Очевидно, вопрос о работе был неудачным. Я решила зайти с другой стороны.

— А чем тебе нравится заниматься в Лос-Анджелесе? Здесь столько всего интересного, столько мест, которые хочется увидеть. Не хочу ничего пропустить.

Остин слегка задрал подбородок и посмотрел на меня свысока.

— Не думаю, что я занимаюсь тем, что могло бы тебя заинтересовать.

Да что вообще с этим придурком?

Я сжала кулаки и попыталась медленно дышать, чтобы хоть немного унять раздражение.

— Ты понятия не имеешь, что меня интересует, потому что едва сказал мне десять слов.

Он пожал плечами.

Мне захотелось заорать.

Я отыскала взглядом Тейлор и широко раскрыла глаза — универсальный девчачий сигнал «спаси меня». Она в ответ лишь недоуменно нахмурилась, явно не поняв намека.

Мне нужно было отсюда уйти.

В этой сердитой горе по имени Остин было что-то, от чего мои нервы натягивались до предела. И хотя вел он себя по-хамски, мое влечение к нему было острым, почти физически ощутимым.

И за это я немного себя ненавидела.

Я оттолкнулась от кожаного диванчика, чтобы встать, и ребро моей ладони случайно скользнуло по твердому бедру Остина.

Он резко отшатнулся, будто обжегся.

— Извини, — пробормотала я.

Повернувшись к Тейлор и остальным, я спросила:

— Вы не против, если мы поедем? Кажется, у меня начинается ужасная головная боль.

Это даже не было полной ложью. Напряжение, которое я испытывала весь последний час, точно могло перерасти в мигрень, если я задержусь здесь еще хоть немного.

Тейлор нахмурилась и поднялась.

— Конечно, милая.

Лиам внимательно изучил мое лицо и прищурился.

Он всегда понимал, когда я вру.

Но на этот раз разоблачать меня не стал, а просто заключил в теплые, родные объятия.

— Я напишу тебе позже, и выберем день, когда ты приедешь ко мне в гости в Малибу.

— Отлично, — сказала я.

Я обогнула стол, старательно избегая и взгляда Остина, и его самого, словно он был бомбой, способной взорваться в любую секунду.

— Приятно было познакомиться, — пробормотала я, даже не посмотрев в его сторону.

— Взаимно, красавица, — отозвался Форд с убийственной улыбкой.

Мне удалось выдавить слабую улыбку в ответ, после чего я схватила Тейлор за руку и направилась к выходу.

Прохладный ночной воздух показался раем на моей разгоряченной коже, пока я быстрым шагом шла к машине.

Тейлор дернула меня за руку.

— Да что, черт возьми, происходит?

— Мне просто нужно было оттуда уйти. Этот тип такой придурок.

Он и правда был придурком, хотя что-то внутри подсказывало, что, возможно, я все-таки немного перегибаю.

— А мне показалось, он просто скучноватый. Горячий, конечно, но скучноватый.

Я раздраженно выдохнула.

— Красивое лицо не компенсирует хамство.

И я действительно так считала.

Вот только никогда прежде не испытывала к кому-то настолько сильного, мгновенного влечения. А когда тот самый человек раз за разом отмахивается от тебя…

Это больно било по самолюбию.

Тейлор подхватила меня под руку, и мы снова двинулись вперед.

— Нет, не компенсирует. Но всегда приятно напоследок полюбоваться красивой картинкой, прежде чем врезать ему коленом по яйцам.

Сосредоточиться. Больше тренировок. Никаких отвлекающих факторов.

Я повторял каждый пункт в такт ударам кроссовок об асфальт. Вот на что я мог положиться. Вот что помогало мне держать все под контролем. Так я мог не допустить еще одного поражения и добиться того, о чем мечтал почти всю жизнь.

Я сделаю все необходимое, чтобы очистить голову от мыслей, которым там не место. А прямо сейчас это означало пробежать пять миль перед встречей с парнями на нашей еженедельной игре во флаг-футбол. Пять миль, чтобы вытравить из головы картинки, из-за которых я в четыре тридцать утра вынырнул из мертвого сна с бешено колотящимся сердцем и пульсирующим членом. Пять миль, чтобы забыть эту клубничную блондинку с невинной улыбкой и смехом, который бил меня прямо под дых.

Когда прошлой ночью я увидел Картер в баре, внутри что-то дернулось — такое я чувствовал лишь однажды. И в прошлый раз все закончилось тем, что я остался озлобленным и разбитым.

Еще раз такое чувство было мне нужно примерно как дырка в голове.

Просто придется избегать Картер. Не может же это быть так сложно. Она всего одна девушка, а в этом городе их тысячи.

Последние знаменитые слова.

Стянув футболку через голову, я вытер пот, струившийся по лбу. И резко остановился, сбившись с шага, когда добрался до трибун в парке.

На второй металлической скамье сидела Картер. Длинные волосы были продеты через отверстие на затылке бейсболки с логотипом «Джорджия Булдогс».

По рассказам Лиама я представлял ее неуклюжей пацанкой, почти мужиковатой.

Но в Картер не было ничего мальчишеского.

Сплошные длинные линии и плавные изгибы.

А сегодня все эти изгибы были выставлены напоказ благодаря потрепанным джинсовым шортам с обрезанными краями, и я невольно задумался, что будет, если потянуть за одну из торчащих ниток — не исчезнут ли они с нее совсем.

Блядь.

Вот этого мне точно не нужно.

Я целеустремленно направился к ней.

— Что ты здесь делаешь? — рявкнул я.

Картер слегка подпрыгнула на месте, но тут же расправила плечи и выпрямила спину.

— Смотрю футбольный матч. А ты что собираешься делать? Заставлять плакать маленьких детей на площадке?

Я стиснул зубы, сжимая футболку в кулаке.

— Это мужская лига.

Картер демонстративно огляделась.

— А парк тоже только для мужчин? Наверное, я не заметила табличку.

Рядом с ней кто-то фыркнул от смеха, и я перевел взгляд на ту самую девушку, с которой Картер была вчера вечером. Я даже не заметил, что она сидит рядом.

Не успел я ответить, как чья-то рука легла мне на плечи, а знакомый голос произнес:

— Девушки, как мило, что вы пришли за нас поболеть.

Прохладный взгляд Картер мгновенно потеплел, и она улыбнулась Форду.

Нет, блядь, не просто улыбнулась.

Она буквально засияла.

Мне захотелось что-нибудь ударить.

Почему это не обычный контактный футбол, где можно впечатать кого-нибудь в землю, а эта сраная игра с ленточками?

— Пойду найду Лиама, — пробормотал я, выбираясь из-под руки Форда.

Тот одарил меня ехидной ухмылкой.

— Конечно. Оставь этих дам в моих надежных руках.

Картер и ее подруга захихикали.

Я мрачно посмотрел на них и направился к парковке.

Игра помогла.

Физическая нагрузка помогла.

Мысль о том, как я вколачиваю Форда в землю, тоже помогала, хотя он вообще-то играл в моей команде.

За несколько секунд до конца второй половины игрок соперников сорвал с Лиама ленточку сразу после того, как тот отправил по полю идеальный пас. Я уже собирался повернуться к судье и возмутиться тем, что он никак не отреагировал, когда с трибун донеслись крики.

Картер вскочила на ноги, размахивая руками и во весь голос орала на судью, обвиняя его в слепоте.

Лиам неспешно подошел ко мне.

— Ну как тебе? Та еще штучка, да?

Я лишь хмыкнул.

Но он продолжил:

— Она всегда заводится, когда сталкивается с несправедливостью. Стоит ей решить, что что-то нечестно, и она устроит настоящий ад. Однажды, когда она была в третьем классе, у них был один шестиклассник-хулиган, который цеплялся ко всем, кто был младше или меньше него.

Лиам широко улыбнулся, погружаясь в воспоминания.

— Черт, Эй, она одними словами довела его до слез. Он домой реветь ушел. И больше никогда никого не задирал.

Я ничего не ответил.

Мы просто стояли и смотрели, как Картер продолжает спорить с судьей, размахивая руками. В какой-то момент она чуть не потеряла равновесие, но подруга вовремя схватила ее за локоть.

Наконец судья поднял руки, свистнул, признал незаконный срыв ленточки и присудил нам десять ярдов.