Откашлявшись, Константин спросил:

– Только что делать с этими дрянными бандитами? Как видишь, оставлять людей Жмыха было не лучшим решением.

Тогда я предложил решение.

– А ты отошли их всех в мою деревню! – заявил я.

– Ты уверен? – с сомнением выдал Константин. – Двадцать человек – это не пятерка пленных…

– Ну так и я не собираюсь оставлять их без дела, – хмыкнул я. – Сошлю их работать на новом руднике! Если у них и будут какие‑то мысли о побеге, то к вечеру у них на него просто не останется сил!

– А ведь точно! – вновь рассмеялся Константин. – К тебе в плен лучше не попадать, Владимир. А то ведь заставишь ещё стать честным шахтером!

Я ответил улыбкой.

В Упахалово мы задержались на двое суток.

Причина была проста: раненые. Тащить троих новичков с незажившими ранами через болото на катамаранах было не лучшей идеей. Мало того что Жаба‑туманник могла на берег выскочить, так ещё и зыбучая трава могла и отрасти за прошедшие дни. Конечно, я несколько сомневался в такой скорости восстановления, но кто эти волшебные травы знает?

Василиса меняла нашим новичкам и пострадавшим жителям деревни повязки с Чудняком на пару с местным травником и гоняла тех, кто порывался вставать раньше срока. Разрубленное плечо и рассечённое бедро быстро затягивались, но на это точно уйдет не один день. Третьему парню, с выбитым зубом, повезло больше всех: уже на следующее утро он таскал мешки наравне с остальными, шепелявя и ругаясь.

Остальные мои бойцы вместе с упахаловцами приводили деревню в порядок уже по‑настоящему. Ставили на место мебель, собирали по избам растащенное, разбирали склад с амбаром. Лорх ходил между ними точно коршун и сверял каждую мелочь. Хоть что‑то в этой деревне оставалось неизменным.

Я же на второй день отправился в кузницу.

Леонида я нашёл у горна во второй, новой кузнице, которую Меченый поставил незадолго до нападения. Лан качал меха. Здоровяк меня не заметил – он был занят.

Я не стал его окликать и просто смотрел.

На наковальне лежала кирка. Моя кирка, из того самого списка, что ушёл в Упахалово с последним караваном. Леонид доводил её без спешки: подогрел, ударил, повернул, ударил ещё раз, посмотрел на свет, снова в горн. Ни одного лишнего движения. Ни одного удара мимо.

Я, конечно, не кузнец, но я достаточно насмотрелся, как люди работают, чтобы с одного взгляда отличать того, кто способен погружаться в свою работу с головой, от того, кто способен лишь на имитацию бурной деятельности. Это был не тот Леонид, что когда‑то ломал у Йорика каждую вторую доску. Молот в его руке лежал так, будто он с ним и родился.

Опыта ему, конечно, не хватало. Константин говорил о том же. Но опыт – дело наживное, а Талант либо есть, либо нет.

– Господин Стратег? – Леонид наконец меня заметил и смутился так, будто я застал его за чем‑то неприличным. – Я тут… кирки ваши делаю. Ещё две осталось.

– Дошёл слух, что ты возвращаешься в Дальнюю?

– Господин Меченый сказал, – здоровяк переступил с ноги на ногу. – А это правда?

– Правда. У нас теперь есть малахит, своя руда, а рудник без кузнеца – это не более чем яма с камнями. Доделывай кирки. Они тебе же и пригодятся.

Леонид аж просиял после моих слов и с новым запалом взялся за работу.

Вечера я проводил у Константина. Стоило Лорху оставить нас наедине, как разговор уходил от дел. Константин рассказывал об успехах Лана и новых своих помощников в кузне, о том, какие новости он слышал с северо‑востока.

Я поделился историей о Хищновой. Меченый лишь качал головой, слушая меня и приговаривая «вот это женщина». Когда же я дошел до пересказа нашего налета в костюмах мутантов на деревню Щербатова, сын кузнеца чуть не свалился с кровати от хохота. У него даже повязка съехала с раны из‑за того, как сильно он надорвал живот.

Было приятно просто так посидеть и поговорить о последних новостях, не ожидая никакого удара в спину или ещё какой гадости.

Меченый был прямой, как шпала, но в то же время верным и добрым. И в этом была его прелесть.

Рядом с ним я мог расслабиться и не искать второго и третьего дна за каждой фразой.

Ростислав, Василиса, Елисей, Йорик и другие жители деревни Дальняя – все они были моими верными соратниками, но они всё ещё оставались моими подчинёнными. И хотя это порой было не так заметно, но между нами всегда была дистанция.

Я стоял выше всех простых крестьян. Но с Меченым такой проблемы не существовало в принципе. Мы были равны. И оттого могли открыто общаться друг с другом.

Порой этого не хватало даже мне. В мире, где руку всегда требовалось держать на пульсе, приятно было выиграть хотя бы минуту покоя и тишины.

Но эта минута продлилась недолго. За дверью спальни послышался оглушительный топот. Вслед за ним раздался крик Лорха.

Я успел приготовиться к новому налёту, но его не последовало. В дверях показался взволнованный Ростислав. А на его плече сидел…

Кроха?

Молодой Клюворез выглядел не так, как в прошлый раз. Окончательно пропал пух, а на его месте выросли угольно‑черные блестящие перья. Остался лишь хохолок, благодаря которому я и узнал в юном мутанте своего Кроху. Габаритами он также теперь не отличался от крупного орла, ощутимо так давя на плечо молодому охотнику.

– Он на площадь сел, господин Стратег, – выдохнул Ростислав. – Прямо посреди деревни, как к себе домой. Упахаловцы чуть снова за топоры не схватились, а он никого к себе не подпускал, пока меня не увидел. Сам ко мне и на плечо сел.

– Это что такое? – во все глаза смотрел на птичку Константин.

– Знакомься, это Кроха, – представил я свою птичку.

– Это его ты назвал Крохой⁈ – не удержался от крика Константин.

– Поверь мне, это он ещё кроха, – скаламбурил я, переводя недоумевающий взгляд на мутанта.

Что он вообще забыл в Упахалово? Почему не остался в Дальней? Что‑то случилось?

И как он нас нашёл? Елисей говорил про ментальную связь родителя и ребёнка, но чтобы вот так, через леса и болота, выйти точно на меня… Хотел бы я знать, где у этой связи предел.

«Вкусняшка. Дай», – в моей голове раздался голос Крохи, после чего он с некоторым трудом, но добавил: «Бяку. Забирай».

Только сейчас я увидел на лапке Крохи небольшой свёрток бересты. Письмо, ну конечно же!

Сняв его с лапки, я вчитался в строки, написанные на бересте.

И у меня по спине пробежал холодок, когда я дочитал до конца:

«Возвращайтесь скорее! Беда!»

Я несколько раз перечитал записку, переданную с Крохой. Однако, как я и подозревал, ее смысл остался прежним.

В Дальней что‑то случилось. Это же означало, что я не мог ещё больше задерживаться в Упахалово. Нужно было садиться вновь на лодки и возвращаться по реке домой.

Вот только что же там такого произошло за столь короткое время моего отсутствия? Даже недели не прошло с момента отправления каравана.

Неужели пожар? Чума? Очередной налет? Не слишком ли своевременно?

Я посмотрел на единственное живое существо, знавшее ответ.

– Кто тебе передал это письмо? – обратился я к Крохе. Тот равнодушно почесал клюв своим крылом.

«Вкусняшка».

– Дома что‑то стряслось? На нас напали? – продолжил я попытки наладить контакт с пернатым, но его ответ был непреклонен.

«Вкусняшка. Дай».

Пернатый вымогатель.

В кресле замминистра я мог разговорить любого чиновника, способного утопить разговор в потоке словоблудия, но вот один наглый ворон‑мутант… был просто выше моих сил.

Это как биться головой о стенку – делать, конечно, можно, но толку?

Вместо этого я посмотрел на Ростислава. Тот чутко уловил мой приказ, тут же метнулся за дверь и уже через пятнадцать секунд вернулся с куском вяленого мяса.