— Мне бы хотелось узнать, что произошло с господином Гастингсом, занимавшим должность советника по делам с людьми в академии Элвен-кассл.

Вот проныра. И двух дней не прошло, а они уже знают!

— К нашему глубочайшему сожалению, господин Гастингс несколько дней назад скончался!

— Или, точнее, был убит? Вы уже сообщили в Академию?

— Нет, насколько я знаю, сейчас советнику подбирают замену, как только кандидатура будет утверждена, мне обязательно сообщат. До начала триместра все дела будут переданы, поверьте, на подготовке к Балу это никак не отразится.

Диффорд сложил пальцы домиком.

— Поверьте, я не стал бы интересоваться этим делом. Я уверен, что на службе у короля много достойных господ, которые прекрасно справятся с возложенных на них миссией. Но, боюсь, возникла небольшая проблема! У нас есть точные данные, что господин Гастингс был замешан в финансовых спекуляциях во время закупок к Балу. И суммы весьма внушительные.

Сегрейв промокнул внезапно вспотевший лоб кружевным платочком. Полиция только-только приступила к расследованию и до такого еще не докопалась.

— Но…странно…господин Гастингс много лет занимал эту должность, знал все нюансы, пользовался безупречной репутацией как при дворе, так и в магическом мире….

— И как раз за последние несколько лет сильно разбогател. Купил еще одно поместье, вложил средства в дирижаблестроение… Факт хищения подтвержден и началось это как минимум два года назад.

— Если так, что ж, благодарю, мы сделаем официальный запрос и рассмотрим все факты, которые вы сочтете нужным нам предоставить.

— Боюсь, Вы не осознаете масштаб проблемы, господин Сегрейв. Человеческие финансы — не наше дело, уверен, вы и сами прекрасно справитесь с расследованием. Но речь идет о сговоре. Господин Гастингс с вашей стороны и, увы, неизвестный нам маг — с нашей. Пока мы понимаем, что это сотрудник академии, входящий в административный или преподавательский состав. Но кто он, мы не знаем. Сами понимаете, мага отследить куда сложнее, чем человека. Этот некто передавал господину Гастингсу довольно крупные магические суммы, которые тот, как говорят люди «отмывал», за что и получал взятки в крупном размере. Нам удалось отследить один из переводов в человеческий банк, так мы вышли на след Гастингса, подали в полицию прошение привлечь его для свидетельских показаний, но получили ответ, что он… скончался. Мне прискорбно сообщать об этом, но есть версия, что убийство — дело рук нашего неизвестного мага…

— Благодарю за откровенность! Объединим усилия?

— Это как водится. Но для начала мне бы хотелось внести предложение. Нам кажется целесообразным отправить под видом нового советника по связям с людьми не вашего человека, а нашего тайного агента. Он молод, живет первую человеческую жизнь, так что и поведение, и привычки у него больше человеческие, нежели магические. Так будет гораздо легче установить, кто в замке причастен к финансовым махинациям и, возможно, смерти Гастингса.

— Но… идея, конечно… Боюсь, не в моей компетенции принимать решения такого рода!

— Я понимаю, — мягко заметил глава. — Я пришел с предложением, согласуйте его и принесите мне ответ. Но время — наш враг. Как только закончатся каникулы, в Элвен-кассл должен явиться новый советник. Либо человек, который справится с двойной задачей — приготовить Бал в соответствии с протоколом и помочь нам вычислить преступника-мага, а, возможно, и диффорда. Либо это будет наш агент, который решит эти же задачи, немного сместив приоритеты. Нам бы не хотелось новых жертв… И, надеюсь, вы понимаете, причастность Гастингса к магическим преступлениям — это санкции для человеческой стороны. Если Вы благосклонно отнесетесь к кандидатуре нашего агента мы готовы, в свою очередь, повременить с принятием санкций… Конечно же, все отчеты о подготовке Бала мы обязуемся предоставлять в установленные сроки и в надлежащем виде!

Господина Сегрейва вдруг начал душить новый шелковый галстук, подаренный женой на Рождество. Глава умеет давить на больное. Санкции означают, что не видать полиции и тайной службе магических артефактов из уже утвержденного списка закупок. А без них раскрывать преступления ох как трудно…

— Как только я согласую этот вопрос, обязательно Вам сообщу! — собрав волю в кулак, ответил Сегрейв.

— Буду ждать! С наступающим новым годом Вас, господин Сегрейв!

Ретроспектива. Пять лет назад

У меня кружилась голова то ли от волнения, что я увижу самого Владыку, то ли от ночного недосыпа, то ли от аромата растений, которыми были увиты гирлянды главного зала.

— Волшебно, что мы здесь, верно? — Линни аж подпрыгивала от вострога. — До сих пор не верится!

Я кивнула, соглашаясь. Бал стихий устраивался в конце марта, когда студенты разъезжались на каникулы. Попасть на Бал, куда собирались самые знаменитые маги страны, а в юбилейные годы приезжал еще и сам Владыка, могли лишь избранные. К ним относили тех, кто готовил традиционное праздничное представление для гостей и самых успешных учеников текущего года, всего пятнадцать-двадцать студентов. Я два года пыталась попасть в это число, но безуспешно. Подозреваю, что не обошлось без вмешательства дяди: наверняка не хотел, чтобы болтали, что мне повезло, потому что я — его родня. Наивные. За почти три года обучения я уже поняла, что поблажек ни в учебе, ни на отдыхе мне не будет, наоборот, преподаватели с меня спрашивали намного строже, чем с остальных. Даже на чай за все это время тетя меня звала только по выходным.

Но, видимо, мои впечатляющие успехи на выпускном курсе уже не дали дядюшке возможности исключить мое имя из списков. Никто, кроме Линни, не знал секрет: если многим влюбленность мешала учиться, то меня наш тайный роман с Джастином окрылил. Ну, или если держаться терминов моей стихии — нес стремительно на волнах успеха и вдохновения.

Влюбленность изменила мою жизнь. Как река отсвечивает при луне серебром, а на солнце золотом, но при этом таит в себе и синюю прохладу, и бирюзовую яркость, и голубую безмятежность, так и мои дни стали разноцветными. Да, мы вынуждены были таиться от всех (оба подозревали, что наши отношения не вызовут восторга у дяди), но это даже сильнее будоражило. Вот только вчера…

— Придешь после ужина на наше место? — спросил меня Джастин. — Мне нужно сказать тебе что-то очень важное!

Что он мне мог сказать накануне Бала, на который приедут мои родители? На котором мы будем танцевать вместе, и, я была уверена, магическую иллюзию влюбленности невозможно будет не заметить?

Я пришла. А он нет. И записку не прислал. А утром, когда мы увиделись в столовой… холодно кивнул и сел в самом дальнем углу своей зоны. А ведь, благодаря стараниям Линни, все так хорошо устроилось: последние недели она стала отвечать на ухаживания близкого друга Джея, и в столовой мы теперь могли сидеть вчетвером, не вызывая ни у кого подозрений.

И вот уже начинался Бал, а я ничего не понимала. Сквозь туман слез следила, как появляются в зале гости, как музыканты настраивают инструменты, как летают по воздуху магические комплименты и как сверкают улыбки господ и бриллианты на изящных шейках дам. Даже появление отца с мамой, веселых, нарядных, не доставило мне радости. А момент, когда появился Владыка, я и вовсе пропустила, высматривая в толпе Джастина и еще надеясь, что он пригласит меня на первый танец.

И высмотрела… Когда зазвучала музыка и закружились в вальсе пары, Джастин пронесся мимо меня, сжимая в объятиях Пенни, магичку воздуха, свою сокурсницу. Они смотрели только друг на друга и улыбались. И все, что я намечтала для себя, сбылось в этот вечер для Пенни. Самое ужасное, что по протоколу я не имела права уйти. Владычица знает, чего мне стоило пережить этот вечер!

— Вот урод! — подытожила Линни, наблюдая за этим безобразием. — Ну я ему устрою! Я ему постель в болото превращу, я ей в декольте лягушку запущу, я им…