— Безусловно, — говорит Сормэн, и уголок его рта изгибается. — Я не вполне доверяю чувству, которое ты во мне вызываешь, но при этом понимаю, что не могу от него отказаться.

— Думаю, это признание многое говорит о том, кто вы такой, — отвечаю я, заставляя себя улыбнуться, и, несмотря на то что всё моё тело требует отступить, встречаюсь с ним взглядом, стараясь вжиться в образ, который создала для меня колдунья.

И тут он смеётся, искренне и легко, и этот смех открывает что-то человеческое под всей его жестокостью, а когда в уголках его глаз появляются морщинки, я вижу мужчину, которым он мог бы стать, пока амбиции не превратили его в того, кто он есть сейчас. Но я слишком хорошо знаю, чтобы поверить в это.

— Ты весьма загадочна, Золушка, — произносит он тихим гулким голосом. — Но будь осторожна. Если продолжишь так на меня смотреть, я могу не удержаться и украсть у тебя поцелуй.

— Возможно, я бы позволила, — на мгновение отворачиваюсь от него, полностью отдаваясь дерзкому образу, которого он явно от меня ждёт. — А может, заставлю вас его заслужить.

Он поднимает руку и убирает выбившийся локон с моего лица, его пальцы задерживаются на моей щеке, совсем как пальцы Рубена несколько ночей назад.

— Тогда я с удовольствием его заслужу. Скажите, миледи, как много вы на самом деле знаете о магии?

Вот оно. Та самая связь между нами. То, за что он зацепился в тот момент, когда я заговорила об этом. Когда-то он рассказывал мне, что семья отвернулась от него из-за занятий магией, что он отказался от трона ради своего стремления к тёмным искусствам. Я использую это, формулируя ответы.

— Боюсь, совсем немного, хотя так много всего хотела бы узнать. Просто я боюсь… ну… — изображаю застенчивость, нервно перебирая пальцами, а затем поднимаю на него глаза и хлопаю ресницами. — Думаю, общество осудило бы меня за такое любопытство. Практиковать магию запрещено законом.

— Только тёмную магию, — поправляет он, проводя пальцем вдоль изгиба моей челюсти. — Что ты об этом думаешь? Можешь говорить честно. Я куда более открыт, чем тебе кажется.

— Если честно, мне нравится думать о ней как о магии без границ. Почему это должно быть так плохо?

Его губы зависают всего в нескольких сантиметрах от моих, достаточно близко, чтобы я чувствовала его выдох. Каждый мускул моего тела напрягается, когда он приближается.

— Я с тобой согласен.

— Правда?

— Во мне гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, дорогая.

— Я начинаю это понимать, — кладу ладонь ему на грудь, пальцы дрожат от того, что я нахожусь так близко к мужчине, которого ненавижу, но он принимает это за нервозность и накрывает мои пальцы своими, принимая приглашение. Он приближается, и моё сердце бешено колотится.

Вот оно. Момент, когда заклятие наконец спадёт.

— Ваше высочество, — раздаётся голос у нас за спиной, и я вздрагиваю, как и он.

— Что такое, Мэтью?

— Его величество вас зовёт.

Он медленно отстраняется, его глаза сужаются, пока он всматривается в мой взгляд.

— Скажи ему, что я занят.

— Но…

— Я занят, Мэтьюз.

Мужчина кланяется и быстро уходит. Я готова была наорать на него за то, что он прервал этот момент. Я почти добилась своего с Сормэном. Он практически ест у меня с ладони.

— Мне любопытно, — говорит колдун, пока моё сердце колотится о рёбра, — чего на самом деле хочет такая женщина, как ты, от такого мужчины, как я. Только титула? Возможности стать частью королевской семьи?

— Возможно, — говорю я, понимая, что ничего другого он не воспримет. Потому что зачем ещё кому-то хотеть быть с кем-то, кроме как ради амбиций? Это всё, что он знает. — Разве так плохо хотеть для себя подобных вещей?

— Нет, — говорит Сормэн, отпуская мой подбородок и отступая назад. — Но мне интересно, действительно ли это всё, чего ты хочешь.

Я сокращаю расстояние между нами, говоря тихо:

— Я ищу мужчину, который меня понимает. Того, с кем мы сможем быть командой. Разве это неправильно?

Его выражение лица смягчается, и на мгновение я задаюсь вопросом, не увидел ли он сквозь действие зелья. Минуты неумолимо приближаются к полуночи, а я понятия не имею, сколько времени у меня осталось.

Когда обхватываю пальцами его руку, его плечи напрягаются, и он смотрит на меня сверху вниз, а в его взгляде снова появляется хищный блеск.

— Вовсе нет, — шепчет он. — Мне нравится твоя откровенность, потому что я тоже ищу того же самого…

— Ну тогда… — выдыхаю, поднимая губы к его и закрывая глаза.

Он медлит, и меня охватывает паника. Сормэн может быть кем угодно, но дураком он не является. И всё же, когда я уже начинаю задаваться вопросом, не раскусил ли он мою игру, его губы прижимаются к моим, и мне приходится приложить все усилия, чтобы меня не вырвало.

Фу. Фу. Фу.

Его язык оказывается у меня во рту, и тут с меня достаточно. Я отстраняюсь и, пошатнувшись, отступаю назад. Сколько времени нужно, чтобы это сработало? Или… оно вообще не сработало.

ГЛАВА 27

Глаза Сормэна вспыхивают серебряным и зелёным, когда заклятие на нас разрушается, и по мраморному полу прокатывается ровная вибрация магии.

— Ты!

Блядь.

— Это Сормэн! — кричит стражник, его голос разносится эхом, пока он указывает на него и торопливо спускается по узким ступеням с балкона.

Его руки резко взлетают вверх, и я инстинктивно пригибаюсь. Едва успеваю увернуться от его заклятия, когда серебряный свет проносится мимо моей головы, опаляя несколько волосков. Бросаюсь вправо, укрываясь за колонной, когда второе заклятие ударяет в камень, отчего конструкция в центре начинает рушиться, а обломки разлетаются по полу.

Я была настолько сосредоточена на том, чтобы разрушить заклятие, что совершенно не подумала о том, что произойдёт потом.

Вокруг меня раздаются крики и вопли, а я подхватываю юбки и бегу сквозь толпу в бальный зал, каблуки скользят по мраморному полу. Ещё одно заклятие проносится мимо, едва не задевая меня сбоку, и вместо этого попадает прямо в грудь одному из лордов, который падает назад и начинает кашлять, не в силах пошевелиться.

Голос Рубена звучит громче остальных и достигает моих ушей:

— Элль!

Я оглядываю зал, но он теряется в охваченной паникой толпе, устремившейся к дверям.

— Рубен!

— Где ты?

Его голос тонет в хоре криков и воплей. Я оглядываюсь через плечо и вижу Сормэна, лицо которого искажено яростью, а взгляд перемещается с меня на что-то другое.

О нет.

И тут я вижу короля, стоящего перед своей женой, его ухоженные тёмные борода и волосы того же цвета, что и у Рубена. Стражники вместе с двумя феями окружают их, но Сормэн не нападает. Вместо этого он резко сворачивает влево, посылая вспышку серебряного света в идущего следом стражника, и хватает Рубена за воротник. Тот выворачивается в его руке и бьёт Сормэна по щеке, отбрасывая его назад.

Сормэн пошатывается, несколько человек ахают, а мои руки взлетают ко рту, когда Рубен бьёт его во второй раз, теперь уже сбивая на пол. Он наносит ему удар ногой в бок, затем ещё один, а Сормэн вскрикивает, хватает принца за рубашку и тянет вниз на себя.

Люди обступают их, а я вытягиваю шею, пытаясь рассмотреть происходящее, проталкиваясь вперёд, пока они борются, а на мрамор попадают брызги крови. Мне нужно помочь, но двое стражников уже вмешиваются и прижимают Сормэна к полу, когда по залу прокатывается вспышка зелёного света, сбивая меня, стражников и окружающих с ног. Я падаю на задницу, но юбки смягчают падение. Через несколько секунд я уже вскакиваю на ноги и кричу имя Рубена, когда вижу его стоящим перед Сормэном, а к его горлу прижат длинный обсидиановый клинок.

Нет, нет, нет! Боги, нет.

Рубен.

— Тишина! — громоподобный голос Сормэна разносится по всему залу, и панические вскрики и вопли стихают до тихого неразборчивого гула. Я замечаю красно-фиолетовую отметину на его щеке и кровь на распухшей губе. — Король! — снова кричит Сормэн. — Брат! Подойди ко мне сейчас же, если не хочешь увидеть, как я прикончу твоего сына на глазах у всех этих людей.