Осознание того, как легко я поддалась этой грязной игре, выжгло во мне последние крупицы сомнений. Ненависть к Кассиану Деламару, ледяная, абсолютная и острая как бритва, затопила меня с головой. Она разгоралась в груди темным пламенем, вытесняя ту дурацкую, слепую симпатию и тягу, за которые мне теперь было бесконечно стыдно. Я ненавидела его за то, что они сотворили с моей семьей в прошлом, и за то, что, судя по всему, сделал с той несчастной пропавшей человеческой девушкой сейчас.

Мне нужно было уйти отсюда. Воздух в нише всё еще пах морозным озоном, и от этого запаха к горлу подкатывала едкая тошнота. Мне требовался свет. Требовался кто-то настоящий, честный, кто не прячет свою гнилую сущность за красивым фасадом аристократа.

Тео.

Мне срочно нужно было разыскать Теодора. Моего лучшего друга, моего светлого мага, который всегда был на моей стороне. Эмоции били через край, разрывая грудную клетку, и я понимала, что если сейчас же не выговорюсь ему, если не расскажу обо всем — о жуткой тайне Совета, о пропавшей девчонке, о чудовищных манипуляциях Деламара, — то просто сойду с ума.

Я резко отлепилась от стены, смахнула с ресниц злые слезы и, больше не оглядываясь в ту сторону, куда ушел Кассиан, сорвалась на бег по направлению к тренировочным полигонам Света.

Я ворвалась на тренировочный сектор факультета Света, тяжело дыша и едва держась на ногах от пережитого потрясения. Здесь мне стало гораздо спокойнее, чем было рядом с Деламаром. И тут, я увидела того, от кого мое сердце последнее время билось значительно чаще обычного!

Теодор был там. Одетый в простую тренировочную рубашку, с закатанными рукавами и слегка растрепанными светлыми волосами, он отрабатывал каскад защитных щитов. Его магия пульсировала мягким, согревающим золотом. Он был просто великолепен, когда показывал на что способен.

Стоило мне сделать шаг на полигон, как он мгновенно почувствовал мое присутствие. Тео обернулся, и его руки, созидавшие сложный световой барьер, безвольно опустились. Щит рассыпался снопом золотистых искр.

Ему хватило одного взгляда на мое бледное лицо, трясущиеся руки и лихорадочно блестящие глаза, чтобы понять: случилась катастрофа. Тео знал меня слишком хорошо, и это пугало и манило одновременно.

— Элиана! — он в два счета преодолел разделявшее нас расстояние и оказался рядом. Его теплые, надежные ладони легли на мои плечи, даря такое необходимое сейчас чувство безопасности. — О боги, что произошло? На тебе лица нет. Ты ранена?

— Тео... — мой голос сорвался, превратившись в жалкий, надломленный хрип.

Вся моя выдержка, которую я так старательно сохраняла в коридорах Академии, рухнула. Я вцепилась в его рубашку, как утопающий в спасательный круг, и слова полились из меня неудержимым потоком.

Я рассказала ему всё. Захлебываясь воздухом, я пересказала свой визит в Совет и тот леденящий душу ужас, который обрушила на меня бабушка. Я говорила о чудовищном преступлении прадеда Кассиана, о насилии, о том, как Совет трусливо замял это дело, позволив семье Деламар и дальше гордиться своей “благородной” кровью.

С каждым моим словом лицо Теодора темнело. Его челюсти сжались так крепко, что на скулах заходили желваки, а в светлых, всегда спокойных глазах начала собираться настоящая, ослепительная буря. Его магия Света, обычно такая теплая и мягкая, стала жесткой, почти обжигающей, реагируя на его гнев.

— Этот ублюдок... — процедил Тео сквозь зубы, машинально прижимая меня к себе крепче, словно пытаясь закрыть собой от всего мира. — Я всегда знал, что в Деламарах нет ничего святого, но это... Элиана, мне так жаль, что тебе пришлось нести этот груз и узнать это именно так.

Я судорожно выдохнула, утыкаясь лбом в его плечо.

— Но и это еще не всё, Тео, — горько прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от безысходности. — Бабушка сказала, что моя мать была слабой, а я должна занять ее место в Совете. И ради того, чтобы укрепить власть нашего Дома... она уже нашла мне жениха.

Теодор замер. Его дыхание на секунду остановилось, а пальцы, гладившие меня по спине, впились в ткань моей форменной куртки.

— Что ты сказала? — его голос стал неестественно тихим и глухим.

— Договорной брак, — я подняла на него полные отчаяния глаза. — Она хочет выдать меня замуж за другого наследника из Совета. Говорит, что как только моя магия оформится окончательно, мы образуем истинную пару, и этот союз даст нам абсолютную политическую монополию. У меня даже нет права голоса, Тео. Она распоряжается мной, как фигурой на шахматной доске. Сначала эти секреты про Деламаров, потом пропавшая девчонка-человек, а теперь... я просто разменная монета!

Я ждала, что Теодор начнет возмущаться, кричать о несправедливости Совета или сыпать проклятиями. Но он молчал. Он смотрел на меня потемневшим, нечитаемым взглядом, и в этом тяжелом молчании, среди пульсирующей магии Света, я внезапно осознала, насколько сильно мои слова ударили по нему самому.

Тишина затянулась. Я физически ощущала, как напряглись мышцы на руках Теодора, но когда он наконец заговорил, в его голосе не было ярости — только холодная, рассудительная твердость.

— Ты не обязана слушать свою бабушку, Элиана, — медленно, чеканя каждое слово, произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Совет — это еще не весь мир. И меня поражает, почему она вообще не берет в расчет мнение твоей матери? Ведь именно она твоя семья, а не эта одержимая властью женщина. Твоя мама ушла из Совета не просто так, и она точно не позволила бы распоряжаться тобой как вещью.

Его слова прозвучали как отрезвляющая пощечина, возвращая мне способность мыслить здраво. Действительно, мама. Она всегда была на моей стороне, всегда защищала меня от интриг высшего света и давления чистокровных аристократов. Если кто и знал правду о том, как противостоять Совету, так это она.

Я всегда считала себя обычным атлантом, потому что такой и выросла. Мой отец вообще был далек от всех этих интриг с элитой, а мама просто взбунтовалась и сбежала от своей матери.

— Ты прав, — я резко вскинула голову, смахнув последние, злые слезы. Внутри начала зарождаться отчаянная, дерзкая решимость. — На этих выходных мы сбежим. Покинем Академию и отправимся ко мне домой, на окраину периметра. Я должна поговорить с матерью лично и всё выяснить. Она должна знать, что задумала бабушка с этим браком.

— Мы поедем вместе, — без малейших колебаний кивнул Тео.

Он притянул меня к себе, обнимая так крепко и надежно, словно пытался укрыть от всего мира в кольце своих рук. Его подбородок мягко опустился мне на макушку, а от его Светлой магии повеяло успокаивающим теплом.

— Не переживай ни о чем, Эли. Слышишь? — его голос звучал бархатно и уверенно. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Никто не заставит тебя выйти замуж против воли. Я просто этого не допущу.

Я прижалась к его теплой груди, вслушиваясь в ровный стук сердца. И только спустя пару минут, когда паника окончательно отступила, уступив место изнеможению, я осознала одну странную деталь.

Теодор больше никак не прокомментировал историю с семьей Кассиана.

Я чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо. Тео смотрел куда-то поверх моей головы, и в его глазах, лишенных привычной тревоги, читалось странное, глубокое спокойствие. Почти удовлетворение.

И вдруг мне всё стало пугающе ясно.

Теодору был на руку такой поворот событий. Вся эта грязная, разрушительная правда о прошлом Деламаров сыграла за него лучше любой магической дуэли или выяснения отношений. Ему больше не нужно было соревноваться с самым желанным женихом нашего города, не нужно было доказывать свое превосходство или сходить с ума от ревности. Теперь, когда между мной и Кассианом пролегла непреодолимая пропасть из ненависти, страха и отвращения, я больше никогда не подойду к Деламару.

Для Теодора сложное уравнение наконец-то сошлось. Самая опасная переменная самоустранилась. Кассиан больше не был проблемой, а значит, с точки зрения Тео, мой выбор отныне был абсолютно очевиден. Ох, если бы мое глупое, разделенное пополам сердце думало также!