— Поверь, благодарю. Но сейчас нам надо вставать и идти в душ, потому что вечером я веду тебя куда-нибудь отпраздновать твое полное выздоровление.

— Правда?

— Ага.

Он сжал мой бок, а потом осторожно приподнял меня и снял с себя.

— Давай, пошли.

После душа я сделала легкий макияж и надела розовый сарафан с короткими рукавами и золотистые сандалии.

— Ты там скоро? — крикнул Остин откуда-то из коридора.

— Если бы ты сказал, куда мы едем, я бы оделась быстрее! — крикнула я в ответ.

Остин вошел в спальню как раз в тот момент, когда я пыталась застегнуть за спиной тонкую цепочку с простым бриллиантовым кулоном.

— Давай помогу.

Он убрал мои волосы с шеи, застегнул замочек и поцеловал меня у самого основания шеи.

В зеркале наши взгляды встретились.

— Ты прекрасна.

На губах появилась легкая улыбка.

— Ты и сам ничего.

На Остине были темные джинсы и рубашка на пуговицах, которая делала его голубые глаза еще ярче.

Я повернулась к нему, и его руки тут же обвили меня.

— Вообще-то ты чертовски горячий.

Он самодовольно усмехнулся, наклонился и легко коснулся моих губ своими.

Мягко. Нежно. Уже так привычно.

Этот поцелуй ощущался как возвращение домой.

— Пора ехать.

— Ладно.

Он переплел наши пальцы и повел меня из комнаты по коридору.

Когда мы сели в «рейндж ровер», Остин протянул мне атласную маску для сна.

— Надень.

Я провела пальцами по гладкой ткани.

— Эм… зачем?

Остин завел двигатель и нажал кнопку открытия гаражных ворот.

— Потому что хочу, чтобы место, куда я тебя везу, осталось сюрпризом.

Где-то глубоко в животе запорхали бабочки.

— Хорошо.

Я натянула маску и откинулась на сиденье.

Ехали мы почти молча, если не считать тихого рока из динамиков. Остин словно погрузился в свои мысли, а я пыталась угадать, куда мы направляемся, запоминая каждый поворот.

Примерно через двадцать минут машина наконец остановилась, и Остин заглушил двигатель.

— Маску пока не снимай.

— Ладно.

Я нервно переплела пальцы на коленях.

Пассажирская дверь открылась, и теплый воздух позднего калифорнийского дня коснулся кожи.

Остин развернул меня на сиденье и взял за обе руки.

— Так, теперь спокойно спускайся. Медленно.

Разумеется, я тут же едва не запнулась о собственные ноги.

Остин поймал меня за талию.

— Осторожнее, Зажигалочка.

— Это вообще-то была твоя гениальная идея завязать мне глаза. Ты прекрасно знаешь, какая я неуклюжая!

Он рассмеялся, взял меня за руку и повел вперед с черепашьей скоростью.

— Просто ставь одну ногу перед другой. На пути ничего нет.

Через несколько шагов пальцы ног защекотали травинки.

Я понятия не имела, где мы находимся.

И что еще страннее — вокруг не было слышно людей. Для Лос-Анджелеса почти невозможная редкость. Только далеко шумели машины.

Остин потянул меня за руку и остановил.

Затем осторожно поднял маску.

Я заморгала, на несколько секунд ослепленная солнцем.

Когда глаза привыкли, я поняла, что мы у обсерватории Гриффита.

Оглянувшись, я осознала еще кое-что.

Здесь никого не было.

А потом взгляд остановился на пикнике, разложенном в точности на том самом месте, где мы сидели во время нашего первого свидания.

Я подняла лицо к Остину.

— Как?

Он убрал прядь с моего лица и заправил ее за ухо.

— Позвонил кое-кому, попросил пару одолжений. Нам отдали это место на несколько часов.

Я просияла.

— Так ты все-таки романтик.

Остин быстро поцеловал меня.

— Только никому не рассказывай.

— Твой секрет в безопасности.

Он повел меня к пледу, и я заметила, что тот был завален огромными мягкими подушками, а рядом стояла та же гигантская корзина для пикника, которой он пользовался в прошлый раз.

Мой желудок громко заурчал.

Остин добродушно рассмеялся.

— Не переживай. Я снова привез все твое любимое из «Joan’s on Third».

— Ты буквально мужчина моей мечты.

Я сжала его руку, потом отпустила и устроилась среди горы подушек.

Остин полез в корзину, достал бутылку и с приятным хлопком вытащил пробку.

— О-о-о, шампанское! Как изысканно.

Он разлил игристое по двум бокалам.

— Ну, вообще-то мы празднуем.

— Это точно.

Следующий час мы пили шампанское, понемногу ели мои любимые блюда и смеялись до слез.

Тень нападения, висевшая над нами весь последний месяц, наконец начала рассеиваться.

И для меня.

И для Остина.

Как же хорошо было просто не переживать ни о чем. Не думать ни о чем. Просто наслаждаться тем, что мы рядом.

Когда солнце начало опускаться к горизонту, я забралась к Остину на колени, прижалась спиной к его груди и уставилась вдаль.

Я почувствовала, как он повернул голову, а потом вдруг громко свистнул.

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась.

К нам со всех лап несся маленький рыжевато-коричневый щенок. Уши развевались на ветру, а сзади волочился розовый поводок.

Не добежав до нас буквально шаг, щенок оттолкнулся от земли и прыгнул прямо в наши объятия.

Я тут же прижала его к груди.

— Ну ты только посмотри, какая прелесть. А где твой хозяин?

Я подняла голову и осмотрелась, заметив вдалеке чью-то фигуру.

Остин сжал меня за бок.

— Ты ее хозяйка, малышка. Она твоя.

На глаза тут же навернулись слезы.

— Ты купил нам сестренку для Блю?

— Ага. Думаю, вы оба это заслужили. Она породы питбуль Ред-Ноуз, ее совсем недавно спасли из питомника-разведенца.

Я прижала щенка еще крепче, наслаждаясь этим ни с чем не сравнимым запахом щенячьего дыхания.

— Ох, бедная малышка. Не переживай, теперь мы будем о тебе очень хорошо заботиться. Думаю, назовем тебя Руби. Руби и Блю — мило звучит, правда? — спросила я Остина.

— Не знаю, может, у нее уже есть имя. Посмотри на ошейнике.

Я принялась возиться с ошейником, пока щенок, которого я уже твердо решила назвать Руби, вертелся у меня на коленях.

Наконец пальцы нащупали металл, и я повернула ошейник.

Воздух разом вышибло из легких, когда я увидела, что именно держу в руке.

К металлическому кольцу на ошейнике Руби кремовой лентой было привязано самое красивое кольцо, какое я когда-либо видела. Крупный камень поймал последние лучи заходящего солнца, а Остин наклонился к моему уху и тихо произнес всего три слова:

— Выходи за меня.

Слезы, уже стоявшие в глазах, тут же покатились по щекам.

— Да, — прошептала я в ответ.

Остин обнял меня со спины и забрал ленту из моих дрожащих пальцев. Быстро развязал ее и надел кольцо мне на палец.

— Построй со мной дом, — продолжил он.

— Да, — снова выдохнула я, часто кивая.

— Создай со мной семью.

Сердце на миг остановилось.

Перед глазами тут же возникла картина: маленькие темноволосые мальчишки с моими зелеными глазами и светловолосые девочки с сияющими голубыми глазами Остина.

Я развернулась к нему, не переставая плакать.

— Да.

Осторожно посадив щенка на землю, я бросилась на Остина и повалила его на спину.

— Я так безумно тебя люблю, — говорила я между поцелуями.

Руби радостно тявкнула, словно соглашаясь, и принялась носиться вокруг нас кругами.

Остин перекатил меня на спину, осторожно удерживая большую часть своего веса на руках.

— Я тоже тебя люблю, Зажигалочка. У нас будет хорошая жизнь.

От его последних слов мое переполненное сердце словно раскрылось настежь.

И внутри осталось только тепло.

Один год спустя

Тейлор поправила фату, закрепленную у меня на голове и струящуюся по плечам, а я улыбнулась маме в отражении зеркала.

Она тут же вскинула руку к лицу, стирая слезу.