И вот петли этих лассо взмыли в воздух.

Первая петля ушла мимо. Вторая легла на гоблина, который уже заносил ногу в стремя, и сдёрнула его на землю. Третья захлестнула пони поперёк шеи, и тот сел на задние ноги. Ростиславу и его людям хватало ловкости и глазомера, чтобы управляться с лассо.

Сверху же на коновязь обрушилась стая Клюворезов.

Мутанты не трогали гоблинов. Вместо этого они били по лошадям, вернее, клацали когтями над лошадьми, проносясь над самыми их ушами.

Пони после такого будто взбесились. Хотя что значит будто? Они в самом деле взбесились, вставая на дыбы и сбрасывая самых шустрых гоблинов, уже уместивших свои задницы в сёдлах.

Коновязь треснула. Полсотни лохматых лошадок рванули кто куда, топча тюки, юрты и собственных хозяев. Большая их часть ушла в лес, откуда мы как раз и пришли.

Где‑то на краю поляны мелькнул гоблин, вцепившийся в гриву своей лошадки обеими руками. Пони волокла его за собой через кусты, а он, бедолага, так и не решился разжать пальцы. Последнее, что я увидел, – торчащие из зарослей ноги в остроносых сапогах. Минус один.

Кривой Зуб считал, что ему повезло. Пока остальные бежали к лошадям, он нырнул в юрту вождя, где лежала самая богатая добыча. Сапоги на мягкой подошве, жилеты, кожаные ремни. Большебрюхи придут и уйдут, а сапоги останутся.

Он успел натянуть один сапог, когда снаружи кто‑то с визгом налетел на жаровню у входа. Угли рассыпались по сухим шкурам, и полог юрты вспыхнул. Кривой Зуб выскочил наружу, прыгая на одной ноге, и угодил прямо под огромную чёрную тень. Последним, что он увидел, был клюв размером с его собственную голову.

Второй сапог так и остался лежать в юрте.

Гоблины остались пешими.

На миг я позволил себе остановиться и окинуть взглядом всё стойбище. Мне нужно было понять, где мы и где они.

Слева группа Сергея уже прошла половину лагеря и заворачивала к центру, отрезая гоблинов от леса. Справа третья группа всё ещё стояла в топи под щитами, зато четвёртая обошла её и держала край поляны. У коновязи Ростислав со своими людьми перегородил путь к последним лошадкам. Сверху кружили Клюворезы.

Из шести десятков кочевников на ногах оставалось, пожалуй, около сорока. Нас было три десятка с небольшим. Вот только у них больше не было ни лошадей, ни строя, ни понимания, откуда прилетит следующий удар. А у нас был план.

Оставалось его придерживаться.

И вот тут они наконец запели, осознав, что битвы уже не избежать.

В ту же секунду ко мне вернулся и звук. В висках прострелило. В глазах всё пошло пятнами.

Стук погремушек становился всё громче. Вопли зеленокожих слились в знакомую мерзкую мелодию, и я чуть не распластался на земле в позе морской звезды.

Я пошатнулся, но удержался, и в этот момент над стойбищем разнёсся слаженный крик стаи Клюворезов.

Их визг перекрыл стук погремушек и завывания гоблинов, и мы на полной скорости ворвались в ряды кочевников.

Мелодия тут же сменилась криками боли и предсмертными хрипами.

Слева, шагах в двадцати, Сергей принял гоблинскую дубинку на щит, увёл её вбок вместе с хозяином и коротко ударил кромкой щита в носатую морду. Зеленокожий отлетел, а сержант, даже не взглянув на него, уже шагнул к следующему. Учебные бои на плацу Дальней не прошли даром.

У коновязи Ростислав бросил лассо, выхватил нож и вместе с двумя бойцами добивал тех, кого успели стреножить. Один из гоблинов, запутавшись в алой петле, визжал так, что перекрикивал даже погремушки.

Передо мной мелькали носатые морды и желтоватые клыки. Чёрная кровь оросила мой клинок. От моего доспеха рикошетили стрелы кочевников. И это позволяло мне почти что без остановки прорываться сквозь нестройные ряды коротышек.

Всё, чтобы оказаться как можно ближе к моей цели. Я не видел шамана за столбами дыма и спинами его собратьев, но Жучок продолжал вести меня.

Шаг влево, обойти загоревшуюся юрту, снести щитом очередного гоблина, пнуть второго в живот.

Огонь тем временем уже перекинулся на соседние юрты, и дым стелился по всему стойбищу, и это играло мне на руку: шаман терял меня из виду, а я его – нет.

Шаг. Ещё один. И ещё!

Дым вдруг разошёлся. И я оказался лицом к лицу с гоблинским шаманом. Вокруг него стояло четверо гоблинов в добротных халатах. В их руках я заметил не привычные погремушки, а нечто похожее на полноценные сабли. Железо, да ещё и у кочевников?

Откуда у кочевников, промышляющих набегами на телеги с сапогами и жилетами, подобное оружие? Ещё один вопрос в копилку. И что‑то мне подсказывало, что ответ на него мне не понравится.

Это явно была какая‑то элитная охрана. И они без сомнений бросились на меня, уже замахиваясь своим оружием.

Их натиск встретили бойцы из моей группы, выставив перед собой щиты.

Сабли со звоном ударили по дереву. Дожидаться, чем закончится эта стычка, я не стал.

Позади раздался хруст. Кто‑то из моих ребят поймал саблю на щит, и клинок застрял в дереве. Гоблин дёрнул раз, другой, а потом получил древком копья в живот и сложился пополам, так и не выпустив рукояти.

Шаман же бросился бежать. Он бежал к лошади, стоявшей чуть в стороне от общей коновязи. Его личный скакун! Сволочь хотела сбежать!

Будто я ему позволю!

Рывок вперёд. На моём пути оказался котёл с каким‑то бульоном. Изо всех сил я пнул его, и содержимое расплескалось во все стороны. Шаман тут же отскочил назад, не желая попасть под кипяток. Я воспользовался этой заминкой и оказался у шамана на пути.

Теперь между ним и его скакуном стояла непроходимая преграда – я сам.

Шаман замер. Вблизи он оказался ещё мельче, чем в седле, – едва ли мне по грудь. Зато глаза у него были совсем не такие, как у его собратьев. Злые, внимательные, без тени паники. Так смотрят не загнанные в угол звери, а шулеры, у которых в рукаве припрятана ещё одна карта.

Я активировал Взор Стратега.

Имя: Гоблин‑шаман

Скупо, как и в прошлый раз. Система явно не собиралась делиться со мной подробностями о нелюдях.

Кисточка на его ушанке качнулась. Пальцы стиснули обод барабана.

– Даже не надейся, шаман, – холодно произнёс я и взмахнул мечом. – Сегодня тебе не уйти.

– Не тебе решать, кого будет ждать Чики‑чики, большебрюх, – проскрипел шаман.

А затем он занёс руку над своим барабаном.