал. Похоже, они уже успели обсудить вместимость, цену и всё остальное, но никак не могли добраться до главного.

— Ручка, — пояснил незнакомец и для наглядности растопырил пальцы.

Продавец наконец понял. Подвинул сосуд с широким ухватом. Посетитель взял его, свободно обхватил и коротко кивнул.

Свен едва не улыбнулся. Он только что успел вообразить подводное поселение, неведомую расу и то, как она добралась сюда через лес. А разумному существу требовалось всего лишь поместить руку в ручку кувшина.

Вопрос, между прочим, вполне архитектурный. Мир мог быть каким угодно чудесным, но если в дверях застреваешь плечами, восторг от чуда быстро проходит. С дверями у Свена здесь проблем хватало и без перепонок.

Командор повёл носом. Посетитель глянул на котёнка, затем на хозяина. Свен поспешно отвёл взгляд на посуду. Неловко разглядывать чужие пальцы, когда собственный кот так выразительно обнюхивает их владельца.

— Не еда, — шепнул он, поворачиваясь боком.

Командор задел ухом его щёку.

— Я знаю. Просто уточняю.

Из прохода попросили подвинуться. Свен выполнил просьбу с охотой. На этом ряду даже обыкновенный кувшин мог неожиданно рассказать о мире больше, чем некоторые обстоятельные беседы со жрецом.

Неподалёку торговали почти противоположными вещами — лёгкими на вид, тонкими, требовавшими осторожного прикосновения. Резное дерево не сваливали в кучу. Плетёные изделия помещались одно в другом, но так, чтобы были видны края. Рядом висели ремешки и кожаные чехлы с мелкими ровными стежками.

За прилавком стояла высокая женщина. Её волосы были убраны назад; открытое ухо заканчивалось слишком остро, чтобы Свен объяснил это одной лишь причёской.

Он задержал взгляд на товаре с усердием человека, который исключительно товаром и интересуется.

Эльфы, значит.

Не только домики на деревьях и его собственные шутки на эту тему. По крайней мере, внешность торговки убедительно поддерживала такую версию.

Командор вытянул лапу к свисающему кожаному концу.

Свен перехватил её.

— Это не нам.

Котёнок немедленно сделал вид, будто просто поправлял положение в капюшоне.

Женщина заметила движение. Подняла свободный конец ремня и перекинула его внутрь, где тот перестал раскачиваться над проходом. Командор проводил его взглядом с плохо скрываемым сожалением.

Свен склонился над плетением.

Здесь нравилась работа. В одном месте материал шёл тоньше, в другом становился плотнее, но переход не бросался в глаза. На резной поверхности дерево сохраняло собственный рисунок; украшение обходило его, словно мастер заранее видел, как они будут смотреться вместе.

— Можно? — спросил он, показав на край.

Торговка кивнула.

Свен осторожно провёл пальцем. Проверил стык, затем шов на соседнем чехле. Ни заусенца, ни вылезшей нитки.

После земли, дыма и самодельного хозяйства особенно хотелось купить что-нибудь красивое. Не нужное для очередного улучшения быта, а просто хорошо сделанное, чтобы было приятно держать.

Он уже почти придумал ей назначение.

Потом перевёл взгляд на весь прилавок. Назначения находились сразу у нескольких предметов, и все почему-то выглядели одинаково убедительно.

Свен убрал руку.

Сначала надо досмотреть ярмарку. Иначе потом обнаружится вещь действительно нужная, а все его сто медных уже превратятся в очень красивый способ хранить что-нибудь, чего у него пока нет.

— Спасибо.

Женщина слегка наклонила голову.

Она не стала задерживать его. От этого почему-то хотелось вернуться сильнее, чем если бы ему принялись немедленно объяснять, насколько удачную покупку он упускает.

Дальше женщина с тёмными короткими рожками выбирала ткань. Рожки выступали из густых волос над висками, а в остальном покупательница выглядела совершенно обыкновенно. Правда, Свен не поручился бы за собственное представление об обыкновенном после сегодняшней прогулки.

Торговец набрасывал полотно себе на голову, показывая, как оно будет смотреться. Получалось у него убедительно и совершенно бесполезно. Женщина постучала пальцем по рожку.

— Здесь что делать?

— Прорезать можно.

— Чтобы расползлось?

Торговец снял ткань, задумался и сложил её иначе. Теперь складки расходились от середины, оставляя по краям свободное место. Покупательница приподняла бровь. Продавец приободрился и принялся объяснять, как закрепить края.

Свен задержался, разглядывая складки. Ещё один вопрос, на который не ответишь общими рассуждениями о магии. Ткань была хорошей, человеку удобно, а надеть некому. Требовалось сначала увидеть того, кто будет ею пользоваться.

Женщина заметила его интерес.

— Тебе тоже подобрать? — спросила она.

Свен посмотрел на полотно, потом на её рожки.

— Мне пока хватает капюшона.

Из капюшона высунулась голова Командора.

Покупательница кивнула с неожиданной серьёзностью.

— Тебе — может быть.

Она опять повернулась к продавцу, а Свен поспешил дальше, пока разговор не дошёл до необходимости завести котёнку отдельный головной убор. Командор и без того занимал в его хозяйстве положение, при котором собственные потребности хозяина рассматривались во вторую очередь.

Пройдя немного дальше, Свен оглянулся на ряды.

Гном спорил с покупателем и указывал на железо. В лавке Мародёров держали на весу фабричную вещь, пытаясь что-то разглядеть изнутри. Возле хлеба толпились люди. Торговка с острыми ушами сняла с перекладины другой ремень и показывала его посетителю.

Всё происходило одновременно.

Свен привык считать своё положение совершенно исключительным. В этом были основания: не каждый день человека окунают в котёл и отправляют заниматься делами чужой богини. Но стоило пройти между прилавками, как выяснялось, что исключительность окружающего мира никак не мешает его обитателям разбираться в швах, выбирать посуду и жаловаться на покупателей.

Рыба в этой картине занимала вполне достойное место.

Особенно если продавал её кто-нибудь другой.

Командор зевнул ему возле уха, затем вдруг вытянулся.

Свен проследил за его взглядом и увидел гоблина.

Тот стоял боком к проходу, держа перед собой вещь из чужой выкладки. Повернул её так и этак, что-то резко сказал продавцу и указал пальцем на край. Ответ прозвучал почти столь же резко. Гоблин не обиделся. Вместо этого опять ткнул пальцем, теперь в другое место.