Быть может, какой‑то другой вариант сработает…

Неожиданно я заметил, как за мной по пятам последовал самый крупный из мутантов. Он шел, переваливаясь с лапки на лапку, точно пингвин. Ещё и вид имел такой важный, что… ну точно пингвин. Стоило мне чуть отойти в сторону, как птенец двинулся за мной.

Я удивлённо моргнул, сделал шаг влево – Клюворез повторил.

Я попробовал отойти от него в пределах загона, но птенец оказался больно настойчив. Когда же я уже стоял у самой ограды, случилось то, чего я точно не ожидал.

В моей голове раздался голос. Едва уловимый, едва различимый, но смысл его был понятен даже мне. И произнес он одно…

«Вкусняшку. Дай!»

Я стоял с широко раскрытыми глазами и смотрел на птенца. Птенец нагло смотрел на меня в ответ. Точнее нет, не на меня, а на корзинку с кормом.

Голос в моей голове повторился.

«Вкусняшку. Дай‑дай‑дай!»

Я поднял корзинку. Клюворез продолжил смотреть на нее.

«Вкусняшка».

Я спрятал корзинку за своей спиной. Теперь птенец возмущённо смотрел уже на меня.

«Дай».

Вернул корзинку.

«Вкусняшка».

Убрал.

«Дай».

Впору было бы расхохотаться, если бы не было так грустно.

Я научился общаться с птенцом‑мутантом. И это было… странное чувство. Я ощущал, что между мной и Клюворезом неосознанно возникала тонкая, едва уловимая связь, благодаря которой я и мог понимать его желания. Покосившись на Тимофея, я не увидел на его лице ужаса или сильного удивления.

По всей видимости, он не слышал мысли птенца и видел лишь то, что тот пристально следит за мной и корзинкой в моих руках. Занятно.

Активировав Взор Стратега, я посмотрел на птенца.

Имя: Клюворез одомашненный (безымянный)

И как бы всё. Понимай как знаешь. Нет, то, что мы смогли хоть в какой‑то степени приручить целого мутанта – это замечательно. Но что мне следовало делать дальше? Посадить птенца себе на плечо и расхаживать с ним, как пират с попугаем? Идея, конечно, любопытная, но несвоевременная. Садить на плечо птицу, которая не умеет пока летать – явно не лучшая идея. Тем более, что массы в этом птенчике будет ого‑го! Меня скорее перекосит, прежде чем я смогу дойти до своего крыльца.

Может, попробовать связаться с птенцом и наладить с ним контакт? Что там пишут во всяких фэнтезийных книжках о подобных случаях?

Почувствуй силу, Люк… Так, это не оттуда. А что если?

– Дракарис! – скомандовал я птенчику, ожидая, что он, как потомок гигантских рептилий, почувствует в себе древнюю кровь и изрыгнет пламя из своего клюва.

Ответом, однако, мне был недоумевающий взгляд Клювореза. Он явно сомневался в моем интеллекте, осмотрев сначала себя, потом мою фигуру. Чирикнул и отвернулся.

Он словно бы говорил – «мужик, я только вылупился, даже летать не научился, а ты требуешь от меня спародировать огнемёт?»

Да, пожалуй, я и в самом деле поспешил со своими хотелками. Но и меня можно было понять – не каждый день ты создаёшь ментальную связь с волшебным птенцом.

– Ладно, огнемёт отложим, – сообщил я птенцу. – Начнём с малого.

Собравшись с мыслями, я продолжил ставить эксперименты. Попробовал воззвать к другим Клюворезам, но те продолжили игнорировать меня и дальше. Значит, контакт я навёл конкретно с одной птичкой, а не со всем видом.

Далее попробовал дать команду птенчику попроще, по типу – сидеть, лежать, тройной кульбит с переворотом!

Увы, что на первое, что на последнее Клюворез никак не отреагировал, упрямо продолжив требовать вкусняшку. Ну, я ему ее и дал, отсыпав корма в ладонь и протянув пернатому.

Тот с довольным донельзя видом подошёл ко мне вплотную и стал клевать корм. Отчего‑то мне вспомнилась кормёжка голубей в парке – ощущения были практически идентичными. Только в те разы птички не источали клубы дыма.

Собственно, покормив птенца, я попробовал вновь отдать ему команду, и, что удивительно, это сработало. Получив желаемое, Клюворез сменил гнев на милость и таки согласился поиграть со мной.

– Сидеть! – произнес я, и птенец вальяжно устроился на земле, подобно курице‑несушке.

– Лежать! – на этот раз мутант недовольно чирикнул, как бы говоря, что он и так почти что лежал, но голову к земле опустил, став ещё менее заметным.

– Фас! – а это я уже указал на ошарашенно смотрящего за всем Тимофея.

Клюворез поглядел на пастуха, потом на меня, как бы взвешивая адекватность происходящего. После чего, видать, осознал, что овчинка не стоит выделки, и назвал свою цену.

«Вкусняшка».

– Опять? – удивился я. – Нехилые у тебя расценки…

«Вкусняшка», – упрямо повторил птенец.

Как‑то называть его птенцом неправильно… Тем более, что у нас сформировалось подобие ментальной связи. Не с безымянным болванчиком же мне диалог вести.

– Как бы тебя назвать? – скрестил я руки на груди, взирая на вновь проголодавшегося мутанта. – Может, Черныш? Белка? Стрелка? Лерой Дженкинс?

Я перебирал один вариант за другим, пока птенец внимательно меня слушал, будто осознавая, что сейчас идёт перебор его имени. Это не могло не вызвать у меня усмешку.

– Ну и важная же ты кроха, – прошептал я, и птенчик грозно взмахнул крыльями.

– Что, понравилось имя Кроха? – уточнил я. Птенчик согласно кивнул клювом. – Значит, решено. С этого момента ты будешь зваться Крохой. Самой грозной и суровой птичкой на всем Рубеже!

Клюворез издал довольный писк, пока Тимофей, по всей видимости, начал молиться великой магии.

– Господин Стратег, – наконец подал голос пастух, – а меня‑то он теперь слушать будет? Или мне при нём только корзинку носить?

– Корзинку, Тимофей. Пока что корзинку, – честно ответил я. – Считай, что тебя повысили до личного повара самой грозной птички на Рубеже.

Пастух облегченно вздохнул.

– Ну хоть так!

Я не удержался и снова активировал Взор.

Имя: Кроха (Клюворез одомашненный)

Нашу деревню определенно ждали серьезные перемены.

– И на кой‑черт надо было отрывать меня от работы? Будто бы мне заняться нечем, – ворчал в своей манере Лаврентий, шагая вслед за мной.

– Да не бурчи ты, Лаврентий, – Ростислав, напротив, был очень даже воодушевлен. – Когда ещё такой шанс представится?

– Больно нужен мне этот ваш шанс… – уже тише произнес немолодой щитоносец, но без прежнего огонька.

Раз мне удалось создать ментальную связь с мутантом, то я подумал, что и для других пташек это вполне возможно. Быть может, у них сейчас был такой период, когда они искали ближайший авторитет? Или будущего всадника‑партнера? Не знаю.

Тут, увы, я мог полагаться лишь на выдумку авторов‑фантастов из моего прошлого мира. Елисей, когда я задал ему вопрос о причинах подобного, лишь удивлённо покачал головой.

О прирученных мутантах было известно крайне мало. Говорили, что кто‑то из друидов и мог заключить сделку с какой‑нибудь тварью, но это всё было преимущественно слухами.

Да и где находилась та самая грань между химерой, созданной самим друидом, и совершенно диким мутантом? Попробуй тут еще пойми.

Известно было лишь то, что мутанты от рождения крайне опасны и по природе своей не испытывали любви к человеческому роду. Крылась ли причина в великой магии и влиянии ее на организм животного, или в каких‑то личных обидах, нанесенных самими людьми – никто не знал.

Но, как минимум, если кто и пытался приручить мутанта, то эти случаи были известны не такому уж и большому кругу лиц.

Потому и с Клюворезами приходилось проверять каждую даже самую мало‑мальски разумную гипотезу.

О природе моей связи с Крохой Елисей отозвался так – видать, это было подобие связи родителя и ребенка. Стаи Клюворезов же почему‑то не стремились разорвать друг друга на части, хотя стайные мутанты – достаточно редкая штука.