Тут он увидел меня:

— Госпожа Матильда, прошу Вас покинуть помещение!

Я вышла. Гости уже потихоньку переходили в концертный зал и рассаживались. Дамы сгружали слугам охапки цветов, доставшиеся им на котильоне. Владыка взошел на небольшой помост в первом ряду, где стояли два резных трона — для него и человеческого короля. Где-то в толпе мелькнул Мелвин. Папа помахал мне рукой, но пробраться к родителям уже не было никакой возможности. Нарушаю рассадку гостей, которую сама же и составляла. Ладно, в дальних рядах оставались пустые резервные кресла. Свет в зале уже начал гаснуть. Я присела и тут же кто-то сел рядом и крепко сжал мою ладонь. Наши браслеты соприкоснулись и завибрировали, отзываясь на магию.

— Прости, — прошептал мне Джастин. — Я повел себя, как малодушная свинья! Я не позволю снова совершить ту же ошибку! Тилли, ты простишь меня⁈ Пожалуйста, дай мне второй шанс!

Поток радости захлестнул меня, но уже раздвигали занавес. Поэтому я лишь улыбнулась, сжала его руку в ответ и сказала:

— Конечно, Джей!

И мы принялись смотреть спектакль, так и сплетясь руками там, где бился пульс.

В этот момент я была, пожалуй, самой счастливой магичкой в зале. Сомнения в Джастине, опасения насчет мести Родни, волнение за Кэсси — все отступило.

Спектакль оказался великолепным, надо отдать должное господину хореографу. В какой-то момент я забыла, что смотрю любительский спектакль. Перед нами развернулась поистине магическая картина: под завораживающую музыку кружились на сцене нимфы в прозрачных одеждах, на фоне переплетались в магической иллюзии серебристые струйки ветра, огненные языки пламени, бирюзовые ручейки и сквозь это причудливое полотно прорастали и раскрывались магические цветы. Посреди сцены, гордо выпрямившись, стояла Кэсси. Белый хитон красивыми складками струился по ее ногам, подчеркивая грациозность и хрупкость, длинные волосы были заплетены в две косы и перевиты жемчужными нитями. В этот момент невозможно было поверить, что перед нами девчонка-сорванец, моя младшая непутевая сестричка. Сейчас она была величественной и безумно красивой!

Вокруг нее стояли на коленях студенты, представлявшие сейчас первых на свете людей, на которых вот-вот снизойдут стихийные дары Владычицы. Кэсси подняла правую руку и произнесла торжественно (голос ее, усиленный магией, разлетался в самые дальние уголки зала):

— Да будет так! Дарую вам силу повелевать стихиями! Да усмирятся под вашей рукой волны, стихнут бури, огонь вернется в недра и перестанет содрогаться земля! Пусть магия наполнит ваши души светом, а сердца — любовью ко всему сущему!

Маги протянули к ней руки. Кэсси развернула свиток, который до этого держала в левой руке и принялась, покачиваясь, читать:

— Хенве флин даффи двинло алви ди…

Запульсировали браслеты на руках магов, и в воздухе поплыли иллюзии. Я понимала, что это всего лишь эффектные заклятья, которые часто использовались на спектаклях и балах, но по спине поползли мурашки. Словно это не было игрой, словно все происходило на самом деле. По залу пробежал шепот восхищения. Свиток в руках Кэсси засиял, и от него в зрительный зал стал разливаться ослепительный магический поток. Вернее, не к зрителям, а… к помосту, где восседал Владыка.

Что произошло дальше, я понять не успела. В какой-то момент восхищенные возгласы стали изумленными, а потом испуганными. Владыка рывком поднялся с трона. Зал наполнился силой, могучей, древней. Потом вспышка… и темнота. Последнее, что я успела запомнить: Джастин, закрывший меня собой от неведомой угрозы…

Глава 17 Мелвин

По контрасту с пышно наряженными залами замка это помещение выглядело предельно лаконично. Сквозь узкую бойницу днем с трудом пробился бы солнечный луч. Но сейчас здесь чадили факелы, бросая неровные отсветы и создавая ломаные тени. Здесь практически не было мебели: только стол и стул для писца и кресло для Владыки.

У дальней стены висел на цепях Советник. Его и так худое лицо стало сейчас совсем изможденным, щеки посерели и ввалились, глаза глубоко запали.

— Странно отдавать силу, чтобы потом наверняка ее отнять, — сказал Владыка.

Он стоял, убрав руки за спину, и брезгливо рассматривал своего, бывшего уже заместителя:

— Иначе не выйдет, Ваша Светлость, — ответил глава тайной службы, — он в магической коме. Если оставить все на самотек, придется ждать не меньше двух недель. А моей силы для переливания, чтобы привести его в чувство, не хватит.

— Что ж… — Владыка взял узника за руки, и поток силы закрутился вокруг их запястий. Но как только Советник пошевелился, Владыка сразу убрал руку. Мелвин отвернулся: он терпеть не мог переливание силы. Когда-то, узнав о главном источнике могущества диффордов, он был потрясен до глубины души. И хотя давно уже понял, что это — единственный гарантированный способ избавляться от преступников, не мог принять, на что идут изымаемые силы. От награды в виде эликсиров он всегда отказывался, предпочитая деньги или внеплановые отгулы.

— Что, господин советник, не так Вы представляли себе завершение этого прекрасного вечера? — улыбнулся хищно Владыка и уселся в кресло.

Кивнул главному следователю:

— Приступайте!

Мелвин, приглашенный в качестве писца (это была традиционная практика, чтобы протоколы допросов не увидели новые, непосвященные в дело, лица), взялся за перо.

— А если я нарушу сейчас традицию допроса и ничего не расскажу? — хрипло спросил Советник.

— Что ж, — ответил Владыка, — тогда мы лишимся увлекательной сказки на ночь, но я это переживу. Вы же знаете эту практику, Вам все равно придется признаться — добровольно и легко или под воздействием магических пыток, долго и мучительно…

— Значит, я все равно заберу у Вас силу, пусть и не всю, как рассчитывал.

Владыка кивнул главе. Тот положил руку на запястье пленника…

Силы воли Советника хватило на два с половиной часа. На памяти Мелвина ни один заключенный не смог продержаться так долго. Но потихоньку свиток протокола наполнялся показаниями:

— Свиток с описанием ритуала нашел диф-Керриг. Его пригласили в географическое общество. Тир-Эвансу нужны были деньги на экспедицию, и чтобы впечатлить диф-Керрига он позвал его похвастаться находкой. А тот знал язык древних рун и сразу понял, какую возможность таит в себе эта находка. Он связался со мной, я… дал ему эликсир, чтобы у него хватило силы обойти охранные заклинания. В ту же ночь он вернулся и выкрал свитки из архива, но допустил оплошность — он не рассчитывал, что кто-то выйдет на работу в выходной и отложил самое важное: не стер память мастеру, который переводил свитки. Вместо этого он спешил потратить дармовую силу на то, чтобы разорвать свиток и спрятать текст заклятья, чтобы я не мог вывернуть ему память. А тут эта девчонка из архива подняла шум, делу был дан ход. Ваши люди, господин следователь, мастера своего дела! Нам пришлось на ходу перестраиваться.

— Как Вы сделали профессора «заговорщиком»?

— О, вы же помните, с каким скандалом он ушел из нашего ведомства. У нас с ним были личные счеты, поэтому я на всякий случай отрядил Дансура следить за ним.

— Дансура? Так вы называли господина хореографа?

— Да, он давно завербован мной. За ним много делишек ползет. Не удивлюсь, если официально Вы именно его объявите главным виновником случившегося. Не раскрывать же, что Владыка не смог разглядеть предателей в ближайшем окружении?

Провокация осталась без ответа, Владыка промолчал, и глава продолжил допрос.

— Дансур сообщил мне о тайнике, он видел, как профессор туда заходил, но ему не хватало силы, чтобы преодолеть защиту. Мы подстроили так, чтобы профессор уехал и подложили в тайник ларец со свитками. У меня в архивах были и пергамент того времени, и эликсиры, позволяющие состарить чернила. На двух немаркированных свитках мы написали другой текст, ритуалы и заклятья, что даны там, конечно же, не сработали бы… Потом, когда ларец был найден, мне пришлось наведаться к профессору и устранить его, чтобы вы не могли его допросить. А настоящее заклятье и описание ритуала остались у нас с диф-Керригом.