Голова дракона поворачивается, его глаза следят за направлением моего взгляда. Он смотрит на тележку с каштанами, затем снова переводит взгляд на меня. Крылья шуршат у моего плеча.

— Даже не думай, — шепчу я, но дракон уже взлетает.

Существо планирует через пространство между нашим прилавком и тележкой, его широкие крылья ловят ветер, и с громким звоном приземляется на край жаровни торговца. Тот вздрагивает, прижимая руку к груди.

Дракон наклоняется, рассматривая каштаны, затем выбирает когтями несколько штук. Он кладёт их в центр жаровни отдельно от остальных.

Из его пасти вырывается точная, контролируемая струя пламени, и скорлупа мгновенно меняется с коричневой на чёрную, а затем раскалывается. Дракон поддерживает пламя ещё несколько секунд, после чего щёлкает челюстями, обрывая огонь.

Он подхватывает жареные каштаны и летит обратно ко мне. Роняет их в мои сложенные ладони, снова устраивается на плече и щебечет.

Торговец каштанами стоит с открытым ртом, явно разрываясь между восхищением и раздражением из-за того, что дракон только что без разрешения взял его товар.

Я быстро лезу в карман фартука и достаю пару бронзовых крон.

— За каштаны, — окликаю я. — Простите. Не знала, что он так сделает. Непослушный Клякса, — говорю я, и он довольно урчит, услышав своё новое имя.

— А я думал, ты не собираешься давать ему имя, — ухмыляется Рубен.

— Ну, мне прошлось дать ему временное имя, раз уж он намерен остаться.

— Но Клякса?

— Он повсюду оставляет пятна золы.

— Мило, — заявляет Рубен.

Прямо как ты, — мелькает непрошеная мысль, и я тороплюсь отогнать её, пока она не успевает пробраться мне в сердце.

ГЛАВА 17

Когда солнце начинает садиться, окрашивая мир в оранжевые и фиолетовые оттенки, я наклоняюсь ближе к Рубену и шепчу:

— Ты заметил? Здесь нет объявлений о розыске. По крайней мере, я ни одного не видела.

— Тоже заметил, — отвечает он, и его плечи расслабляются. — Может, люди короля не подумали искать так далеко от столицы.

— Или не стали развешивать их там, где живут в основном не люди, — возражаю я. — В любом случае здесь мы должны быть в безопасности. Точно узнаем, когда отправимся в центр города. О, чуть не забыла тебе сказать. Я встретила ведьму, — говорю я, оглядываясь через плечо на Бунку, которая пересчитывает деньги. Тхок и Гронк куда-то исчезли. Я замечаю его хвост и жилет Гронка между двумя эльфами у лавки с изделиями из дерева. — У неё в городе есть «Дом Мистической Моны». Потом нам стоит туда заглянуть.

— Думаешь, она нам поможет? — его глаза загораются.

Я киваю и глажу Кляксу, уснувшего у меня на плече.

— За подходящую цену не вижу причин, почему бы и нет.

К тому времени, как мы продаём последнюю выпечку, Бунка заканчивает считать деньги и протягивает нам тяжёлый мешочек с монетами.

— Мы много заработали, — говорит она и гладит Кляксу по голове, отчего тот чихает, вдохнув собственную золу. — Надеюсь, в следующем году вы снова приедете с нами.

В горле образуется комок. Что, чёрт возьми, мне на это ответить? Я даже не знаю, где буду в это же время через год. В собственной пекарне или в тюрьме. К счастью, Рубен отвечает за нас:

— Мы постараемся хотя бы приехать в гости.

Боги, как же хорошо он это умеет. Давать расплывчатые обещания и говорить что-то, на самом деле ничего не говоря.

Густая бровь Бунки приподнимается.

— Ну, понимаю, что не могу держать все твои таланты только при себе. Буду рада, если заглянете.

— Я постараюсь, — говорю с натянутой улыбкой, потому что действительно этого хочу, но этот пузырь скоро должен лопнуть. Нам нужно уехать, а мне нужно исправить то, что я натворила. Рубен ни разу не разозлился на меня из-за положения, в котором мы оказались. Только говорил, что понимает, почему я это сделала, и от этого мне становилось лишь хуже. Мне не следовало доверять Сормэну, особенно после того, как он убил моего отца. Я позволила горечи и злости затуманить рассудок, и теперь, когда понимаю, что принц не такой уж полный мудак, я намерена сделать всё, чтобы исправить случившееся.

— Спасибо. Мы собираемся сходить в город, если вы пока не уезжаете? — беру я мешочек с монетами.

— Гронк любит выпить кружку эля в местной таверне, а Тхок ещё минимум два часа будет шататься по магазинам. Во время ярмарки они работают допоздна, — она бросает взгляд на луну. — Обычно тролли ночью не забредают в нашу часть леса, но кто знает. Они умеют чуять людей, знаешь ли. Так что, возможно, нам всё равно придётся остаться здесь на ночь.

— О, — я провожу рукой по напряжённым мышцам на затылке и натыкаюсь там на кончик хвоста Кляксы. Мне совсем не хочется повторения той первой ночи, которую мы пережили в лесу. — Нет, определённо не стоит. Простите за неудобства.

Она слегка пожимает плечами, затем стирает остатки сахарной пудры с клыков.

— Уверена, тролли и огры убили бы и нас, просто ради забавы. Наверное, в наших же интересах не бродить по лесу. Мы забронируем вам комнату в «Дырявом чайнике». Это лучшая таверна в Брэмблбруке.

— Огромное спасибо. Перед уходом мы поможем вам всё собрать.

Когда последний ящик убран, а торговцы начинают сворачивать свои прилавки, небо над головой превращается в тёмное полотно, усеянное миллионами серебряных звёзд.

Я хватаю Рубена за руку, пальцы крепче сжимаются на ней, и быстро тяну нас к оживлённой городской площади. Клякса зевает, но продолжает дремать, пока мы спешим сквозь толпу.

Фонари, подвешенные между двухэтажными зданиями, вспыхивают один за другим, а их волшебные огоньки переливаются розовым, голубым и золотым. Из окон свисают гирлянды из мерцающего серебра, искусно сплетённые в фигуры единорогов, гоблинов, пикси, фей и гномов. Тротуар покрывает взрыв сверкающих красок, пока эльфы рисуют на холстах, установленных на мольбертах, а группа гоблинов играет музыку для тех, кто бросает бронзовую крону в их плоские кепки. Фонтан меняет цвет с каждой струёй, вырывающейся изо рта каменного водяного, а между трещинами мощёных дорожек распускаются цветы.

— Это…

— Невероятно, — шепчет Рубен, переплетая пальцы с моими и увлекая меня к музыке. — Нам стоит всё посмотреть.

— Нельзя.

— Мы весь день тяжело работали, и, возможно, другого шанса увидеть нечто подобное у нас уже не будет.

— А как же прятаться и соблюдать осторожность?

— Оглянись, — он указывает на толпу. — Никто на нас не смотрит. Пойдём.

В его словах есть смысл, но главное, я понимаю, что хочу согласиться, хотя бы ненадолго забыть об ответственности и осторожности и просто насладиться волшебством вокруг.

Даже Клякса издаёт у моего уха возмущённый крик, заставляя меня вскинуть плечи.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Но только на десять минут, а потом идём искать ведьму. И не привлекаем к себе внимания.

— Конечно, — отвечает принц, хотя я прекрасно вижу, что он уже меня не слушает.

Пальцы Рубена крепче сжимают мои. Это просто из практических соображений. Я уверена. Он всего лишь держит меня за руку, чтобы мы не потерялись в толпе, но я не могу не замечать, что он ни на секунду не ослабляет хватку.

По брусчатке городской площади пляшут тени, пока существа всех размеров кружат друг друга в танце. Гномы с каштановой кожей и высокими шляпами играют на инструментах, сделанных из дерева и корней, вместе с гоблинами и их флейтами.

Остальные стоят вокруг центра площади и хлопают со скамеек, пока к танцующим присоединяется всё больше людей. При первых нотах новой песни Клякса поднимает голову.