Хоть у лесорубов топоры были и острее, но зато каждый усть‑заденский мужик тащил с собой тяжёлую сеть, которую кидать они умели более чем сносно.

Жителей деревни Дальняя просто закидали сетями, как куропаток, а потом хорошенько огрели дубинами для порядка. После такого возмущаться ни у кого сил не осталось.

Дальше всё было ещё проще. Усть‑заденские провели новых пленников к реке окольными путями, связали, и только потом посадили на лодки. Перевезти на противоположный берег реки, а уже оттуда довезти до деревни не составило никакого труда.

«Опырация», как называл происходящее господин Щербатов, прошла успешно. Вот только что теперь им следовало делать с десятью недовольными мужиками? Становиться частью деревни те не хотели. Побои и голод не особо изменили их мнение.

Жбану даже стало интересно, чего это такого учудил Стратег Дальней, раз его крестьяне были столь ему преданы.

Вот если бы Жбану предложили поменять сторону… то он бы поди и не отказался. Куда угодно, лишь бы подальше от господина Щербатова. С таким господином и в пасть к мутанту не грех залезть.

Хотя, может, это не преданность у дальненских, а страх? Тогда да, их Стратег тот ещё монстр!

Мысли Жбана прервал глухой скрип причала за спиной. Это оказался его приятель Русс.

– Ну что ты тут как, Жбан? Всё стоишь, наслаждаешься видами?

– Век бы эти виды не видывал, – огрызнулся раздраженный Жбан. – Чего пришел? Сегодня же ты не стоишь на страже?

– Что, неужели я не могу просто проведать своего друга?

– Нет, не можешь.

Русс артистично схватился за грудь.

– Удар в самое сердце. Ты не оставляешь мне выбора… придется одному выпить эту сливовую наливку.

С этими словами мужчина воровато огляделся и вытащил из‑за пазухи закупоренную глиняную бутыль.

Жбан судорожно сглотнул.

– Но откуда?

– У мутанта отобрал, – фыркнул Русс. – Понятное дело, откуда, Жбан. Не тупи. У караванщика выменял, продав ему рыбки из‑под полы.

– Если господин Щербатов узнает…

– Господин Щербатов не узнает, если мы ему не скажем, – отмахнулся Русс. – Мы ведь не скажем?

И он с намеком протянул бутыль в его сторону. Жбан с силой зажмурился, выругался и кивнул.

– К черту, я в деле.

– Вот это Жбан, которого я знаю!

Смена Жбана как раз подходила к концу, поэтому они по очереди отпили наливки, но совсем немного, чтобы согреться, не более. Если кто‑то увидит их пьяными на посту, то они же потом головы недосчитаются.

Сделав очередной глоток, Жбан вдруг заметил какое‑то чёрное пятно, тянущееся над поверхностью реки. Оно становилось всё ближе к причалу, постепенно сокращая дистанцию.

Потерев правое веко, он посмотрел на поверхность реки, и ему померещился птичий клюв, торчащий над водой. Но вот он моргнул несколько раз, и мираж пропал.

Мужчина нахмурился и перевел взгляд на бутыль сливовой наливки, выменянной Руссом у караванщика.

Теперь понятно было, почему караванщик толкнул ее так дёшево…

– Ну, на хрен. С этого момента не пью, – заявил Жбан, сделав последний глоток и выбросив бутыль в реку.

Вот только даже когда он выбросил бутыль под возмущенный вскрик Русса, мираж вновь вернулся. Черная дымка с клювом становилась все ближе, и Жбан осознал, что это уже был никакой не мираж. Это было что‑то реальное… Это был чертов мутант!

Жбан трясущимся пальцем указал на подплывающее к ним существо. Он резко побледнел, вжал голову в плечи, но был не в силах отвести взгляд. Русс, наконец заметив что‑то неладное, повернул голову туда, куда указывал его товарищ. А затем стал белее мела.

– Это же…

– Это мутант.

– Чертов мутант!

– ТРЕВОГА! – выкрикнули они синхронно. Не сговариваясь, двое стражников дали деру предупреждать остальных.

На них напали! На деревню напали мутанты!

А пока двое крестьян убежали бить тревогу и поднимать защитников деревни, у свай причала происходил совершенно другой разговор.

– Сволочь, прямо по головушке моей попал. Больно‑то как… – потирая треснувшую маску, ворчала первая «птичка».

– Терпи, казак, атаманом будешь, – ответила ей вторая, появившаяся в тени причала.

– Что это вообще значит?

– Не знаю, так наш господин Стратег говорит. Но звучит хайпово.

– И эти слова ты тоже у него услышал?

– Ну, а как же!

– У‑у‑у, моя головушка… – первая «птичка» вновь принялась причитать. Но ее коллегу было не провести.

– А кто хотел в диверсию? Вот теперь расхлебывай. И поспеши. У нас всего ничего времени.

– Злой ты, Ростислав.

– А нечего, Люба, было лезть в самое пекло. Я вообще был против брать тебя с собой. Но господин Стратег сказал иначе…

– Он сказал, что из меня выйдет прирожденная шпионка, – улыбнулась Любовь под маской Клювореза. – Понять бы ещё, кто это.

– На меня не смотри, – отмахнулся Ростислав. – Я и так понимаю лишь каждое третье слово. Но если кивать и держать умную физиономию, то, гляди, и за умного примут.

– Как ты, однако, заговорил!

Всё это время они не сидели без дела, а работали охотничьими ножами, перепиливая веревки, удерживающие долбленки у причала. Дело это было непростое, поэтому они прикладывали все силы, что у них были.

Стражники вот‑вот должны были привести подмогу, а если Ростислав с Любой к тому моменту и дальше будут тут возиться, то их достаточно шустро насадят на копье.

Следующие минуты Ростислав с Любой, едва слышно переругиваясь между собой, с упорством носорога резали верёвки, отталкивая освободившиеся лодки от берега.

Одна за другой те удалялись от причала и Усть‑Задена, подхваченные течением.

Когда же последняя веревка лопнула, к причалу уже вовсю неслись вооруженные и недружелюбно настроенные мужики. Две «птички» в самый последний момент успели нырнуть и избежать обнаружения стражниками.

Все же внимание усть‑заденских сейчас было обращено не на две неприметные в утреннем тумане тени, а на уплывающую вдаль вереницу долбленок.

– Лодки! Лодки уплывают!

– Чтоб тебя! Где мутанты?

– Их нет!

– То есть как это нет⁈

– Они пропали!

– Уплыли?

– Возможно!

– Плевать! Сейчас не до них! Спасаем лодки! Все, за ними!

Исчезновение лодок заметили практически сразу. Да и неудивительно, такое событие было сложно пропустить!

Крестьяне были не дураки, поняли, что все лодки не могли отцепиться от причала разом. Это просто невозможно. А потому к этому кто‑то точно приложил руку. Вот только кто? Бандиты? Стратеги? Ещё какие залётные недруги?

Ответа жители не знали. Однако и позволить уплыть такой ценности местные не могли, поэтому, оставив лишь самый минимум охраны в деревне, побежали вниз по течению – перехватывать долбленки.

В Усть‑Заден же по большей части остались женщины да старики.

Новую беду первым заметил мужик, сидевший безвылазно в сторожевой вышке и зорко смотревший за округой. Он увидел, как в ближайшем лесу, в пелене утреннего тумана с противоположной стороны от причала, неожиданно появились клубы черного дыма.

Пожар? Непохоже, да и гарью не пахло. Тогда что? Уловка врага? Мужчина потянулся к сигнальному рогу, который ему вручили на случай нападения какого‑либо Стратега.

Он всмотрелся в мелькающие силуэты в лесной чаще, ожидая увидеть немытые рожи бандитов или что там ещё могло быть. Но чего он точно не готов был увидеть, так это огромные птичьи клювы и чёрное оперение, которое при движении превращалось в одно большое чёрное облако.

Крестьянин побледнел, его руки сжали сигнальный рог, а нижняя губа нещадно задрожала. Потому что он, как и любой житель этого мира, знал: если происходит какая‑то чертовщина – причина тому великая магия.

А кого у нас на Рубеже одарила великая магия? Правильно…