Внутренне я ужасалась, а вот руки уже вновь пришли в движение, лаская мужчину подо мной. Его взгляд всё так же не прояснился, но в нём я видела такую первобытную жажду, что я давно могла бы расплавиться и сдаться, вот только сейчас сила была на моей стороне.

Я медленно поёрзала, ощущая, какой он был твёрдый. Шейд дышал тяжело, и каждая напряжённая мышца его обнажённого тела блестела от пота, который мне хотелось слизать, так что я не стала отказывать себе в удовольствии. Наклонилась, не забыв прочертить ногтями следы на его боках, а затем начала оставлять отпечатки уже ртом.

— Дерз…кая! — Можно было решить, что он на последнем издыхании, но я знала его чувства, пока тьма упивалась ими.

Живот Шейда стал каменным, стоило очертить языком каждый сантиметр, а его возбуждение красноречиво говорило само за себя. Оно взывало ко мне, пульсируя, и между бёдер у меня всё горело, отвечая на этот зов, однако тьма хотела помучить дракона, довести его до точки невозврата за то, что посмел коснуться другой.

Губы невесомо коснулись каменной твёрдости, и Шейд дёрнулся, приподняв бёдра. Пришлось и ноги его тоже сковать – мне нужно было полное подчинение… И едва он понял, что я только начала, не смог сдержать низкого рыка, горячей волной прокатившегося внутри меня.

— Мой, — повторила я, кажется, уже в сотый раз и готова была повторять хоть всю жизнь.

В этот момент, когда вбирала его плоть, мне казалось, что у нас осталось совсем немного времени, а потому тьма так подгоняла, чтобы я взяла от этой ночи как можно больше. Дело было уже не в примитивной ревности – нам был нужен наш зверь, и чем глубже эта мысль укоренялась в сознании, тем настойчивее были мои ласки.

Шейд сходил с ума, метался на постели, но не мог освободиться, пока я мучила его всё изощрённее, то замедляясь, то вновь ускоряясь, и это продолжалось слишком долго, чтобы просто выдержать.

Его плоть на моём языке набухла, готовясь взорваться, и тогда я всё прекратила. С довольной улыбкой отодвинулась и облизнулась, глядя, как мой дракон становится всё злее, а потом его руки вдруг стали свободны.

Всего миг – и я уже лежала под ним, а он собирался отыграться. Я достаточно хорошо узнала Шейда, чтобы с уверенностью заявить: мне конец. Но это нормальная я немного испугалась, а вот та я, что всё ещё находилась под властью тьмы, жаждала того, что будет дальше. И дождалась.

Теперь не я была инквизитором.

Я даже не знала, что это возможно, но моей тьмой теперь управлял Шейд. Сейчас мои руки оказались в плену, и мы поменялись местами. Он оглядел моё тело медленно, будто решал, что ему сделать в первую очередь, а когда решил, в любимых глазах мелькнули серебряные отблески.

Между его пальцев я увидела крохотные молнии, и пока гадала, что он задумал, Шейд уже коснулся меня ими. Чистый разряд прошил тело насквозь вместе с поцелуем, оставленным на моей груди. Этот дракон точно знал, что именно сотворить со мной, чтобы отомстить, и пока его язык рисовал на моей коже узоры, магия заставляла меня дёргаться будто рыбу, пойманную в сети.

Молнии били по тем местам, где только что оставили свой отпечаток губы, и лёгкая боль смешивалась с удовольствием. Я уже едва дышала, но тьма не давала мне даже попросить пощады, подставляя все мои самые уязвимые точки под новые ласки.

— Ещё…

И Шейд исполнил эту прихоть.

Замер где-то между моих ног, ныряя в меня своим языком, пока терзал магией. Крохотные разряды прицельно молотили по чувствительной горошине моей плоти, и я сорвала голос, на мгновение погрузившись в бездну, где всё заволокло темнотой.

А когда вернулась, руки уже обвивали мужскую шею, а губы целовали своего дракона. Шейд в этот момент был глубоко во мне, размашисто двигая бёдрами, и я мечтала, чтобы мы всегда могли быть вот так близко.

Всегда.

* * *

Тьма отпустила не сразу.

Ещё несколько раз мы дарили друг другу мгновения безумия, растворяясь в нём, а потом возвращались, и, кажется, раз на третий или четвёртый оба вернулись в прежнее состояние окончательно.

После вернулись и эмоции. Было ужасно стыдно за звуки, которые остальные могли услышать, но Шейд сказал, что кое-кто позаботился об этом, к тому же, не мы одни тут попирали приличия.

— Что это значит?

— У Иден был гость, — усмехнулся он, поглаживая мой живот.

— Старикаш… Мэтр?

Он кивнул с улыбкой, а я могла только гадать, почему этот дракон не сдал нас Лессету. Он ведь мог бы просто сказать, где мы, но не стал.

— Просто он себе на уме. — Мои мысли опять оказались слишком красноречивы. — Не переживай, эйкай – ему нет дела до Повелителей.

— Ты явно знаешь больше.

На это Шейд только сильнее прижал меня, и я поблагодарила богов за то, что он мог снова нормально изъясняться. Может, это из-за тьмы? Я так испугалась, что он обезумеет из-за меня, а вместо этого стал почти собой…

Тревога, тем не менее, никуда не делась, и когда я снова начала переживать, на меня вдруг надели цепочку. Гладкая чёрная пластина опустилась на грудь, переливаясь чёрным перламутром, и меня заворожил её блеск.

— Что это? — Я сжала её пальцами, и по ним пробежало тепло.

— Моя чешуйка. Так драконы делают предложение… — Шейд поймал мой взгляд, и я утонула в его глазах. — Прости, что у меня нет браслета.

Я сразу вспомнила нашу ночь на играх, когда он заявил, что я вроде как почти жена ему.

— Это гораздо лучше.

Надеюсь, он не оторвал её от себя насильно? Потому что это наверняка было очень больно.

— Рэйна… — Шейд усмехнулся, словно я произнесла это вслух, а потом мы ненадолго замолчали.

В этой тишине было уютно, как и в его руках, что сейчас надёжно обвились вокруг меня, но я не могла полностью расслабиться.

— Почему ты отдал меня ему?

Он явно ждал, когда я задам этот вопрос, а потому был готов.

— Потому что он один из сильнейших драконов. Потому что я был не в состоянии о тебе позаботиться, и теперь, когда ты носишь нашего ребёнка, я убедился, что поступил верно. — Он не дал мне отодвинуться. — Рэйна, не пытайся мерить мои поступки людскими мерками. Можешь злиться. Можешь даже ненавидеть, но если я не смогу… Если так случится, что…

— Перестань!

— Дерзкая, — он заставил посмотреть ему в глаза, — просто прими тот факт, что я могу не выжить. По драконьим и законам за тебя и ребёнка должен взять ответственность сильнейший. Твой отец – человек, а значит, нет иного выбора.

Я готова была покусать его за упрямство и то, что он никак не хотел понять.

— А мне зачем жить без тебя? Думаешь, буду петь колыбельные, попутно отбиваясь от Сета и его друзей? Плохо ты меня знаешь, дайр Асано! — Я кое-как выпуталась из его объятий, готовая хоть в бой с ним вступить, чтобы осознал, как больно мне всё это слышать, но Шейд вновь поймал. — Пусти…

— Какая же ты упрямая.

— На себя глянь, дракон!

— Как же сильно я ревную, даже когда ты произносишь его имя, — признался он вдруг, и я замерла в ожидании, что он ещё что-то скажет. — Одна только мысль, что мне придётся отдать тебя, вызывала у меня желание вызвать Лессета на поединок! И поверь, за то, что он просто сказал мне, будто первым тебя почуял, я готов был убить его на месте.

Надо же, сколько слов от Шейда за раз…

— Мне нравится, когда ты такой.

— Какой?

— Мой. — Мы снова потерялись в глазах друг друга.

— Твой.

А где-то лежала бессознательная Майра, так не и не заполучившая моего дракона, но в кои-то веки мне было на неё плевать. Мы с Шейдом, кажется, никогда ещё так откровенно не разговаривали. В эту ночь между нами пали все стены, которые ещё были, и я молилась, чтобы они снова не возникли…

— Думаю, всех предателей позовут в Цитадель на праздник, — поделился он чуть позже, и я была благодарна, что не стал скрывать. — Я говорю тебе это для того, чтобы ты передала остальным. И поверь, Рэйна, я не хочу видеть тебя в академии, поняла? Ты ни за что не должна появляться там, потому что я понятия не имею, какие ловушки они могут приготовить.