Так нет же, мы столкнулись — в буквальном смысле слова. Нелепая ситуация, еще и при свидетеле. Наверное, сейчас они будут подниматься по тропе и насмехаться над моим растрепанным видом. Я подняла руку, чтобы пригладить волосы и, ко всему прочему, обнаружила, что в волосах у меня полно иголок! Теперь понятно, почему Мелвин так ухмылялся. Я еще и шляпу потеряла! Наверное, она зацепилась за одну из дурацких веток! И где теперь шляпу искать, на склоне? И как я в зал заявлюсь в таком виде? Ладно, накину капюшон.

Как только я покинула полянку, браслет на запястье потеплел и разомкнулся: вновь включилась магическая защита. Щеку защипало: магия мгновенно залечила царапину.

Залом даров называли высокое здание со стрельчатыми арками, которое располагалось на склоне холма. Там новоприбывшие студенты проходили подтверждение своего магического дара, получали первичную разблокировку браслетов и документы, подтверждающие принадлежность к снизошедшей на них стихии. Вчера мы прибыли поздно, уже в сумерках, проверку Кэсси прошла, а свиток нам обещали отдать сегодня с утра. Но утром Кэсси заупрямилась, ссылаясь на усталость после дороги, и идти отказалась.

— Тебе отдадут. Ты — племянница директора, да еще и секретарь теперь. Мне же не надо там кровью расписываться⁈ — и натянула одеяло на голову.

Я не решилась с ней спорить, да и, если честно, мне хотелось прожить новую встречу с замком в одиночестве. Вот и прожила. Документы мне отдали, и обратно в замок я вернулась, как положено: по расчищенной дороге, серпантином обвивающей холм. Наслаждаться знакомыми пейзажами мешали мысли о Джастине. А ведь именно он когда-то привел меня к горке-водостоку. Вот только скатывались мы на одной шкуре, он сидел сзади и крепко меня прижимал к себе. Возмутительно крепко. Восхитительно крепко…

По возвращении в замок я держалась настороженно. Мысль о том, что где-то здесь блуждает Джастин, который, как я увидела, вовсе не рад нашей встрече, и с которым мы можем в любой момент столкнуться, приводила меня в смятение! Я отнесла документы Кэсси в приемную, но лишь добравшись до своей комнаты и никого, кроме студентов, не встретив, облегченно выдохнула. Служанка, с которой мы столкнулись в дверях, заговорщицки улыбнулась мне:

— Вам там посылку передали, госпожа, я ее в спальне оставила.

В спальне меня ждала коробка, в которой обнаружилась моя слегка помятая шляпа, цветок белого амариллиса и записка. Два слова, выведенных безликим парадным почерком: «Возвращаю потерянное». Разбитое сердце, что ли? Язык цветов был популярен среди людей, у нас же предпочитали добавлять к письмам магические иллюзии. Но, видимо, наша встреча не настолько впечатлила Джея, чтобы на меня магию тратить. Нужно будет посмотреть в библиотеке книгу по флориографии, а то вдруг я что-то упускаю. И где только Джей амариллис посреди зимы взял, в оранжерее? Ладно, шляпку вернул, и хорошо.

Я аккуратно взяла цветок и вдохнула тонкий нежный аромат. Похоже, пребывание здесь будет не таким спокойным, как ожидалось!

Ретроспектива. Несколько дней назад

— Так нечестно, нечестно! — рыдала Кэсси, — тебе все можно! И в экспедиции ты была, и в архив тебя пустили, и даже Родни отказать разрешили, а меня сразу в пансион! Да еще зимой! Я там умру от тоски!

Я невольно улыбнулась, отметив, в каком порядке сестричка расставила приоритеты дозволенного. Для нее отказать жениху было куда более значимым фактом биографии, чем то, что отец взял меня на работу. Впрочем, для нее, все, что вертелось вокруг встреч, флирта и возможного сватовства всегда было на первом месте. Собственно, за что она и поплатилась. У отца лопнуло терпение, и он заявил, что отправляет свою дочь-вертихвостку в закрытый пансион. Исключительно дамское общество, строгие наставницы, ни балов тебе, ни прогулок на санях.

Взывать к тому, что я уже давно совершеннолетняя и получила образование, было бессмысленно. Кэсси всегда считала, что отец дает мне гораздо больше свободы, чем ей, и, честно говоря, частично это было правдой. После двух старших дочерей-человечек он так радовался, когда у меня проснулась магия, что разрешал мне немного больше, чем принято в обществе. Правда, моя свобода проявлялась в том, что я предпочла свободную жизнь замужеству, а не флиртовала, как некоторые здесь, с женатым послом на глазах десятка наших соседей, но сестра разницу бы не признала.

— Кэсси, это стало последней каплей. Сначала скачки с младшим Говардом, письма от какого-то мичмана, теперь посол этот, будет он неладен! Ты не понимаешь, что перегнула палку?

— Это ты не понимаешь! — взвыла сестричка. — Я же…смотри!

Лежащая на диване подушка вдруг занялась ярким пламенем. Я привычно взмахнула рукой, гася пламя, и только потом до меня дошло.

— Кэсси! И давно это у тебя?

— С праздника Огней, — всхлипнула она.

— Надо было сразу папе сказать!

Всхлип.

— Ну, хочешь, я поговорю с ним?

Кэсси резко выпрямилась, ее опухшее от слез лицо просветлело.

— И он оставит меня дома?

— Ну, это вряд ли…Нужно будет пройти регистрацию, браслет получить. И потом тот факт, что в тебе проснулся дар, никак не извиняет твои выходки. Сплетни уже пошли. Ты же понимаешь, до сезона нужно, чтобы…все затихло. Все равно придется ехать в академию.

— В Элвен-кассл?

Я задумалась. Вопрос звучал вполне логично. Там учились и я, и отец с мамой. Там дядя, там тетя Милли, по крайней мере, Кэсси будет под присмотром. Конечно, нам по распределению может достаться другая академия, когда Кэсси пойдет регистрироваться, но неужели два власть имущих мага не смогут решить ситуацию? Надо будет только отца уговорить.

— Да, хорошая идея!

У Кэсси загорелись глаза. Она поспешно вытерла слезы и сложила ладошки в умоляющем жесте.

— Тилли, поговоришь? Тебя он точно послушает!

В отцовском кабинете жарко полыхал камин — удивительная роскошь для привычного к аскезе отца. Сам владелец кабинета с ослабленным узлом галстука восседал в кресле, погрузившись в мрачные размышления. У меня кольнуло сердце. Наверное, куда проще отцу было бы, имей он наследника. А шестеро дочерей — хлопоты да расстройства. Особенно с Кэсси.

— Что там?

— Рыдает.

Отец вздохнул:

— И вот что мне с ней делать? Запереть до весны? В монастырь отдать? Насильно замуж выдать?

— Папа!

— Ты не была такой, Матильда. С тобой легче. Вот уж не знаю теперь, что хуже, не стремиться к замужеству, как ты в свои 25, или желать его, как Кэсси в 17! Да и если б к замужеству…

— Мне кажется, пансион — это слишком строго. Ты сам первый не выдержишь разлуки. И потом, весной у Кэсси дебют, если все правильно выстроить, к осени она найдет достойную партию, остепенится, успокоится…

— И что ты предлагаешь?

— Давай отправим ее в Элвен-кассл, проучится там триместр, глядишь, во вкус войдет. Тетя лучше за ней присмотрит, чем чужие воспитатели…

Папа нахмурился, потер лоб.

— Как я отправлю в магическую академию девчонку, у которой нет магии?

После мучительно долгой паузы он поднял на меня тяжелый взгляд.

— Неужели… И какая стихия?

— Огонь.

— Даже не знаю, радоваться мне, что еще у одной дочери проснулся дар, или сочувствовать миру, который Кэсси одарит огненной магией. Что ж, неудивительно. Ладно, теперь все будет по-другому. Я напишу Дилану, уверен, уж он-то будет счастлив магическому пополнению в роду. Но огонь… Владычица, помоги нам.

Дилан диф-Эванс, родной папин брат, вот уже двадцать лет как являлся директором одной из самых престижных магических академий в стране.

Я обняла папу, поцеловала его в колючую щеку:

— Я уверена, все наладится. Теперь понятно, почему она такая взбалмошная в последнее время. Вспомни, как трудно, когда пробуждается стихия.

— Матильда, не выгораживай ее, — строго заметил отец. — Магия пробуждается в нас только несколько месяцев, а взбалмошной Кэсси была всегда!