— Да, я-я, эм… — произношу слишком придыхательно и голосом, совсем не похожим на мой.

Я замолкаю, и на его лице появляется едва заметная ухмылка.

— Привет, Эм. Я Рубен.

— Принц, — выпаливаю я и тут же чувствую себя полной дурой. — То есть Ваше Высочество.

Вдыхая, я улавливаю его запах, принесённый лёгким ветерком: мускус, кедр, какие-то нотки ванили, настоянной на алкоголе. Он опьяняет.

— Можешь звать меня Рубеном, — добавляет он, подмигивая, и у меня всё переворачивается внутри.

— Это моя дочь, Элль, — прорезает шум голос папы.

— Какое красивое имя.

Его взгляд задерживается на тонком слое сахарной пудры, припорошившем моё помятое платье с воротничком, а затем возвращается к моему лицу.

— Хочешь, тебе тоже погадают на картах?

— Эм… Не знаю. Мой папа не любит тёмную магию.

Его брови приподнимаются, а глаза цвета растопленного шоколада сияют с такой силой, что у меня едва не подкашиваются колени.

— Неужели твой папа станет возражать против небольшой забавы?

— Я бы не отказалась, чтобы мне погадали, — раздаётся раздражающий голос Мэйбл.

Рубен её игнорирует, из-за чего нравится мне ещё больше. Он берёт меня за руку, сжимая уверенно, словно мы знакомы уже много лет, и притягивает к себе.

Я чувствую за спиной высокую фигуру папы, его тень накрывает нас обоих, но принц, похоже, этого не замечает. Папе бы не понравилось, если бы с ним разговаривали в таком тоне, но он ничего не говорит. Не тому представителю королевской семьи, который платит ему жалованье.

Мужчина проводит пальцем с изумрудным кольцом, под цвет своих глаз, по тёмной бороде, и я быстро понимаю по талисману-медальону у него на шее, что он колдун.

— Мне карты выпали не самые хорошие, — задумчиво произносит Рубен, когда лицо колдуна мрачнеет. — Может, тебе повезёт больше. Красивым обычно везёт.

Я слышала, что он флиртует со всеми. Я не особенная. Я это знаю, но от его слов в животе всё равно начинает порхать тысяча бабочек. Как это вообще должно происходить? Теперь я стою прямо рядом с ним и не могу придумать ни одной остроумной фразы. Что там снова советовали в журнале? Прикусить губу, когда он смотрит? Или коснуться шеи?

Все советы напрочь вылетают у меня из головы, когда он смеётся и жестом просит мужчину показать мне мои карты. Я смотрю на блестящие изображения и хмурюсь.

Гоблин. Ива. Посох.

Губы мужчины кривятся.

— Тяжёлая работа, утрата и сила, — бормочет он, так и не объяснив толком, что всё это значит. Как и у всех остальных, его внимание приковано к принцу.

— Что это значит? — спрашиваю я.

— Это значит, что на тебе тоже лежит проклятие, — шепчет он, и я замечаю, как его лицо немного искажается. Вокруг глаз проступают морщины, а радужки становятся более тёмного оттенка зелёного. — Я могу снять его, разумеется, за определённую цену.

Мужчина проводит пальцами по талисману, его губы сжимаются в тонкую линию, когда принц смеётся.

— Ты умеешь снимать проклятия, но не можешь наколдовать себе ещё крон? — спрашивает Рубен, и его слова сопровождает насмешливый смех.

Папа вклинивается между ними, заметив, как меняется лицо колдуна, становясь более острым и ромбовидным. Его нос делается более мясистым, а губы немного истончаются. Изменение не слишком сильное, но его достаточно, чтобы я поняла: мужчина наложил на себя заклятие маскировки и теперь принимает свой настоящий облик.

— Плата заключается не в чём-то столь банальном, как монеты, — зло говорит колдун, и его лицо продолжает искажаться, пока тёмные волосы не превращаются в сальные кудри, свисающие вокруг ушей. Если не считать цвета, его миндалевидные глаза и резкие черты лица пугающе напоминают королевскую семью. Даже прохожие, остановившиеся послушать, замолкают. — Плата — твоя жизнь.

— Назад! Сейчас же! — гулкий голос папы прорезает толпу, и он первым делом заслоняет рукой меня.

Даже я знаю, что его главным приоритетом должен быть принц, но сначала он валит на землю меня, а затем Рубена, который приземляется рядом, и его лицо краснеет, когда грязь пачкает белую рубашку. Папа поворачивается к нам спиной, мышцы напряжены в защитной стойке, и кричит стражникам, дежурящим у ближайших прилавков. Те бросаются к нам.

— Это Сормэн!

По коже пробегает холодок. Я знаю это имя. Я знаю это имя. Тёмный колдун, которого десятилетиями держали в заключении. Я слышала множество историй о брате короля, который обратился к тёмной магии и был заключён в тюрьму после того, как убил десятки людей. С тех пор как несколько лет назад он сбежал из тюрьмы Эльверзард, никто не знал, где он находится.

Полоса изумрудной молнии разрывает небо, пока папа наклоняется, хватает принца за воротник и рывком ставит на ноги, а затем толкает меня в Мэйбл, отчего та падает назад прямо в торговый прилавок.

Вокруг раздаются крики, пока я кувырком лечу следом и с глухим стуком приземляюсь рядом со сводной сестрой, которая отпихивает меня в сторону, когда мы обе падаем в кучу волшебной соломы. Я вскакиваю, сердце бешено колотится, и вижу, как принц вырывается из защитной хватки папы и направляется к крикам других стражников, пытающихся удержать Сормэна.

Один из стражников падает на землю, едва приблизившись к колдуну, его тело мгновенно обмякает, когда заклятие зелёного света ударяет в бронированную грудь, а металл жалобно скрежещет от удара. Другого отбрасывает назад по воздуху, и он врезается в прилавок, откуда с криками выбегают находившиеся внутри мужчины.

Я ахаю, прижимая ладонь ко рту.

Сормэн прорывается мимо последних шести стражников, когда те разом нападают на него, и вокруг них вспыхивает вихрь золотых и зелёных заклинаний.

— Не надо! — кричу я, когда принц бросается на колдуна. В последний момент папа кидается между ними и хватает талисман Сормэна, а чернильные щупальца тьмы, предназначавшиеся Рубену, вместо этого ударяют его, отбрасывая назад.

Мой папа, чьё присутствие всегда наполняло любое помещение несокрушимой силой, теперь лежит неподвижно на лужайке. Грохот его падения заставляет меня опуститься на колени, и я всхлипываю, увидев, насколько тяжело он ранен.

Вспышка голубого света окружает нас, и Сормэн исчезает в клубе дыма. Тогда я понимаю, что слуги-феи короля обрушили на него свою магию после того, как мой отец ослабил Сормэна, забрав его талисман, — но уже слишком поздно.

Я захлёбываюсь рыданием. Моего папы, самого замечательного и невероятного человека из всех, кого я знала, больше нет, и, кажется, никому нет до этого дела. Его игнорируют, переступают через него, будто он всего лишь куча мусора. Просто часть протокола. Их единственная забота — убедиться, что с принцем всё в порядке, хотя непосредственная опасность уже миновала. Его поспешно уводят в безопасное место.

По позвоночнику пробегает холодок, когда я встаю, ноги дрожат. Я чувствую, как чьи-то руки крепко обхватывают меня за талию и прижимают мои руки к бокам, не давая упасть. Позже я узнаю̀, что это Рэя. Она говорит мне, что я кричала, но я этого не помню. Помню лишь, как всё внутри онемело, а потом я пробилась к папе, выхватила талисман из его рук и заплакала.

Погибшие и раненые вокруг меня — это ведь было ожидаемо, правда? В конце концов, королевские стражники приносят клятву, а значит, их жизни ничего не значат.

Когда принца Рубена сопровождают обратно во дворец, толпа взрывается радостными криками, празднуя его спасение и сорванное нападение.

По толпе прокатывается вторая волна ликования, когда Рубен машет рукой, показывая, что с ним всё в порядке. А затем он делает то, из-за чего мне хочется его убить.

Он улыбается.

ГЛАВА 1

Пять лет спустя

Наши дни

У меня болит каждая мышца, но я не сбавляю темп. Только не когда Рэя дышит мне в затылок. Сегодня фестивальная ночь, а значит, всё должно быть идеально, и её цепкий взгляд следит за каждой складкой и каждым изгибом.