До лечебницы я шла пешком — так переполняли меня эмоции. То и дело прижимала букет к лицу, чтобы вдохнуть их сладкий аромат и встречала понимающие улыбки прохожих. Да, любовь не скроешь, да я и не хотела!
Кэсси выглядела уже гораздо лучше и попросила прогуляться в саду. Она тоже улыбнулась, увидев букет.
— Что, проводила своего милого? Возьмешь меня в подружки невесты?
— Кэсси!
Сестра закатила глаза.
— Почему все влюбленные делают секрет из своих отношений? У вас же все хорошо? Скоро будет помолвка, потом свадьба, почему нельзя об этом говорить? Неужели сглазить боишься?
— Нет, просто… Не знаю…Расскажи лучше, как ты?
Мы медленно двинулись по дорожке. Весна решительно набирала обороты, пели птицы, воздух был напоен ароматами многочисленных цветов, пестрым ковром укрывающих клумбы, а солнечные лучи пронизывали кроны расцветающих форзиций. Жизнь торжествовала. Мы присели на скамейку, Кэсси сложила ладони, придерживая браслеты на похудевших запястьях.
— Я? Я приняла важное решение, Тилли. Если после дня рождения ничего не изменится, я вернусь в Академию и буду учиться дальше.
Я порывисто обняла ее, не сдержав вздох облегчения. Все это время Кэсси твердила, что как только ей исполнится восемнадцать, она подаст прошение о добровольном блокировании магии навсегда. И хотя стихийников в наш век иссякающей магии ценили высоко, я опасалась, что ее просьбу могут принять, поскольку она сильно пострадала как раз от магии. Сначала я пыталась ее отговаривать, потом решила выждать: пройдет время, она исцелится, успокоится. Так и произошло.
— Кэсси, я так рада!
Она повела плечами, высвобождаясь от объятий:
— Радоваться тут нечему. Я, как и раньше, не вижу ничего хорошего в магическом даре. Но раз уж он способен на такое, я хочу научиться им по-настоящему управлять, контролировать… и защищать от него. Заблокировать — значит, струсить. Не хочу всю жизнь прожить, избегая своей судьбы.
Как она изменилась! Куда делась беззаботная девчонка, собирающая толпы поклонников? Похоже, последние события отразились на ней куда сильнее, чем я думала. Потом я поняла и осторожно спросила:
— Адайн? Ты знаешь?
— Да, утром Энфис навещала. Почему ты не сказала мне, Тилли?
— Я…не хотела тебя расстраивать. Ты была так слаба…Я боялась, что тебе станет хуже…
— Хуже? Куда хуже, чем знать, что из-за тебя друг навсегда ослеп и никогда не сможет использовать свой дар? Он защищал меня, понимаешь? Кинулся тогда, закрыл собой, и магия выжгла его изнутри.
— Кэсси, поступок Адайна, безусловно…мы благодарны ему, но это… ты же не…
Она вытерла слезы, выпрямилась.
— Нет. Конечно, я так не сделаю. До Бала Адайн все небо фейерверками расцветил бы, если бы я дала согласие и вышла за него замуж. Но теперь. Ему не нужна такая жертва, он не примет ее. Ему не нужна любовь из чувства жалости, из чувства вины…
— Кэсси, ты ни в чем не виновата!!
Она уронила голову на руки, длинные волосы скрыли лицо плотной завесой.
— Ох, Тилли, если бы ты только знала!!
Я принялась гладить мягкие пушистые пряди.
— Милая, моя, успокойся!
По дорожке быстро шла к нам сиделка.
— Зафиксирован выплеск. Я прошу Вас прервать визит, госпоже Кассандре необходим полный покой, это главное условие ее выздоровления!
Кэсси обняла меня:
— Ничего, Тилли, я переживу. Передавай привет маме с папой, я так соскучилась!
Через две недели, как и обещал, вернулся Джастин, а еще через два дня мы всей семьей встречали Кэсси у ворот лечебницы. Стабилизация и закрепление огненного дара прошла успешно, новые золотые браслеты, украшенные рубинами, красовались на ее запястьях, длинные волосы были заплетены в косы. Похудевшая, бледная, но при этом невероятно прекрасная она, как никогда, походила на портрет королевы из старинной книги.
День рождения Кэсси праздновать отказалась, поэтому мы ограничились чаепитием в семейном кругу и, конечно, подарили подарки: секретер редкостей от папы, собрание магических книг от мамы, украшения от сестер. Я подарила Кэсси рубиновую подвеску, а еще Джастин по моей просьбе привез из Норвии магическое перо с неиссякаемым запасом чернил, штуку редкую, которую зачаровывал и штучно продавал тамошний маг-артефактор (я надеялась, что сестра вернется к сочинению историй).
На выходных мы вернулись в Академию: Кэсси — к учебе, а я — к своим обязанностям секретаря. За работой и хлопотами было легче ждать лета… Свадьбу мы сыграли в конце июня, благо Джастину не нужно было копить деньги (оказывается, я вышла замуж за богатого мага!), а мне — собирать приданое (мама втайне занималась этим несколько лет). Конечно, по меркам магического света срок от помолвки до свадьбы был неприлично коротким, но я давно уже решила не обращать внимания на пересуды: наше семейство так часто давала темы для них, что все уже привыкли. Главное, что теперь мы с Джастином были вместе!
Классическую церемонию мы провели в саду нашего поместья. Кэсси, как и хотела, стала подружкой невесты, прекрасной, хоть и немного задумчивой. Когда Джастин представил ей своего свидетеля, офицера с «Парящего», мне показалось, она помрачнела, но его вежливые ухаживания приняла спокойно. Магическую же церемонию мы прошли, как и хотели, в Долине стихий, у алтаря. Получили благословение обоих стихий: в глубокой чаше искрилась, переливаясь вода, потом она закрутилась спиралью, когда к ней присоединились серебристые воздушные струи. Мы опустили руки, и, в придачу к стихийному браслету, на руке у каждого появился брачный браслет: ажурное плетение из белого золота.
Мы были счастливы: магическое благословение получала не каждая пара, только те, чью любовь стихии признавали искренней.
— Я люблю тебя, жена моя, — торжественно произнес Джастин.
— Я люблю тебя, муж мой, — ответила я.
Мы долго-долго целовались, а потом подняли к небу руки, скрестили запястья там, где бился пульс, и долго смотрели, как из появившегося свечения возникают магические иллюзии признания в любви.
Джастин крепко поцеловал меня:
— И так отныне будет всегда.
Над долиной в безоблачном небе засияла радуга…
