— Мам, только не начинай. Если ты заплачешь, я тоже расплачусь. И тогда весь макияж, над которым Тейлор трудилась несколько часов, будет испорчен.

Тейлор сжала мамино плечо.

— Не заставляйте Картер уничтожить мой шедевр, миссис М.

Мама замахала рукой перед глазами.

— Ладно, ладно. Ты просто такая красивая. Я так счастлива за тебя, малышка.

Я обняла ее.

— Спасибо, мам. За все. Я тебя люблю.

— Больше, чем можно выразить словами, — ответила она.

— Ой, ну теперь уже вы обе заставите меня реветь, — проворчала Тейлор.

Я отстранилась от мамы.

— Прости, прости. Все, больше никаких сантиментов. Обещаю.

Тейлор потянулась к подарочному пакету на туалетном столике.

— Ты все еще собираешься тайком увидеться с женихом до церемонии?

Я не видела Остина со вчерашнего репетиционного ужина. Мы с Тейлор заняли один из гостиничных люксов и устроили себе ночевку, засидевшись далеко за полночь. Мы хохотали до боли в животе, листая старые фотографии со времен, когда жили вместе.

В итоге Тейлор решила остаться в Техасе, чтобы быть поближе к маме, поэтому после моего нападения ни одна из нас так и не поселилась в доме в Лос-Фелисе.

Я знала, что для Тейлор это было правильным решением, но скучала по ней безумно.

Я протянула руку, и она передала мне пакет.

В животе все перевернулось, когда я подумала о том, что лежало внутри.

Надеюсь, Остину понравится.

— Я как раз сейчас иду к нему.

Тейлор широко улыбнулась.

— Напишу Лиаму, чтобы он придумал повод увести Форда.

— Идеально.

Я замешкалась.

— Я нервничаю, — призналась я.

Она взяла меня за свободную руку.

— Ему понравится.

По ее взгляду я поняла, что она действительно в этом уверена.

— Ладно, — выдохнула я. — Я пошла.

Тейлор придержала дверь.

Одной рукой я приподняла подол своего свадебного платья без бретелей из кружева и фатина, проскользнула мимо нее и направилась по коридору к лифту.

Пока ждала, я нервно постукивала пальцами по ключице.

Остин был всего двумя этажами ниже.

Когда двери лифта разъехались, я медленно выдохнула и шагнула вперед.

Остановилась у номера семьсот тридцать один.

Спрятав пакет за спиной, подняла руку, чтобы постучать, но на секунду замерла, позволяя себе прочувствовать важность этого момента.

Потом постучала костяшками по двери.

Через полминуты дверь распахнулась, и передо мной оказался самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.

На Остине был темно-синий костюм, идеально сидевший на его мускулистой фигуре. Верхняя пуговица рубашки была расстегнута, галстука не было.

Он выглядел нарядно.

Но все равно оставался моим Остином.

Пока я разглядывала его, он точно так же разглядывал меня.

Наши взгляды встретились, и мы одновременно улыбнулись.

Остин протянул руку и провел ладонью по моей щеке.

— Каждый раз, когда мне кажется, что красивее ты уже быть не можешь, ты доказываешь обратное.

Я почувствовала, как щеки привычно заливает румянец.

— Надеюсь, и через пятьдесят лет я все еще смогу заставить тебя краснеть.

— Уверена, у тебя с этим проблем не будет.

Его улыбка стала лукавой.

— Я определенно готов стараться. А теперь заходи и рассказывай, зачем ты тайком пришла посмотреть на жениха до церемонии.

Я шагнула внутрь и вытащила пакет из-за спины.

— У меня кое-что для тебя есть.

Остин слегка склонил голову, и на его лице появилось недоумение.

Мы уже обменялись официальными свадебными подарками, так что его реакция была вполне понятной.

Я ободряюще улыбнулась.

Он взял пакет.

Зашуршала папиросная бумага, пока Остин искал внутри, а потом он вытащил небольшой кусочек ткани.

Развернул его.

Недоумение на лице становилось все сильнее, пока он не прочитал надпись на белом детском боди.

А под ней пара боксерских перчаток.

Челюсть Остина отвисла, а взгляд мгновенно метнулся ко мне.

— Это значит… — начал он. — Ты?..

Его глаза перескочили с моего лица на пока еще совершенно плоский живот.

Я улыбнулась.

— Ты станешь папой.

Пакет выпал из его рук.

В следующую секунду Остин уже был рядом.

Он крепко обнял меня и уткнулся лицом в мою шею.

Я почувствовала влагу на коже и почти сразу такую же в собственных глазах.

— Каждый раз, когда мне кажется, что счастливее уже быть невозможно… — прошептал он. — Я люблю тебя, Картер.

Его рука скользнула между нами и легла мне на живот.

— И тебя люблю, малыш.

Я отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Вообще-то это может быть девочка.

Голубые глаза Остина блестели от непролитых слез и веселья.

— Если на небесах есть Бог, наш первенец будет мальчиком.

Я нахмурилась.

— Почему?

— Ты себя видела? Если ты подаришь мне дочерей с твоей красотой, мне понадобится вся возможная помощь, чтобы за ними уследить.

Я расслабилась в объятиях Остина, пока мы медленно скользили по танцполу. Мой взгляд блуждал по залу, задерживаясь то на одном, то на другом человеке, и я просто позволяла теплу оттого, что рядом собрались все наши близкие, окутывать меня.

Майкл огромными кусками уплетал шоколадный торт, а в глазах плясал смех из-за чего-то, что говорил новый муж его мамы. В начале этого года София вышла замуж за Карлоса — того самого бойца-Казанову, который пытался подкатить ко мне в мой первый визит в зал Остина.

София быстро поставила Карлоса на место, и теперь он буквально боготворил землю, по которой она ходила.

Наконец-то у Софии и Майкла появился мужчина, который по-настоящему заслуживал быть частью их жизни.

Я знала, что Джо постарался загладить свою вину настолько, насколько мог, — на этот раз с помощью писем, — но в их жизнь так и не вернулся.

Некоторые вещи, возможно, можно простить.

Но забыть — никогда.

Мой взгляд переместился к бару, где Форд вовсю клеил одну из кузин Остина. Я хихикнула, заметив, как совершенно бессовестно он уставился ей в декольте.

Некоторые вещи действительно никогда не меняются.

Через несколько барных стульев от него Лиам увлеченно разговаривал с отцом Остина и его бывшим тренером Мелом.

И Лиам, и Форд остались мне близкими людьми — теми братьями, которых у меня никогда не было, но которых я всегда хотела.

И я знала, что оба не раз разговаривали с Остином, когда ему было тяжело отпустить то, что со мной случилось. Помогали успокоиться, принять произошедшее и наконец перестать винить себя.

Удивительно, но после того первого дня в больнице мне самой справляться было не так тяжело.

Я чувствовала себя в безопасности.

Потому что рядом с Остином я всегда чувствовала себя именно так.

Это, конечно, не означало, что он ослабил наши тренировки по самообороне. Для него они навсегда останутся способом убедить себя, что он может защитить меня от всего плохого, что способна подкинуть жизнь.

А поскольку тренировки предполагали тесный физический контакт с моим мужчиной, я совершенно не возражала.

Я продолжила оглядывать зал и ненадолго остановила взгляд на Тейлор, сидевшей рядом с мамой.

Я переживала за свою лучшую подругу.

Она старалась это скрывать, но время от времени я замечала в ее глазах тени, которых раньше там не было.

Хотя у ее мамы наступила ремиссия, мне казалось, что сама борьба с раком оставила свой след и на Тейлор.

Я понимала: все, что я могу сделать, — быть рядом, когда она сама будет готова открыться, и помочь ей какое-то время нести эту тяжесть.

Так же, как она столько раз делала для меня.

Остин закружил меня, и во время поворота я заметила родителей, танцующих неподалеку.

И мои родители, и отец Остина безмерно радовались тому, что их единственные дети нашли свою вторую половину.