— Никак, — его честность почти освежает. — А какой у тебя выбор? Остаться здесь, вкалывать в пекарне, которая по праву должна быть твоей, позволять сводным сёстрам помыкать тобой или воспользоваться этим шансом.

Опускаю взгляд на флакон в руке. Затем смотрю на своё отражение в крошечном зеркале на стене, на муку в волосах и покрасневшие голубые глаза.

— Почему ты не можешь сделать это сам? — спрашиваю я, снова встречаясь с ним взглядом. — Зачем тебе я?

— Ты освободила меня желанием. Теперь я обязан исполнить одно твоё.

Я мало что знаю о том, как устроены желания или как именно работает магия, поэтому мне приходится поверить ему на слово. Это звучит логично, и хуже всего то, что я хочу, чтобы это было логично. Хочу, чтобы всё это оказалось правдой, чтобы завтра мне не пришлось весь день убирать, потом всю ночь печь, а после снова повторять всё сначала ради ничего. Марго не платит мне даже четверти того, что получает от неё остальной персонал. А принц… что ж, он это заслужил. Он не умрёт. Просто получит мою судьбу. Это меньшее, чего он заслуживает. Почему бы мне хотя бы раз не выбрать себя?

— Как мне заставить его выпить?

Ухмылка колдуна добирается до глаз, и у меня сводит желудок.

— Ты ведь пекарь, разве нет? Испеки ему торт, что-нибудь, что ему нравится. Заставь его съесть кусочек, и сама откуси вместе с ним. Магия свяжет вас. А потом живи своей жизнью, а остальное предоставь мне.

— Зная, что ты убьёшь короля?

Он пожимает плечами.

— Сними с себя эту вину. Я всё равно собираюсь это сделать. Так ты хотя бы что-то с этого получишь. Ну так что, девочка, есть идеи? Что-нибудь, чем можно соблазнить принца?

— Тыквенный пирог, — бормочу я. — Мамин тыквенный пирог. Он его обожал. Я помню рецепт.

— Превосходно, — Сормэн смотрит в окно, за которым ночное небо становится цвета индиго. — Фестиваль уже в самом разгаре. Тебе лучше приниматься за готовку, юная леди. А мне пора немного размять ноги.

Прежде чем я успеваю всё осмыслить, он выходит за дверь, оставляя меня с флаконом. После его ухода я ещё долго сижу на месте, мысли вихрем крутятся в голове. Это безумие. Мне вообще не следует даже задумываться об этом.

Вместо этого я встаю и иду в ванную, смываю муку с лица и переодеваюсь из рабочей одежды в единственное платье, которое у меня есть, светло-голубое, с длинными рукавами и коричневым корсажем на шнуровке. Закалываю волосы подходящим бантом, — единственным, который у меня есть, и спускаюсь обратно вниз.

Теперь в пекарне тихо. Агор и Рэя уже ушли на фестиваль. Я двигаюсь по знакомому помещению, доставая ингредиенты, которые знаю наизусть. Тыква, яйца, молоко, корица, имбирь, мускатный орех, гвоздика и одна из оставшихся незапечённых основ для пирога, которые мы приготовили сегодня утром. Смешать всё вместе не занимает много времени, именно так, как учила меня мама.

От аромата у меня урчит в животе, пока я выкладываю начинку в основу. Я вспоминаю, как мама приносила свои пироги во дворец, а принц, тогда ещё мальчишка, сказал, что ничего вкуснее в жизни не ел.

Тяжело сглотнув, достаю флакон из кармана и поднимаю его к свету. Жидкость внутри переливается, словно звёздный свет. На мгновение я колеблюсь. Затем думаю о Марго, сидящей в доме моего отца и пересчитывающей деньги, заработанные пекарней моей матери, и о Мэйбл, смеющейся надо мной в припорошенном мукой фартуке. Думаю о принце, который, даже не задумавшись, поставил подпись и лишил меня будущего, после чего откупориваю флакон и выливаю содержимое в начинку. Жидкость бесследно исчезает, полностью смешиваясь с пряностями. Я ставлю пирог в духовку, затем иду в кладовую, где нахожу старую корзину и застилаю её чистой тканью.

Когда всё готово, осторожно укладываю десерт в корзину, щедро поливаю оставшейся карамелью и добавляю ложку сливок, кладу две вилки и бутылку игристого вина, которую берегла для особого случая.

Но ведь это и есть особый случай, правда? Ночь, когда я уничтожу принца.

ГЛАВА 3

Обычно одна мысль о том, чтобы пойти на фестиваль, вызывала у меня головокружительную панику и возвращала воспоминания о смерти папы, но сегодня вечером, к моему удивлению, ничего подобного не происходит. Наоборот, приближаясь к печально известной каменной арке, ведущей во Дворцовый район, я чувствую себя спокойнее, чем когда-либо.

Хотя с тех пор, как я была здесь в последний раз, прошло пять лет, всё выглядит точно так же, как в ту ночь. Между ступенчатыми зданиями натянуты фонари, а дорога усыпана упавшими лентами и конфетти. Войдя, перевожу взгляд на танцоров в масках, кружащих огонь на помостах, и на площадку, где фейри с обнажённым торсом покрывают фиолетовой и серебряной краской для полуночного парада.

Прежняя я была бы заворожена, но со временем всё утратило свой блеск. Возможно, это проклятие взросления, а может, слишком большое количество смертей окрасило всё вокруг в серый. Я знаю лишь одно: мне не хочется останавливаться ни у одного прилавка. Я просто пробираюсь сквозь толпы причудливо одетых орков и людей в масках с перьями, прохожу мимо шутов на ходулях, пока не добираюсь до фонтана в центре парка.

Хватаю серебряную маску, которую кто-то оставил лежать на крышке мусорного бака, и закрываю ею глаза. Не бог весть что, но сойдёт. Он всё равно, скорее всего, меня не узнает. Прошли годы, да и я никогда не была кем-то важным. Всего лишь очередная незаметная подданная. Я всегда это ненавидела, но сегодня такая безымянность сыграет мне на руку.

Мне требуется ещё всего десять минут, чтобы найти его в окружении группы знатных женщин. Он прислонился к колонне высокого здания так, будто оно принадлежит ему, а его лицо блестит от следов мерцающей помады, оставленных поцелуями поклонниц. Растрёпанные тёмно-каштановые волны волос обрамляют золотую маску, сдвинутую наверх. Он выше остальных в своей компании: трёх мужчин и двух женщин, облачённых в шелка, которые, вероятно, стоят больше моей годовой зарплаты. Даже смеются они без всякой сдержанности. Громко и развязно.

Когда приближаюсь, компания расступается передо мной, не отрывая глаз от своего принца, словно ожидая, что я поспешу пройти мимо. И только когда пытаюсь протиснуться между ними, они поворачивают ко мне недовольные взгляды.

— Осторожнее, — достаточно громко, чтобы услышали все вокруг, говорит один из мужчин, — прислуга заблудилась.

Карий взгляд принца Рубена останавливается на мне, и сердце трепещет. После того случая я видела его только на изображениях. Мы с Агором использовали их как мишени для дартса.

— Будь добрее, — говорит Рубен своему долговязому туповатому приятелю, который прижимается ко мне всем телом, вероятно, пытаясь запугать. — Она явно заблудилась.

Глубоко вдохнув и ткнув мужчину локтем в живот, что тут же выдаю за случайность, я натягиваю на лицо тщательно отрепетированную улыбку и протягиваю корзину. Пора играть свою роль.

— Прошу прощения, Ваше Высочество. Я просто должна была вас увидеть.

Его взгляд скользит к одной из спутниц, а насмешливая ухмылка ясно показывает, что шутка здесь я. Он принимает от неё бокал вина, пока все они безуспешно пытаются сдержать смешки и продолжают кружить вокруг него.

— Я испекла вам пирог, — говорю, когда он даже не удостаивает меня ответом и вместо этого закатывает рукава рубашки.

Он улыбается, но улыбка не касается глаз. Не так, как пять лет назад.

— Это очень мило с твоей стороны, можешь оставить его у…

— Это тыквенный пирог, — добавляю я, и одна из женщин рядом с ним, со звёздными глазами и такими же серебристыми волосами, хмурится и поспешно встаёт рядом. Так близко, что её рука касается его руки. — Когда-то он был вашим любимым.

Его самодовольное выражение трескается, весёлый блеск в глазах сменяется растерянностью. Остальные смеются ещё громче, но принц пристально меня разглядывает. Он склоняет голову набок и делает шаг вперёд, рукой удерживая свою сверкающую спутницу позади, а затем, прищурившись, спрашивает: