– И это я ещё молчу о том, как это будет выглядеть со стороны. Стратег, у которого средь бела дня увели десяток лесорубов! И смех, и грех!

– Тогда ударим сами, – рубанул Сергей. – Можно ночью налет и устроить. Найти место, где реку перейти, и атакуем.

– Увидят с вышки, – сморщился Ростислав. – Там все вокруг деревни просматривается как на ладони. Мы только из‑за деревьев выйдем, а их Стратег всю деревню на уши уже поставит.

– А если атаковать через реку? – подал голос Елисей, гревший ладони о кружку. – Хотя вы говорите, она втрое шире брода.

– Ну и что с того? – фыркнул Сергей. – Как раз моих парней научили плавать. Переплыть реку им труда не составит!

– Не составит, – кивнул я. – Вот только после такого заплыва много ли они навоюют? У врага в деревне людей будет больше, они будут свежими и полными сил. А ещё они у себя дома и будут биться до самого конца.

Осмотрев лица собравшихся, я дополнил:

– Но что самое неприятное, при первом же крике Мартин может отдать приказ приставить ножи к горлам наших лесорубов. И мы ничего не сможем с этим сделать.

– Прятаться за заложником только трус и станет, – заявил Сергей.

– А Мартин как раз из таких, – хмыкнул я.

– Может, провернём всё тихо и скрытно? – не сдавался Ростислав. – Подкрадёмся, снимем охрану и выведем наших парней.

– А дальше? – повернулся я к нему. – Десять измученных мужиков со связанными руками далеко не уйдут. Через реку переплыть им сил не хватит. А уйти от преследователей по лесу… так догонят.

Отпив из кружки со взваром, я продолжил:

– Да и как ты всех снимешь? Стоит хоть кому‑то в деревне поднять вой, как сами окажемся в западне. И выбраться из нее будет ой как непросто.

Ростислав насупился и замолчал.

Повисла тишина. Мужики мрачно гоняли по столу кружки, пока я растирал переносицу. Задачка выходила из разряда «пойди туда, не знаю куда». Любое силовое решение упиралось в пленников. Любая же хитрость – в нашу небольшую численность и чёртову реку со сторожевой вышкой.

Значит, задачу нужно было изучать под другим углом. Искать альтернативу.

В чем была проблема? В том, что добраться до сарая нам мешала деревня. Так, может, надо было убрать эту деревню от сарая? Но как?

– А если попробовать выманить усть‑заденских? – предложил я идею. – Пусть они сосредоточатся на чем‑то помимо охраны пленников.

– Устроить пожар? – предположил Ростислав и сам же скривился. – Не, ветер дует не туда, и вспыхнуть может вся деревня. В том числе и сарай с нашими.

– Пожар не пойдёт, – согласился я. – Думаем дальше. Чем живёт Усть‑Заден? Что у них самое ценное?

– Рыба? – неуверенно протянул Голубцов.

– Уже близко.

– Лодки, – крякнул Елисей. И по глазам было видно, что дошло. – Лодки и сети. Рыбацкая деревня без лодок – это же…

– Это пшик, а не деревня, – оскалился я. – Не будет лодок – не будет ни рыбы, ни червонцев для Щербатова. Ничего! Поэтому, если под самое утро все их долблёнки разом снимутся с причала и уплывут вниз по течению…

– … то вся деревня ломанётся их вылавливать, – закончил Ростислав с бандитской ухмылкой. – Они ж их до самого вечера ловить будут!

– А сарай останется без присмотра, – удовлетворённо подытожил Сергей. Сержант смотрел на меня с явным одобрением. – Толково, господин Стратег. Осталась самая малость – угнать дюжину лодок из‑под носа у целой деревни.

– Это уже детали, – отмахнулся я. Наглость, конечно, но о деталях я и вправду собирался думать отдельно. – Есть проблема посерьёзнее.

– Куда уж серьёзнее?

– Даже если мы выманим большую часть усть‑заденских, их деревня не останется без присмотра и без защиты. А значит, ситуация с заложниками не сильно улучшится. Нам нужен будет ещё один отвлекающий маневр.

– Ещё один⁈ – воскликнул Ростислав. – Куда уж больше? Да и зачем?

– Затем, чтобы мы могли без каких‑либо проволочек вытащить наших парней, – поморщился я.

Вот тут‑то мы и уперлись в тупик.

Мужики скребли затылки, но ответа так и не находили. Елисей задумчиво жевал ус, Голубцов страдальчески смотрел куда‑то сквозь стену. Ростислав и Сергей играли желваками и переглядывались, будто ища вдохновения друг у друга.

– Взварчику подлить? – Люба, пользуясь паузой, впорхнула к столу с дымящимся кувшином. – А то остыл поди.

Она склонилась над кружкой Ростислава, и я рассеянно проследил за ней взглядом.

А потом застыл.

В волосах у Любы, у самого виска, покачивались три чёрных пера, скреплённых в подобие заколки. Иссиня‑чёрных, со знакомым мне отливом. То были перья Клювореза.

– Люба, – медленно произнёс я, – а что это у тебя в волосах?

Девушка вспыхнула и прижала ладонь к виску.

– Это… перья Клювореза, – затараторила она, явно решив, что сейчас её будут ругать. – У нас же их пруд пруди после налета, вот я и взяла себе несколько… Василиса сказала, что к лицу. А ещё они, может, от злых духов оберегают, потому что какой дух к Клюворезу вообще сунется…

Елисей, слушая ее, тихо хохотнул.

Я же смотрел на тонкую тёмную дымку, тянущуюся вслед за перьями, и скрипел шестерёнками в своей голове.

И мысли как раз начали складываться во что‑то дельное.

Что могло испугать жителей Усть‑Задена? Налет бандитов или ближайшего Стратега? Едва ли.

Да, это заставит всех оборонять деревню, но чтобы до дрожи в коленях? Крайне сомнительно…

Но если вместо людей на Усть‑Заден налетят настоящие мутанты?

Мои губы скривились в ухмылке, полной предвкушения.

О, этот день Щербатов и его люди запомнят надолго!

Жбан сидел у самого причала и грустил. Почему грустил? Потому что тот, кого поставили в ночное дежурство – не смеётся по определению.

Да и какой повод у него быть весёлым? Ночь простоял, ноги подгибались, веки слипались, голова гудела. Всё, что он сейчас хотел – это рухнуть лицом в кровать и больше ни о чем не думать.

Хорошо, хоть сегодня не встретился ему их господин Стратег, а то день вообще можно было бы считать неудачным.

Их господин Стратег… оказался тем ещё сукиным сыном.

Жбан на всякий случай осмотрелся по сторонам. А то неровен час, этот напыщенный индюк услышит его мысли и прикажет выпороть розгами. Спасибо, ему такой радости не надо!

У него и так проблем в жизни хватало.

Возвращаясь же к теме господина Щербатова… Трижды ха «господина»! Был он человеком спесивым, изнеженным и смотрел на всех вокруг, как на го… кхм, в общем, как на грязь на своих начищенных ботинках.

Чтоб тебя! Да Жбан готов был поклясться, что блеск ботинок господина Щербатова слепил сильнее, чем полуденное солнце! Жбан чуял, что это не так должно было работать, но оно почему‑то работало. И крестьяне Усть‑Задена не знали, как себя вести в присутствии их грозного Стратега.

Посмотришь ему в глаза, так он прикажет выпороть. Опустишь голову, так ботинки слепят!

Настоящая засада, выхода из которой пока никто не нашел. Отчего сам Мартин Щербатов уже успел пожаловаться господину воеводе, и не по одному разу.

Ага, крестьяне у него не знают, что такое дисциплина и порядок! Жбан бы посмеялся, да не положено.

Ещё и эта недавняя вылазка в дубраву, на которую вдохновил господина Щербатова… некто. В то, что их господин Стратег сам додумался до чего‑то подобного, никто из жителей Усть‑Задена не верил. Но зато они видели, как Мартин полдня бегал окрылённый, сжимая в руках письмо – то да, действительно было.

И ведь вылазка прошла как по нотам. Жбану о произошедшем рассказал Русс, его хороший приятель.

Мужики зашли в дубраву сразу с нескольких сторон, окружая тамошних лесорубов и не давая тем и шанса на побег. Потом им было предложено сдаться и стать частью Усть‑Задена или стать их пленниками. К удивлению Русса, лесорубы наотрез отказались и даже были готовы пробиваться с боем из дубравы. Да только кто бы им позволил?