— Ничего я не крала. Я заработала каждую свою крону, — кричу я, но это не имеет значения. Марго без колебаний поверит, что я украла каждую золотую, серебряную и бронзовую монету в своей комнате, а кто встанет на мою сторону, кроме Рэи и Агора? Да и их слова ничего не будут значить. Марго вращается в высшем обществе, а здесь это решает всё.

— Не бойся, маленькая пекарша, — говорит он. — Когда получу всё, чего хочу, я очищу твоё имя. Возможно, даже отдам тебе пекарню, если будешь хорошо себя вести. А пока тебе лучше бежать, пока тебя кто-нибудь не увидел. Особенно рядом с ним.

Колдун указывает на принца, и я стону. Ну конечно, это только придаст его истории правдоподобия. Я погубила и себя, и принца, а теперь нас связывает одна судьба. Тёмная магия обрекла нас стать беглецами.

— Я тебе за это отомщу! — кричу ему вслед, когда он выходит из кружащегося вихря, и звуки фестиваля возвращаются, музыка настолько громкая, что режет слух.

Прежде чем успеваю прийти в себя или придумать, что делать дальше, нас окружает небольшая толпа. В приглушённых перешёптываниях звучит имя Сормэна, а затем кто-то зовёт стражу.

Проклятье богов!

Я поворачиваюсь к принцу и трясу его за руку, пока он не стонет и не приоткрывает глаза.

— Какого…

— Нам нужно уходить. Сейчас же, — шиплю я.

— Что?

Если у меня есть хоть какой-то шанс обратить вспять то, что Сормэн со мной сделал, мне нужно сохранить принцу жизнь. В нынешнем положении его убьют в ту же секунду, как только до нас доберутся стражники.

— Ты меня отравила! — кричит он, широко распахивая глаза и поднимаясь на ноги. — Стража!

— Заткнись! — зажимаю ему рот ладонью, но он отталкивает меня. — Здесь был Сормэн, — торопливо объясняю я. — Прямо сейчас ты выглядишь не как ты. Ты выглядишь как он.

— Это он! Колдун! — женщина кричит и указывает на Рубена, который пятится назад, но успевает удержаться на ногах.

Ну, лучше момента и не придумаешь. Или хуже. Смотря как посмотреть.

— Она ему помогает! — на меня указывает чья-то рука из толпы. — Схватить их!

Прекрасно. И как нам теперь отсюда выбраться?

Принц Рубен смотрит на свои руки, переворачивая их ладонями вверх и вниз, и судорожно втягивает воздух.

— Нет. Я — Наследный Принц Сентерры.

— Перестань говорить, — умоляю я и тяну его за собой, пятясь назад, но он не двигается. — Сормэн рассчитывает на то, что тебя арестуют и мы никогда не сможем разрушить его заклинание. Не облегчая ему задачу.

— Но я принц.

— Сейчас ты беглец.

— Кто-нибудь, схватите его! — кричит Ана, сереброволосая девушка из его свиты.

Джексон проталкивается сквозь толпу и хватает Рубена за запястье.

— Что ты делаешь? Это я. Принц Рубен. Прекрати, я сказал… Отпусти! — он вырывает руку, широко распахнув глаза и оглядываясь вокруг. — Ана! Ты ведь меня узнаёшь?

— Это Сормэн притворяется принцем! — объявляет Джексон. — Помогите мне его удержать.

Какой идиот. Если бы принц и правда был Сормэном, Джексон к этому моменту уже был бы мёртв.

— Отойди от него, — вклиниваюсь между ними и всаживаю локоть Джексону в живот.

Боги, какое же это удовольствие.

— Это ты! — кричит Джексон, и его лицо искажается, когда я поворачиваюсь к нему спиной.

Хватаю Рубена за щёки, заставляя его мечущийся взгляд остановиться на мне, и настойчиво говорю:

— Нам нужно бежать.

— Но…

— Сейчас.

Хватка Джексона слабеет достаточно, чтобы я всадила колено ему в пах. Я хватаю Рубена за руку и утаскиваю прочь от толпы, между двумя торговыми палатками.

Осматриваю ряды прилавков, а сердце бешено стучит в ушах. Вдалеке я замечаю кромку Леса Мертвеца.

— Сюда.

Позади раздаются крики, и, быстро оглянувшись через плечо, я вижу, как толпа в панике расступается, пока мы убегаем. Икры горят от боли, когда я мчусь к тёмному лесу, моя ладонь вспотела в руке принца. Войти в Лес Мертвеца само по себе кажется смертным приговором, но это хотя бы даст нам немного времени.

Перепрыгиваю через ограду, и острая проволока цепляет большой палец, выступает кровь. На этот раз принц хватает меня, его шершавые руки дёргают назад как раз в тот момент, когда я едва не падаю в густые заросли жгучей крапивы. Чернильная темнота леса поглощает нас целиком, когда мы прорываемся сквозь шёлковую завесу паутины, не обращая внимания на табличку «Не входить» на деревянном столбе.

Я останавливаюсь перевести дыхание, когда мы углубляемся в лес на несколько метров, голова идёт кругом, а музыка и голоса постепенно превращаются в едва различимый гул.

Рубен смотрит на меня и шепчет:

— Стой! Здесь водятся чудовища.

— Я прекрасно знаю, что здесь водится, — огрызаюсь вполголоса. — И, кстати, пожалуйста.

— За что? — спрашивает он, и недоверие в его голосе уже действует мне на нервы.

— За то, что я тебя спасла.

— Только чтобы затащить нас в ещё бо̀льшую опасность.

— Слушай сюда, неблагодарный засранец, — огрызаюсь, радуясь, что больше не нужно притворяться милой. — Там тебя бы убили, потому что достаточно было бы одного взгляда, и никто не дал бы тебе ничего объяснить. Так что да, пожалуйста, потому что я спасла твою грёбаную жизнь, хотя, очевидно, вообще не стоило утруждаться, — глубоко вдыхаю и разминаю пальцы, пытаясь успокоиться. Мы ещё не в безопасности. Лес заставит стражников замешкаться, но рано или поздно они всё равно отправятся за нами. Особенно если считают, что внутри Сормэн. — Нам нужно идти дальше, — шепчу я.

Он проводит руками по волосам, сбивая золотую маску на землю.

— Как вообще всё это произошло?

Глаза привыкают к темноте, и я оглядываю силуэты высоких тонких деревьев и густой подлесок, почти полностью скрывающий то, что когда-то, похоже, было хорошо протоптанной тропой.

— Объясню потом. Нам нужно двигаться дальше и вести себя тихо.

— Никуда я не пойду, пока ты не расскажешь, что происходит.

Я вспоминаю его прежнюю безрассудную храбрость, как много лет назад он по-глупому попытался напасть на Сормэна. Этот поступок стоил моему отцу жизни. А теперь он осторожничает?

— Не думала, что ты трус.

— Здесь под угрозой не только моя жизнь, — указывает он в темноту. — В этом лесу постоянно погибают люди. Ты наверняка читала газеты. Если мы туда пойдём, обратно уже не выйдем.

Он прав. Совсем недалеко от опушки находили множество убитых, выставленных на деревянных кольях. Говорили, это дело рук троллей и огров. Я медлю у границы леса. Выбора у нас нет. Если сейчас вернёмся, нас убьют или запрут, а так у нас хотя бы есть небольшой шанс скрыться достаточно надолго, чтобы я смогла найти способ разрушить заклинание.

— Слушай, я всё равно пойду дальше, так что либо следуй за мной и проживёшь ещё немного, либо оставайся здесь и умирай.

ГЛАВА 5

Мы продвигаемся мучительно медленно, даже несмотря на доносящиеся издалека голоса стражников, которые перекрикиваются, отдавая друг другу приказы. Меня куда больше беспокоит, что мы можем выдать своё местоположение чудовищам, но если будем осторожны, то, возможно, вообще с ними не столкнёмся.

Ага. Ночью. В темноте, когда они выходят на охоту. Возможно, я ещё бо̀льшая идиотка, чем принц.

Пятнистый лунный свет пробивается сквозь густой туман, освещая искривлённые, узловатые заросли Леса Мертвеца. Высоченные дубы смыкаются над головой плотным пологом бордовой листвы, а их низкие ветви опутаны тонкой, местами изорванной паутиной.

Под сапогом Рубена ломается ветка, раздаётся громкий треск, и я замираю. Медленно поворачиваюсь и смотрю на него через плечо.

— Ты можешь идти ещё громче? — шепчу я.

— Я вообще-то ничего не вижу.

— Тогда ощупывай дорогу ногами. Разве таких, как ты, не учат этому на охоте?