Я перевожу взгляд на фонтан, где трое гоблинов играют на флейтах и барабанах, а феи кружатся на булыжной мостовой, расплёскивая вино из маленьких кубков. Высокие каменные здания утопают в красках, а люди перегибаются через перила балконов, выходящих на улицы, и размахивают шёлковыми флагами и лентами.

В этом году мне впервые разрешили прийти на фестиваль, а знание того, что принц тоже будет здесь и мой папа будет отвечать за его охрану, означает, что у меня наконец-то появится возможность поговорить с ним.

Высокий мужчина в цилиндре и костюме в тонкую полоску пятится от одного из прилавков.

— Эй! — кричу я как раз вовремя, чтобы он успел удержать равновесие и не опрокинул мои коробки на землю.

Я быстро догоняю Рэю, оставляя Мэйбл плестись позади.

Прилавки потрясающие. Мы проходим мимо одного, где колдуны жарят попкорн с помощью карманного дракончика размером не больше ладони.

— Какой милый, — шепчу, поравнявшись с Рэей, и оглядываюсь через плечо на его крошечную красную чешую.

Вот бы мне такого.

— Очаровательный, — произносит Рэя с энтузиазмом губки для мытья посуды.

— Тебе не нравится фестиваль?

— Слишком много народу, — бормочет она и протискивается сквозь очередь к прилавку пикси-шоколатье, растянувшуюся до самой дорожки. — Я просто слишком много раз на нём была.

— Ну да, конечно. Ты, наверное, была уже на сотне таких, — говорю, кивая, хотя в глубине души совершенно не понимаю, как подобный фестиваль вообще может когда-нибудь надоесть.

— На сотне? — переспрашивает она, выгибая тёмную бровь и искоса глядя на меня. — Сколько, по-твоему, мне лет? Этот фестиваль проходит раз в год.

Я пытаюсь не рассмеяться, но всё равно фыркаю.

— Прости.

Она ухмыляется.

— Ещё бы. А, вот мы и пришли. Место не такое удачное, как в прошлом году, но сойдёт.

У меня скручивает живот. В это время в прошлом году мама ещё была жива и сама занималась прилавком. Она была любимым пекарем короля и королевы, но когда всего две недели спустя она умерла, Рэя не смогла в одиночку справляться со всеми заказами. Я пыталась занять мамино место ради папы. Он вложил в пекарню столько денег, но сколько бы я ни практиковалась, моя выпечка никогда не получалась такой же вкусной, как у неё.

Мы проходим мимо эльфа, который жарит липкие шашлычки из говядины, и подходим к нашему прилавку. Сверху натянут розовый навес с нашим логотипом в виде венчика и пирога. Я ставлю коробки на переднюю витрину и тяжело вздыхаю.

— Я пошла. Скоро вернусь, — Мэйбл с грохотом бросает коробки на прилавок.

— Подожди, — окликает её Рэя, но безвкусное оранжевое платье Мэйбл и заколотые локоны уже исчезают в толпе.

Я цокаю языком.

— Мы ведь больше не увидим её до конца фестиваля, да?

Рэя качает головой.

— Чёртова девчонка. Я говорила твоему папе, что лучше заплатить Агору, чтобы вместо неё пришёл он, но тот настоял на своём.

— Согласна, — признаюсь я. — Вместе мы бы всё это расставили меньше чем за двадцать минут.

— Ага, но твой папа хотел, чтобы Мэйбл научилась хоть немного работать. Хотя она бы не поняла, что это такое, даже если бы эта самая трудовая дисциплина ударила её прямо по лицу.

Я фыркаю от смеха.

— Ты права. Но не переживай. Я буду рядом всю ночь, чтобы ты могла мной командовать.

— Я хотела, чтобы ты тоже насладилась фестивалем. Вы с Мэйбл должны были сменять друг друга.

— Я и так знала, что она свою часть работы не выполнит. Всё нормально, я не против. Просто рада, что я здесь.

Полные губы Рэи растягиваются в широкой улыбке, и она ободряюще сжимает моё плечо. Я раскладываю выпечку и хлеб по витринам и начинаю обслуживать покупателей, пока она заканчивает приготовления. Спустя два часа, когда мы почти всё распродали, Рэя наконец улыбается и велит мне идти наслаждаться остатком фестиваля.

Я снимаю полосатый фартук, бросаю его в тележку и хватаю оставшуюся слоёную булочку.

— Спасибо, Рэя, — говорю я с сахарно-сладкой улыбкой.

Обычно я бы настояла на том, чтобы остаться и помочь всё убрать, но времени на встречу с принцем у меня почти не осталось.

Вскоре я нахожу отца. Он стоит в центре толпы рядом с принцем Рубеном, лицо у него раскраснелось, а челюсти напряжены.

Я вижу его не впервые. Мне не раз доводилось глазеть на него, когда мне выпадала удача бывать во дворце, но сейчас он выглядит счастливее. От улыбки в уголках его тёмно-карих глаз появляются морщинки, обнажая жемчужно-белые зубы. Белая рубашка с золотой вышивкой расстёгнута у воротника, а рукава закатаны до локтей, открывая загорелые предплечья.

Мой папа стоит позади него, пока Рубен забирается на ящик и берёт флейту, которую протягивает ему один из музыкантов, а затем подносит её к губам. Он играет с такой искусностью, что удивляюсь не только я, но и вся собравшаяся толпа, которая дружно ахает, когда он эффектно завершает мелодию, вызывая всеобщие восторженные крики.

Криво усмехнувшись, он с пожатием плеч возвращает флейту мужчине. Рядом с ним квартет эльфов внезапно заводит скрипки, и принц прыгает на траву, хватает за руку какую-то женщину и кружит её с такой уверенностью, что моя собственная тут же испаряется.

Я осторожно подбираюсь ближе, нервно теребя манжету своего синего платья, припорошенного пудрой. Он вообще меня помнит? Те несколько раз, когда мы сталкивались, наши встречи были настолько мимолётными, что я сомневаюсь. Мэйбл замечает меня, когда я пытаюсь спрятаться за проходящей мимо компанией, и что-то шепчет папе на ухо. Тот машет мне, подзывая к себе.

О боги. Ну, была не была.

Я пытаюсь пригладить светлую косу, но выбившиеся пряди уже пушистым ореолом обрамляют лицо, а тонкие волоски липнут к щекам. Я даже не смотрелась в зеркало с тех пор, как вышла из пекарни, и кожу всё ещё покрывает испарина. Вытираю верхнюю губу тыльной стороной рукава, руки дрожат. Слежу взглядом за принцем, когда он принимает маленькую фляжку с выпивкой от проходящей мимо женщины, и тихо смеюсь, когда мой отец вмешивается, грозит ему пальцем и суёт фляжку обратно незнакомке. Из-за музыки я не слышу, что он говорит, но в его непреклонном взгляде, том самом, которым он обычно смотрит на меня, когда я его разочаровываю, и без слов понятно, что его это не забавляет. Папа достаёт собственную карманную фляжку и протягивает Рубену. Тот делает глоток, а потом неловко роняет её на землю. Отец наклоняется, чтобы поднять её, и выпрямляется как раз в тот момент, когда я подхожу к ним.

— Привет, милая. Рэя всё ещё у прилавка? — папа быстро обнимает меня одной рукой, его губы касаются моего лба, а сам он бросает косой взгляд на принца, который увлечённо разговаривает с мужчиной носящего талисман.

— Да. Мы почти всё распродали, так что Рэя сказала, что я могу идти, — бормочу, не сводя глаз с принца, чей золотисто-карий взгляд вспыхивает, когда мужчина достаёт колоду карт Таро.

— Хорошо! Мэйбл сказала, что вы опоздали с подготовкой.

— Немного, — признаюсь я сквозь стиснутые зубы, сверля Мэйбл взглядом.

Папа смеётся, и его глаза тут же устремляются ко мне.

— Рэя, полагаю. Что на этот раз? Доводила ленточки до совершенства?

— Расстановку тартов, — отвечаю я, и мы оба посмеиваемся.

Папа похлопывает меня по спине, но уже не смотрит на меня. Его плечи напрягаются, пальцы скользят к потёртой коже рукояти меча, а суровый взгляд останавливается на худощавом мужчине, который продолжает раскладывать карты перед принцем.

Рубен поворачивается к нам, и моё сердце пропускает удар. Вблизи он ещё красивее, чем я помню. Резкая линия челюсти, каштановые глаза и слегка кривоватый нос действуют на девушек как кошачья мята. Крошечный шрам в форме креста украшает его губу и каким-то образом только делает его привлекательнее, а когда он улыбается мне, шрам растягивается в тонкую линию.

— Погоди, я тебя раньше видел.

Переливы его голоса растапливают что-то внутри меня. Я знаю, что это глупая влюблённость, у которой нет ни единого шанса оказаться взаимной, но фантазия слишком сильна, чтобы хотя бы не попытаться.