Обычно мутанты предпочитали жить в одиночестве, владея тем или иным куском земли. Им была свойственна территориальность и некая замкнутость.

А тут сотня мутантов готова была работать сообща… ещё и порой будто бы читали мысли друг у друга. Причиной тому была, видать, такая же ментальная связь, какую Кроха создал со мной.

И теперь понятно, почему из всех живых существ вокруг Кроха выбрал именно что меня. Король умер, да здравствует король!

Там, где безоговорочным авторитетом в стае обладали самые старые мутанты или те же Клюворезки, в деревне Дальней подобным авторитетом обладал только я. Возможно, Кроха считывал поведение животных и того же Тимофея и пришел к четкому выводу – раз тут главный я, то и подчиняться Кроха будет лишь мне.

Слушаться кого‑то ниже меня было ниже достоинства уже самого птенчика, ставшего, по всей видимости, местным главарем курлыкающей ОПГ.

Но не Крохой едины. В загоне были и другие Клюворезы, которых я надеялся приставить уже к своим верным людям.

Ведь раз получилось наладить связь с мутантом мне, то, быть может, получится и ещё у кого‑то?

Для этого дела я вытащил Ростислава и его охотников, Елисея с Василисой, Лаврентия с двумя щитоносцами, Пролом и Данилой, Леху и Сергея.

Сопровождала нас и Люба, но, когда я предложил ей поучаствовать в выборе птенцов, девушка мягко отказалась.

– Уверена, такой помощник пригодится другим больше, чем мне. Что он, будет со мной воду таскать? – улыбнулась служанка, оставшись стоять за моим плечом.

Что ж, насильно толкать девушку в загон я не стал.

Каждому человеку Тимофей по моей указке выдал по корзинке с кормом, после чего я отослал ребят в загон, чтобы они попробовали выловить себе ручного мутанта.

А дальше начался… сущий дурдом.

Лаврентию достаточно быстро надоела роль шута, и он с недовольным видом отошёл в сторону. Видно было, что Прол с Данилой думали последовать за ним, но в последний момент все же передумали, оставшись рядом с мутантами. Елисею было в принципе любопытно общение с юными Клюворезами, поэтому он мягко улыбался и подкармливал каждого птенчика, что к нему подходил.

Ростислав… а что Ростислав? По его виду было понятно, что парень чуть ли не горел идеей завести своего ручного Клювореза, поэтому он не ждал, пока к нему кто‑то подойдёт из птенцов, а сам носился с корзинкой за птичками. Те, не ожидая такого напора, удирали прочь от греха подальше.

И так со всеми.

Сергей пытался построить Клюворезов в ровную шеренгу. Леха молчал и просто подкармливал самых тихих птенцов.

Борис хлопал глазами, пока мимо него бежали Клюворезы, совершенно не замечая парня с кормом.

Охотники и молодые щитоносцы всячески пытались привлечь внимание к себе, но также без особого успеха.

А Василиса пыталась подкупить самого, на ее взгляд, симпатичного птенчика, но тот не поддавался.

Казалось, что моя идея потерпела полный крах, как вдруг в мою сторону поплелся самый мелкий Клюворез. Он был самым пестрым и самым миниатюрным из своего выводка. Я бы даже предположил, что птенчик откровенно недоедал, если бы не видел, как совсем недавно он опустошил целую корзинку корма.

Эта мелюзга уверенно перла в мою сторону и в сторону Крохи, который, как важный индюк, сидел возле меня. Птички обменялись мимолётными взглядами, после чего Кроха потерял к собрату всякий интерес.

Я уже был готов к тому, что со мной заключит связь и второй молодой мутант, как вдруг птичка обошла меня по широкой дуге и направилась… к Любе, широко раскрывшей глаза.

– А? – только и пискнула девушка, когда птенчик уставился на нее во все глаза.

– Кажется, у кого‑то появился свой поклонник, – хмыкнул я, протянув корзинку с кормом служанке. Люба неуверенно взяла ее и посмотрела на птенца перед собой.

– Хочешь? – тихо спросила она.

Мелкий Клюворез довольно угукнул. Девушка вздрогнула и уставилась на пташку широко раскрытыми глазами. Кажется, кто‑то также заключил договорняк с мутантом.

– Что ж, поздравляю, – кивнул я застывшей Любе, после чего посмотрел на безмолвных зрителей. – Учитесь, господа! Вот как надо приручать!

Учиться, впрочем, было чему, и я это только сейчас разглядел. Птенцы шли не к тем, кто громче звал, а к тем, кто сидел тихо и просто сыпал корм. К Елисею, к Лехе, к той же Любе, которая и звать‑то никого не собиралась. А от Ростислава, носившегося по загону, как курьер в час пик, они удирали всем выводком.

– Так, все стоп! – хлопнул я в ладоши. – Все отойдите в сторону и просто поставьте корм перед собой. Пусть Клюворезы сами сделают выбор.

Ростислав обиженно засопел, но сел. За ним, ворча, опустились на землю и остальные.

И, что удивительно, мой метод сработал. За следующие полчаса все Клюворезы таки обзавелись своими хозяевами. Кто‑то практически сразу, а кто‑то будто бы выжидал до победного, но находил своего хозяина.

Связь таки заключили: Ростислав, Борис, Сергей, Елисей, Василиса и Леха.

Лаврентия, который всё это время подпирал ограду снаружи, птенец нашёл сам. Пролез под жердью, встал перед щитоносцем и молча уставился на него снизу вверх. Немолодой уже мужчина посмотрел на птицу, птица – на Лаврентия.

– Ну и чего тебе? – спросил он.

Птенец не ответил. Только чуть подвинулся, встав так, чтобы щитоносец его точно не обошёл.

– Хех, ладно, – сдался Лаврентий, отсыпая корм в ладонь. – Но запомни, работать придется за двоих. У меня не забалуешь.

У нас в самом деле получилось приручить всех девятерых мутантов. Осталось только понять, как с этим быть дальше.

– Ну что, приятель, удобно? Доволен новым постом? – обратился я к Крохе.

Тот с гордым видом пискнул в ответ со своей новой жердочки. Сидел он прямо у крыльца терема и с видом сурового пограничника теперь провожал каждого моего гостя пристальным взглядом.

Эту идею подкинул мне всё тот же Елисей, припомнив, что так обучали ловчих соколов где‑то в центральных Княжествах, давая тем привыкнуть к самому виду людей. За тем лишь исключением, что ловчих птиц к жердочке привязывали, а вот Клюворезов привязывать никто не стал – они были слишком умны и горды для подобного.

К жердочке вела небольшая лесенка, по которой птенец волен был сам подниматься и опускаться.

Удивительно, но новое место обитания очень даже пришлось по душе Крохе и остальным. Теперь, восседая на жердочке у дома своего хозяина, птички имели вид гордый и высокомерный, как и полагалось любой могучей волшебной твари.

Деревенские, проходящие мимо, скорее, умилялись такому поведению пернатых, но развеивать иллюзию не спешили. Мало ли!

Голубцов, правда, уже принёс мне выкладку, сколько корма за неделю уходит на девять растущих мутантов. И цифра, скажу я, очень даже внушала. Каждый мутант ел столько, сколько не мог съесть здоровый вол. И это птенчики еще только росли! А что будет дальше? Теперь понятно, почему их стая так рьяно пыталась пожрать наши посевы. С таким‑то аппетитом…

Я даже обрадовался, что в гнездах мы достали лишь девять яиц, а не больше. В противном случае мне бы пришлось серьезно задуматься над продовольственным вопросом в деревне. А так хотя бы на какое‑то время мы могли себе позволить подобные расходы.

Хотя еще было не совсем ясно, во что конкретно вырастут наши Клюворезы, но то, что такого ещё не встречал ни один Стратег на Рубеже – было ясно как день!

Пока же я занимался вопросом Клюворезов, подготовка к отплытию к Меченому перешла в финальную фазу.

Под контролем Йорика было сооружено пять крепких катамаранов. На первое время должно было хватить и их.

Последние две долбленки мы решили оставить в Дальней для рыбаков.

В то же время к берегу вовсю сгружали корзины с нашими товарами – древесный уголь, волшебные овощи, несколько кусков малахита. Последний шел больше как подарок Меченому, поскольку я был более чем уверен, что сына кузнеца заинтересует поделочный камень. Хотя бы просто чтобы посмотреть и изучить его.