Митяй прежде всего не слышал барабан – он его чувствовал. Вибрация от каждого удара уходила в землю, и по ней крот‑рудоед и ориентировался.

Следовательно, не будет вибраций – не среагирует и Митяй. Проще всего было бы вообще убрать барабан из музыкальной программы. Но ведь без него будет совсем грустно.

Нам нужна была какая‑нибудь замена ударным. Да только какая?

– Без музыки, конечно, обойтись будет трудно, – вздохнул кто‑то из рабочих, уводя вола, тянувшего бревно через площадь. На шее у вола звенел колокольчик. Точнее, медный бубенчик.

Такую мелочевку как раз стал клепать Леонид, почти что задаром, отрабатывая свое мастерство работы с медью.

Вол удалялся, сопровождая каждый свой шаг звоном бубенчика, и я задумчиво посмотрел животному вслед.

А что нам мешало, собственно, сменить один инструмент на другой?

Подойдя к крестьянину, я без особых проблем изъял у него бубенчик, после чего вернулся к нашим музыкантам на сцене и вручил им альтернативу, сказав отложить пока барабан в сторону.

Барабанщик посмотрел на врученный ему бубенчик на веревке, пожал плечами и тряхнул им в такт флейте. Медь зазвенела легко и чисто, звон поплыл над площадью, а земля под ларьками осталась ровной – Митяй так и не дал о себе знать.

Шастик доиграл мелодию до конца, потом сыграл её ещё раз, уже увереннее, а голос певца разносился на всю Дальнюю.

Я же осмотрелся по сторонам. Хоть музыка и звучала странно из‑за отсутствия привычных звуков ударных, но благодаря бубенцу получилось наполнить мелодию каким‑то праздничным настроением. Чего мы и добивались.

Поэтому сразу после репетиции я направил наших горе‑музыкантов прямиком к Леониду. Пускай заказывают у него целый музыкальный набор из бубенцов.

До самой ярмарки оставались считанные дни…

Меченый приехал за день до ярмарки во главе трёх тяжело гружённых телег.

– Как я смотрю, ты решил не размениваться по пустякам, – улыбнулся я, пожимая руку Константину.

– Ну так не каждый раз нам выдаётся поучаствовать в ярмарке. Лично у меня это будет в первый раз, – рассмеялся он.

За прошедший месяц сын кузнеца окончательно восстановился от нанесённой Волковым раны. На щеках вновь выступил румянец. Глаза смотрели прямо, а на губах застыла искренняя улыбка.

Мне было приятно смотреть на вновь бодрого здоровяка.

– Неужели твой отец никогда не брал тебя на ярмарку в Княжествах? – вскинул я брови.

– Мой отец оставлял меня присматривать за кузницей, пока сам уезжал в город и торговал среди кузнечных рядов, – вздохнул Константин. Для него, похоже, это было не лучшее воспоминание. – Так что да… это моя первая ярмарка.

– Тогда буду надеяться, что она тебя не разочарует, – похлопал я парня по плечу.

– Чтобы сам Новиков, один из лучших Стратегов на Рубеже, и сел в лужу из‑за какой‑то ярмарки? Не верю! – воскликнул Константин. – Да и я в любом случае не останусь внакладе с этой поездки.

Меченый откинул рогожу с ближайшей к нему телеги, и под ней тускло блеснули пилы, топоры, серпы и целые связки гвоздей.

Я оценил богатый ассортимент упахаловцев.

– Ничего так.

– А то ж! – улыбнулся мне Константин.

До самого начала ярмарки ещё было далеко, поэтому мы вдвоём прошли сразу в терем Стратега, где и принялись обсуждать наши общие планы.

Интересовались тем, как дела друг у друга, как идёт развитие поселения.

Пока же мы вели диалог за чашечкой травяного взвара, люди Меченого разгружали телеги, а мои им в этом деле помогали.

Следующей приехала Кристина, уже ближе к полудню, и прибыла она не одна. Как она и обещала, за её каретой, которой по‑прежнему правил Гордей, тянулась вереница телег, а на телегах сидели люди – то были кожевники, их жёны, работники с полей.

Иначе говоря, все те, кого Кристина смогла привезти без потерь для себя.

Обедали мы уже втроём в моем тереме. Люба накрыла стол, выставила калачи Саввы, жареное на костре мясо и кувшин морса.

Говорили о делах. Меченый привёз железо и хотел угля, как и прежде. Кристину больше интересовали мутанты и прочая волшебная живность из нашего леса.

Как вдруг Кристина взяла слово.

– Кстати, о наших конкурентах. Пока я ехала к тебе, Владимир, до меня дошли крайне любопытные слухи.

– И какие же? – повернул я голову к блондинке.

– Говорят, за последние две недели на Рубеже неизвестные стали нападать на торговые колонны, что Стратеги отправляли друг другу. Телеги сожгли, товар уничтожили, людей разогнали по лесу.

Уничтожили товар? Серьёзно? Не слишком ли это… расточительно?

– Снова разбойники? – спросил Меченый.

– Может, и разбойники. Только разбойники обычно забирают всё, что можно унести, а здесь именно что жгли всё то, до чего могли добраться. Так поступает не тот, кому нужна добыча, а тот, кому нужно, чтобы товар не доехал до покупателя, – Кристина положила ручку калача на край тарелки. – Воевода ведь будет считать червонцы Союзов. А кто понял, что свой Союз ему не собрать и первого места не видать, тому остаётся только одно: сделать так, чтобы другие заработали меньше.

В тереме стало тихо.

Кто мог за этим стоять? Краснов, у которого хватало денег на наёмников, как показала засада на нас с Кристиной?

Рагнар, у которого теперь было пять лошадей, что позволяли его людям всегда уходить от погони?

А может, то были вновь проделки Волкова с его головорезами. Смешно то, что сделать подобное мог каждый из этой троицы.

– Значит, обозы без охраны больше не водить. Это ты вовремя появилась, – подытожил Меченый.

– Не только, – сказал я. – Значит, обозы нашего Союза будут ходить вместе и под общей охраной. Одну телегу сжечь легко, а вот колонну от трёх деревень с вооружённой охраной уже попробуй сжечь.

Однако кто бы ни совершал нападения, он, поди, не понимал, что своими действиями лишь подталкивал Стратегов вступать в Союзы и укрепляться.

Чем больше времени пройдёт, тем всё меньше останется независимых Стратегов. И никто и заметить не успеет, как небольшие колонны превратятся в настоящие «вагенбурги». И тогда попробуй всковырни такую толпу.

Как раз в этот момент раздался сигнал дозорных.

Оставшиеся Стратеги прибыли к началу ярмарки!

К воротам мы вышли втроём: я, Константин и Кристина. Блондинка на ходу поправила причёску.

Из леса одна за другой выезжали телеги. Первые четыре аж просели под грузом, оси едва не чертили по дороге, и в каждую было впряжено по паре волов.

Константин, как их увидел, только присвистнул.

– Они там что, с собой целую каменоломню решили перевезти?

– Скоро узнаем, – ответил я.

Сразу за телегами двигалось полноценное стадо: коровы, овцы и несколько волов без упряжи. А вокруг них сновали люди с длинными палками, криком и свистом сгоняя скотину обратно на дорогу.

– Кажется, Басманов одолжил волов Соколову, – заметила Кристина.

– С чего ты это взяла? – посмотрел на нее Константин.

– Волов у деревни Соколова практически нет, – ответила ему блондинка. – Так было, когда я последний раз его навещала. А это было… пару недель назад? Вот и делайте выводы, господа!

Я задумчиво смотрел на приближающуюся колонну. Получается, Басманов по доброте душевной одолжил своих волов Стратегу‑попутчику? Или же это Соколов подсуетился и арендовал животных у соседа?

В любом случае было ясно, что без выносливых волов никакой камень до Дальней бы так и не доехал.

Совсем скоро колонна встала в сотне метров от ворот, и от нее к нам вышли двое. От телег, гружённых камнем, шёл невысокий шатен. Впрочем, небольшой рост он с лихвой компенсировал шириной в плечах.

Шаг его был тяжёлым и уверенным. На нем не было ни плаща, ни шапки, только рубаха с закатанными рукавами, свободные штаны и хорошие сапоги.