— Никакой благодарности, — пожаловался Свен. — Могли бы хоть написать: «Молодец, нашёл лужу».

Система промолчала.

Он набрал воду в каску. От соприкосновения с жидкостью старый запах только выразительнее проступил. Свен понёс каску на вытянутых руках, стараясь не расплескать воду и не дышать.

— Если куст после этого умрёт, виновата не вода.

У шалаша нужник-куст выглядел ещё печальнее. Листья окончательно легли на землю. Свен вылил воду в рыхлую почву.

Земля потемнела, но ненадолго. Влага исчезла так быстро, словно её втянула гигантская губка. Куст дрогнул. Один лист приподнялся, за ним второй. Толстые зелёные пластины расправились, налились упругостью и ощетинились мелкими шипами.

— Вот так гораздо лучше.

Из центра растения медленно выполз гибкий побег.

Свен решил, что тот просто тянется к свету. Затем побег повернулся вслед за Командором.

Котёнок остановился.

Побег остановился тоже.

Командор шагнул вправо.

Зелёная плеть качнулась вправо.

— Эй, — сказал Свен.

Побег резко выбросился вперёд.

Командор взвизгнул и отскочил. Шипастый кончик щёлкнул в воздухе там, где мгновение назад был его хвост.

Свен схватился за нож, хотя понятия не имел, куда бить растение, чтобы не уничтожить подарок целиком.

Куст замер.

Над ним пролетел огромный жук размером почти с кулак. Побег метнулся вверх так стремительно, что Свен увидел лишь зелёную полосу. Жука перехватило на лету. Хитиновый панцирь хрустнул, крылья задребезжали, и добычу потащило к воронке.

Через секунду жук исчез между корнями.

Оттуда донеслось довольное чавканье.

Свен медленно закрыл рот.

Командор прижался к его сапогу и зашипел на куст.

— Согласен, — сказал Свен. — Канализация у нас слегка агрессивная.

Один из боковых побегов тем временем снова принялся подкрадываться к котёнку. Медленно, почти незаметно.

— Стоять!

Побег замер.

— Это свой. Его есть нельзя.

Листья тихо шелестнули.

— Жуков можно. Отходы можно. Гоблинов… — Свен задумался. — Гоблинов только с моего разрешения. Командора нельзя никогда. Понятно?

Побег попятился к остальным листьям.

Свен не был уверен, что куст понял хоть слово. Возможно, растение просто отреагировало на громкий голос. Возможно, потеряло интерес к добыче. Но отступление выглядело достаточно осмысленным.

— Отныне нарекаю тебя Моней, — торжественно объявил Свен. — Был у меня знакомый с таким именем. Тоже жрал всё, что плохо лежит. Правда, до насекомых, кажется, не опускался.

Куст шелестнул листьями.

— Значит, нравится.

Командор возмущённо мяукнул.

— Не ревнуй. Ты питомец. А он сантехника.

Котёнок продолжал смотреть на Моню с глубочайшим подозрением.

Свен ещё раз показал кусту на Командора, а затем на всякий случай провёл пальцем поперёк горла. Растению жест мог значить что угодно, но человеку стало спокойнее.

Следующим пунктом плана было оружие.

Свен устроился под навесом, достал посох и положил на колени. Длинная твёрдая ветка не раз выручала его в дороге и спасла в битве с Клыком-Щекотуном. Портить её было жалко.

Но таскать по лесу и посох, и копьё он не сможет. Особенно если вторая рука понадобится для бумеранга, ножа, Командора или панического размахивания.

Решение нашлось простое: заострить только один конец. Тогда другой останется тупым, и копьё по-прежнему можно будет использовать при ходьбе.

— Многофункциональность, — объяснил Свен. — Главный принцип современной архитектуры.

Командор снова улёгся под навесом, но теперь так, чтобы видеть Моню.

Свен взял нож и начал снимать с конца посоха тонкие полосы древесины. Первые срезы вышли кривыми. Один оказался слишком глубоким, и на боку будущего наконечника появилась выемка.

— Это аэродинамический канал, — сообщил Свен.

Командор моргнул.

— Улучшает… что-нибудь.

Он повернул посох и продолжил. Постепенно конец обрёл форму грубого острия. Не идеального, не симметричного, но достаточно опасного, чтобы проколоть мягкое брюхо. Проверять на собственном пальце Свен не стал. После знакомства с местной медициной он начал ценить целую кожу.

Из памяти всплыло: деревянный наконечник нужно обжечь, чтобы он стал твёрже.

Откуда он это знал, Свен не помнил. Может, из фильма про первобытных людей. Может, из передачи о выживании. А может, из той же части сознания, где хранились сведения об австралийских бушменах и пищевых привычках пантер.

Оставалась мелочь — развести огонь.

Свен посмотрел на свои руки.

Руки огня не предлагали.

Он оглядел шалаш. Сухих веток вокруг хватало, но ни спичек, ни зажигалки не было. Тереть две палочки можно было до следующей ярмарки, о существовании которой Свен пока не знал.

Кнут Поэтического Гнева огня не давал. Каска Вдохновения — тоже. Пустой зловещий свиток выглядел так, будто с удовольствием сгорит, но заменить костёр одним коротким пожаром не мог.

Система снова промолчала.

— Вот сейчас пригодилась бы магия, — сказал Свен. — Маленькое заклинание. Искра. Огненный шар размером со спичечную головку. Ничего чрезмерного не прошу.

Никакого шара не появилось.

— Зато в миньоны взяли без собеседования.

Он ещё раз оглядел копьё. Острие получилось настолько хорошим, насколько позволяли нож и терпение. Оружием его можно было назвать только после проверки, а проверять следовало не на себе.

Свен отложил заготовку.

— Итак, у нас есть дом, канализация, сомнительный водопровод и копьё без огня. Не хватает еды. И огня. Но в первую очередь еды, потому что копьё жарить невкусно.

Командор поднял голову.

— Даже не думай, — сказал ему Свен.

В этот момент со стороны поселения послышались шаги.

Свен схватил копьё и вскочил. Резкое движение отозвалось болью в натруженных мышцах. Из-за кустов вышла молодая женщина с плетёной корзиной в руке.

Невысокая, крепкая, с тёмными волосами, собранными в толстую косу. Простое зелёное платье перехватывал широкий пояс с подвешенными мешочками. Женщина остановилась и оглядела копьё, шалаш и Командора.

— Если собираешься меня пронзить, сначала поставь ноги шире, — сказала она. — Иначе сам упадёшь.

Свен опустил оружие.

— Я не собирался. Просто проверял готовность.

— Проверил?

— Не до конца.

Женщина улыбнулась.

— Я Кира. Хочу тебе помочь.

Несколько секунд Свен молча смотрел на неё. Потом машинально расправил плечи.

Вот оно.

Пусть Обаяние у него всего два, но профессия не пропьёшь. Даже в шалаше, после бессонной ночи, с землёй под ногтями и вонючей каской у входа он оставался Свеном — звездой женских вечеров клуба «Ника».

Возможно, она заметила его ещё в поселении. Возможно, расспросила соседей. Возможно, нарочно дожидалась, пока он останется один.

— Очень приятно, — сказал Свен, придав голосу бархатную глубину, которая неплохо работала перед выходом на сцену. — Я Свен.

— Знаю.

— Конечно.

Кира перевела взгляд на покосившийся навес.

— Я четвёртая жена Грона.

Бархатная глубина пропала.

— Четвёртая?

— А что тебя удивляет? Разве Леса не рассказывала о жёнах вождя?

— Рассказывала. Но я как-то не составлял список с портретами.

— Зря. Скоро пригодится.

— Почему это?

Кира поставила корзину на землю.

— Я дружила с Мари. С первой женой Грона. Матерью Лесы.

Имя ничего Свену не говорило, но он кивнул с видом человека, которому прекрасно известна вся местная генеалогия.

— Со второй у нас отношения плохие, — продолжила Кира. — С третьей не лучше.

— А с Гроном?

— С Гроном я замужем.

— Это не всегда ответ на вопрос.

Кира внимательно посмотрела на него, затем коротко рассмеялась.

— Может, Леса выбрала не самого безнадёжного.

Свен насторожился.

— В каком смысле выбрала?

— В обычном. Будущий муж дочери моей подруги поселился возле стойбища. Ему нужна помощь. Я принесла.