— Уля, Христом-богом прошу, молчи! Иди! Иди шагай! У нас яйца не проданы, шейх ждёт! Ты хочешь, чтобы мы вернулись в Россию без денег?

Стас в это время тоже шёпотом, но с отчаяньем:

— Ульяна, ты сейчас договоришься до того, что нас отсюда вынесут в золотых коврах и закопают в песке! Молчи!

— Ну окей. Окей! Если нельзя рыбку из фонтана, тогда ты мне её купишь! — обращаюсь я к Диме с вызовом. — Пойдёшь на рынок и купишь мне такую же, золотую.

Дима открывает рот, но не произносит ни звука. Я поворачиваюсь к Стасу:

— Или ты, Стася! Ты ведь такой заботливый, такой правильный! Ну купи мне рыбку! Я что многого у вас прошу? Вы же без ума от меня! Вы же оба на меня смотрите, как на богиню! Так докажите! Купите богине рыбку!

Стас закрывает глаза и сильно вдыхает носом. Дима скрежещет зубами, но молчит. Они оба стоят, как памятники. Я разочарованно машу рукой:

— Вот и вся ваша любовь, значит, да? Вот она, ваша страсть! Молчите! Ну и молчите дальше! Сама себе рыбу куплю!

Я показываю размер руками, максимально далеко друг от друга:

— Вот такой длины! Возьму вот такую, чтобы все мои желания исполнялись сразу! Раз — и у меня вилла! Два — и у меня леопардовые шубы! Три — и у меня новый список мужчин вместо вас, болванов!

Дима с тревогой смотрит на охрану, которая начинает переглядываться. Потом на меня:

— Ульяна, я куплю тебе рыбу! Просто сделай шаг в сторону кабинета.

— Нам надо продать яйца. А то мы уже на грани своей яйценосной жизни, — шёпотом говорит Стасик, у которого начинает дёргаться глаз.

Я фыркаю, но, видя, что оба готовы вот-вот упасть от отчаяния, делаю шаг. Потом второй. Дима не отпускает мою руку, и я чувствую, что они просто боятся, что я сбегу обратно. Но я сдаюсь, хотя настроение портится.

— Ладно, ведите меня к шейху. Но помните: вы мне должны. А если вы забудете про рыбку, я вам напомню.

Стас и Дима молчат, и в этом молчании слышится: «Бля, за что нам это».

Мы идём по коридору, а я всё-таки оглядываюсь на фонтан. Он такой красивый, этот фонтан. Но я теперь знаю: моя рыбка будет лучше. Потому что она будет моя. И желания будет исполнять.

Ульяна. Напротив нас, за столом, который больше похож на алтарь, восседает шейх. Имя ему, кажется, Рашид. Выглядит он, мягко говоря, не очень: старый, пузатый, с бородой, которая могла бы служить ковром для мышей.

Я мысленно вздыхаю и смотрю на этого старпёра:

«Ну где мои сказки про молодого, горячего шейха с горящими глазами? Опять не судьба. — по инерции смотрю на Стасика и Димыча. — зато рядом они. — Стас сидит такой напряженный, что вот-вот лопнет, губы поджаты, смотрит на шейха, как на личного врага. Дима же пытается изображать спокойствие, но его нервно подергивающиеся веки выдают его с головой. — И кого мне выбрать? Может монетку кинуть? Хотя с моим везением в любовных делах, она встанет ребром».

Тут мои мысли прерывает переводчик. Мужичок по имени Фарид, весь в дорогом, но мятом костюме, нервно поправляет очки и говорит:

— Шейх Рашид… э-э… он говорит, что эти яйца Фаберже… они фальшивые. Дешевая имитация.

В кабинете повисает такая тишина, что слышно, как мухи жужжат за окном (если бы они тут были). Стас медленно поворачивает ко мне голову.

— Что? — его голос звучит так, будто он съел лимон. — Фальшивые? Да быть не может! Мы их купили на аукционе в Европе!

Дима нервно смеется, пытается отвести глаза:

— Может… может, шейх ошибся? Или это такой местный прикол? Пусть увеличительное стекло возьмет, посмотрит еще раз.

Я смотрю на братьев, потом на этого пузатого шейха, который что-то важно говорит и грозит пальцем. Внутри меня всё кипит. Я вскакиваю.

— Уважаемый шейх Рашид! — мой голос звенит от возмущения. — Вы явно ошиблись, честное слово! Посмотрите в свою лупу внимательнее! Я эти яйца у них… (тыкаю пальцем в Стаса и Диму) …стыбзила! Так что я точно знаю, что они настоящие. А теперь, будьте добры, выкладывайте деньги. Без них я отсюда ни ногой!

Стас и Дима смотрят на меня так, будто я внезапно начала говорить по-китайски.

— А чего вы так смотрите? — возмущаюсь я, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Вы меня в чем-то подозреваете? Я просто хочу справедливости! Ну и денег!

Переводчик Фарид, кажется, вот-вот потеряет сознание. Он что-то выслушивает от шейха, бедный мужик явно в панике.

— Шейх… шейх сказал, что сделка отменяется, — выдавливает он. — Он не намерен платить за подделки. И просит вас немедленно покинуть помещение.

— Как отменяется?! — ору я, совершенно теряя самообладание. — Да он совсем обалдел?! Это настоящие яйца! А ваш шейх — просто жадный старый хрыч с маразмом! Он просто завидует, что у него таких нет!

Шейх что-то бормочет, тычет пальцем в яйца и явно что-то очень нехорошее говорит про нас. Стас и Дима переглядываются. Видно, что ситуация выходит из-под контроля.

— Уля, — шепчет Дима, — успокойся, пожалуйста.

— Не надо меня успокаивать! — ору я. — Мне нужны деньги! Я из-за этих яиц связалась с вами, двумя оболтусами! Вы мне про золотые горы рассказывали!

Стас быстро хватает яйца со стола, Дима хватает меня за руку. Они буквально отрывают меня от кресла и тащат к выходу.

— Просим прощения, уважаемый шейх! — бормочет Стас, кланяясь так низко, что чуть не касается пола. — Она просто… она очень эмоциональна! Солнечный удар, не иначе!

— Да-да, солнечный удар! — поддакивает Дима, таща меня за собой. — Просим прощения, за такое недоразумение. Всего доброго!

Я отчаянно брыкаюсь и кричу:

— Я без денег не уйду! Вы пожалеете! Я на вас жалобу напишу! И вообще, я с вами больше не связываюсь!

Но парни неумолимы. Пока они там кланяются и извиняются перед шейхом, я, пользуясь моментом суматохи, как истинный мастер маскировки, незаметно смахиваю со стола тяжелую золотую ручку с какой-то дикой гравировкой. Пусть это будет моя компенсация за моральный ущерб и нервные клетки.

Нас буквально выпихивают в коридор. Дверь за нами захлопывается. Я стою, крепко прижимая ручку к себе, и победно улыбаюсь.

— Ну что, — говорю я, — зато у нас теперь есть сувенирчик. А вы, два горе-бизнесмена, мне теперь должны ужин в самом дорогом ресторане города. И не только.

Стас смотрит на меня так, будто я — главная проблема в его жизни. Дима просто закрывает лицо руками и вздыхает.

— Уля, — говорит он злобно.— Ты чуть нас не угробила!