Солнце уже цеплялось за верхушки деревьев, когда впереди, на противоположном берегу, показались очертания домов.

Усть‑Заден.

Мы залегли в камышах, и я наконец смог рассмотреть логово нашего врага.

Деревня растянулась вдоль берега. Здесь стояли уже знакомые мне срубы, практически не отличающиеся от тех, что были у нас самих. Между ними на кольях сушились сети, а на длинных вешалах рядами висела вяленая рыба.

Полагаю, то были лещи или подлещики.

У самой воды на сваях стоял причал, возле которого покачивалась дюжина долблёнок. Туда как раз швартовался Русс. На причале то и дело сновали рыбаки, закидывая на плечи плетеные мешки с рыбой и рыболовные сети.

Уже на берегу их улов очищали от чешуи, потрошили и промывали в воде. Заметил я и то, как свежую рыбу складывали в грубо сколоченные бочки, после чего уносили вглубь деревни.

Из таких же бочек чуть в стороне рыбу уже вешали на бечевку и оставляли сушиться на солнце.

– Нехило они тут разошлись, – тихо присвистнул Ростислав, указав на одно конкретное строение с краю деревни.

А там красовалась хоть и примитивная, но настоящая сторожевая вышка, непонятно за счёт каких высших сил не падающая и стоящая почти ровно.

Это стало неприятным сюрпризом для меня.

– Сторожевые вышки – это проблемно, – сморщился Борис, как от съеденного лимона. – С такой высоты они заметят нас ещё на подходе к деревне. Ещё и деревья срубили вокруг деревни… Незамеченными у нас подойти точно не выйдет.

– А так уж нам и надо действовать осторожно? – фыркнул Ростислав. – Я примерно посчитал, сколько на причале рыбаков. Думаю, в самой деревне не сильно больше народу. Их будет не больше сорока‑пятидесяти. Нас же в Дальней семь десятков! Мы задавим их числом!

Я с сомнением поглядел на собеседника.

– А женщин ты тоже поведешь за собой на поле боя? А про лесорубов не забыл, что сейчас в плену у врага? А про защиту Дальней в наше отсутствие? Оставим всё без присмотра?

Ростислав достаточно быстро «потух», поняв, что сказал глупость.

Числом мы Щербатова, может, и взяли бы. Вот только видели мы лишь часть деревни – и я бы не поручился, что по лесу прямо сейчас не рыщет ещё один его отряд, приглядывая уже за Дальней.

Покачав головой, я вернулся к изучению Усть‑Задена.

В глубине поселения просматривалась крыша терема Стратега. Там, стоит предположить, обитал сам Мартин Щербатов.

– Мне же это не мерещится? – пробормотал я, помассировав веки и вновь посмотрев на терем Стратега.

Крышу которого сейчас обкладывали черепицей. Мне вообще стоит говорить, сколько это по идее может стоить? Я перевел взгляд на рыбаков. Что‑то непохоже, что они купались в червонцах. Да и печей для производства черепицы я не наблюдал. Выходит, Мартин заказал ее у караванщиков?

И не для того, чтобы отстроить какой‑нибудь склад или амбар, а чтобы… украсить свой терем?

По мне так рациональная трата, что тут сказать!

Меж тем мое внимание привлек голос Бориса.

– Смотрите, – он осторожно кивнул в сторону от сторожевой вышки.

На отшибе почти что у самого берега стоял приземистый сарай. От прочих хозяйственных построек он отличался всего двумя мелочами.

Первое, дверь ему зачем‑то подпёрли брусом.

А второе, у этой самой двери со скучающим видом топтались двое мужиков с деревянными копьями.

– Готов поставить лук Ростислава, там они держат наших парней, – уверенно произнес Борис.

Ростислав зашипел на своего приятеля.

– Это почему это ты ставишь мой лук?

– Его не жалко.

– Ах ты сукин…

– Тихо, – шикнул я на охотников, возвращая внимание к деревне врага.

Я вгляделся в стражей и попробовал считать их Статус, но увы. На таком расстоянии Взор Стратега выдавал лишь размытую муть – строки плыли и наслаивались друг на друга, как надписи на мокрой бумаге.

Да и река здесь была раза в три шире нашего брода, и подобраться ближе не представлялось возможным.

Что ж, значит, оставалось наблюдать «дедовским» способом. Без какой‑либо магии.

Ждать пришлось долго. Солнце уже село за лес, деревня понемногу затихала, от изб потянуло дымом и ухой. У меня вовсю живот урчал, когда дверь сарая наконец открылась.

Из него по одному стали выводить людей. Руки у каждого были стянуты верёвкой, а конвоировали всю процессию трое усть‑заденцев. Пленников отвели к ближайшим кустам, дали справить нужду, после чего вернули к сараю. Уже там стражники дали пленникам напиться из бадьи и тем же порядком загнали обратно внутрь.

Пока всё это происходило, я пересчитал наших парней. Ровно десять. Столько же, сколько и пропало. Все были живы и относительно здоровы, не считая синяков и легкой хромоты у некоторых.

Хотя и видел я не совсем четко, но уже то, что никто не погиб – хороший знак!

Только сейчас где‑то в груди у меня расправился узел, не дававший покоя. Оказывается, весь этот день я не находил себе места, размышляя о судьбе наших лесорубов. Но как только внутри отпустило, на смену пришла ещё большая злоба, чем прежде.

Хотелось вообще взять всех, кто мог стоять на ногах, и с ноги ворваться к чертовому соседу, надавав тому по шапке.

Но так делать было нельзя…

И причина тому не какие‑то правила соревнования Стратегов или честная конкуренция. Конечно же нет! Какая ещё честная конкуренция в битве за титул целого Князя?

Я просто осознавал, что лезть сломя голову в логово к неприятелю – далеко не лучший план.

Начать хотя бы с того, что мы не знали, какие ещё «сюрпризы» для нас заготовил Мартин. А я почему‑то был более чем уверен, что Щербатов предвидел и такой вариант, в котором мы пойдем войной на его деревню.

Он ведь не мог считать себя пупом земли? Ведь не мог же? Хотя… не удивлюсь, если всё так и окажется.

Ведь украсть крестьян у такого «низкородного» Стратега – это ж плевое дело!

Однако оставлять произошедшее без ответа нельзя. Налёту на Усть‑Заден быть.

Вопрос в том, как его организовать.

Поэтому, глубоко вздохнув, я отдал команду:

– Возвращаемся. Дома думать будем.

В Дальнюю мы вернулись уже глубокой ночью.

Впрочем, по домам расходиться никто и не подумал. Уже через четверть часа в моём тереме собрался военный совет, в который вошли: Ростислав, Сергей, Елисей и староста Голубцов. Люба, которой по‑хорошему уже полагалось спать, вертелась вокруг стола, разливая по кружкам горячий взвар.

Только он поди и держал нас сейчас на ногах. Как‑никак, столько находили, что лично у меня уже ноги гудели.

Я коротко изложил собравшимся всё, что мы увидели. Деревню, причал и всё остальное.

Первым, как ни странно, взорвался Голубцов.

– Гады! – староста хлопнул ладонью по столу с такой силой, что кружка Ростислава чуть не перевернулась. Охотник возмущённо уставился на бородача. – Всё, всё, что нажито непосильным трудом, всё погибло! Десять топоров, одна пила, три мотка каната! Суточный паек на столько голодных ртов! Три котелка… Три жилетки кожаных!

Чем больше негодовал Голубцов, тем сильнее рос список его потерь. Я с этого даже словил какую‑то ностальгию.

Примерно так передо мной отчитывались бухгалтеры, говоря, что «все пропало» и «все потрачено». А только ты их спросишь, а на что мы все деньги потратили, – разводят руками.

Всё как в жизни!

– Господин Стратег, – продолжил меж тем староста, – а может, того? Жалобу воеводе! Разбой же чистой воды. Пусть приедет да даст по рукам усть‑заденским.

– И что мы ему предъявим? – спросил я. – Ткнем пальцем в Русса и жилетку Данилы? Или покажем ему следы, ведущие к реке? Прямых доказательств похищения у нас нет. А если воевода и вышлет отряд какой с проверкой, то Мартин просто перепрячет наших парней. Да так глубоко, что мы их никогда больше и не отыщим. Ведь ему же будет проще их уже прибить подобру‑поздорову.

Я обвёл взглядом собравшихся.