— Уля, подожди…

— Ульяна, стой.

Но я не останавливаюсь. Поднимаюсь на второй этаж, влетаю в гостевую комнату и захлопываю дверь. Прислоняюсь спиной к холодному дереву, закрываю глаза. Сердце колотится, как бешеное, в висках пульсирует.

Внизу слышу приглушённые голоса. Дима говорит жёстко, Стас отвечает с ленцой. Я зажимаю уши ладонями, но их слова всё равно просачиваются сквозь пальцы:

— Если ты ещё раз тронешь её…

— А что ты сделаешь, братец?

Я сползаю по двери и сажусь на пол. Обхватываю колени руками, утыкаюсь в них подбородком.

— Вот вам и яичный переполох! И как так вышло, что за такой короткий промежуток времени, я втюрилась?!

Быстро открываю рюкзак и достаю оттуда те самые яйца Фаберже. Алмазы блестят, как и мои слёзы, которые наворачиваются сейчас на глазах.

— Ну уж нет, я не собираюсь портить себе жизнь и отказываться от роскоши, из-за каких-то мужиков, — вытираю слёзы. — Как там говорят: «Любовь приходит и уходит, ломбард работает всегда». На дне рождения, когда здесь будет куча народа, я и свалю от них по-тихому. Продам яйца и больше меня никто не увидит. Отличный план Ульяна, главное чтобы он не пошёл по одному месту.Дорогие читатели, хочу напомнить у меня есть сообщество в Вк и канал в Максе. (Ссылка в шапке профиля)

Там вы можете узнать информацию о новых книгах, а так же посмотреть визуализацию персонажей и спойлеры. Всем хорошего настроения!

Стасик. Когда за рыжей захлапывается дверь, в гостиной повисает такая тишина, что было слышно, как тикают часы на стене. Я стою и смотрю на брата. Буравлю его взглядом, потому что я его знаю. Знаю лучше, чем кто-либо. Когда он что-то скрывает, он прикидывается шлангом, делает вид, что всё норм. Но его глаза — они всегда его палят. Зрачки расширяются так, что радужка почти исчезает. Вот и сейчас — он смотрит в стену, делает вид, что изучает трещину на обоях, а сам аж дрожит от нетерпения. Он знает, что я его раскусил, но продолжает играть в дурачка.

Я решаю поддеть. Не могу иначе. Эта его невозмутимость бесит больше, чем сам факт того, что мы опять «лайкаем» одну и ту же девку.

— И как она тебе? Знатно целуется, да? — я стараюсь говорить небрежно, но голос злой. — А может, и не только целуется хорошо…

Не успеваю договорить, как он толкает меня в плечо. Я теряю равновесие, и коньяк из моего стакана выплёскивается на пол, тёмной лужей растекаясь по паркету.

— Ты на что это намекаешь, Стася? — фыркает Димыч, и его голос звенит от напряжения. — С какого вообще перепугу ты решаешь, что она твоя, а?

Меня взрывает. Я резко разворачиваюсь, хватаю его за шкирку, притягиваю к себе. Наши лица в сантиметре друг от друга. Я шиплю сквозь зубы, чувствуя, как злость прёт из меня танком:

— Ты, может, ещё скажешь, что вы просто разговаривали о погоде? — цежу, пыхтя как дракон. — Я вижу, как ты на неё смотришь. Как пёс на кость. Я тебе её не отдам! Выкуси, Димыч. Найди себе другую бабу.

Он не отводит взгляд. В его глазах горит тот же огонь, что и у меня. Мы застываем в этой позе — я держу его за воротник, он вцепился мне в запястье. Дышим тяжело, как два зверя перед дракой.

— Отпусти меня, — говорит он тихо, но в этом шёпоте — сталь.

— А то что? — усмехаюсь я. — Что ты сделаешь, братишка?

Он резко вырывается, и мы сталкиваемся. Я толкаю его, он — меня. Мы натыкаемся на стул, он с грохотом падает. Я замахиваюсь, он блокирует, и мы сцепляемся в нелепой, неуклюжей борьбе. Никаких правил, просто два брата, которые ненавидят друг друга в этот момент всей душой. Он пихает меня к стене, я отвечаю локтем. Кто-то из нас задевает торшер, тот качается, отбрасывая пляшущие тени по стенам.

— Ты всегда так делаешь! — рычу я, пытаясь вывернуться. — Всегда лезешь туда, где я уже всё решил!

Мы боремся, пихаемся, толкаемся. В какой-то момент я оказываюсь на полу, Димыч нависает надо мной, сжимая кулак. Я смотрю на него и вижу не брата, а врага. Злейшего врага, который вечно хочет то же, что и я.

— Долбоящер, — злобно и громко смеюсь. — давай вмажь мне!

— Взаимно, — он опускает кулак и отступает.

Резко скидываю его с себя и поднимаюсь с пола. Мы стоим друг напротив друга, как два боксёра после раунда.

Димыч первый отводит взгляд. Он подходит к мини-бару берёт бутылку, наливает себе прямо в горло, не морщась.

— У тебя на неё патент? Или ты уже успел ей колечко надеть, пока я моргал? — его голос сочится ядом. — Она сама может решать с кем ей быть. И если ей нравится, как я с ней общаюсь, то это не твоё собачье дело.

Димыч ставит бутылку на место, глядя на меня поправляя воротник.  Он всегда так делает, когда нервничает, но хочет казаться крутым.

— Послушай меня, Димыч, — говорю я, чеканя каждое слово. — Я не отступлю. Я на неё серьёзно настроен. И если ты думаешь, что я просто уступлю тебе, потому что ты мой брат, то ты глубоко ошибаешься. Ты для меня в этом вопросе — не брат. Ты — соперник.

— Ой, какие страсти! Значит, так и запишем: Стасик объявил войну. — он делает шаг ко мне, и мы оказываемся лицом к лицу.  — Но я тебя обрадую: я тоже не собираюсь сдаваться. Она — та самая, и я это чувствую.

Мы стоим, сверля друг друга взглядами. Я вижу в его глазах отражение своей собственной злости. Мы оба — два упрямых барана, которые всегда хотят одно и то же.

— Ладно, — продолжает Димыч, совершенно спокойно.  — хватит мериться струями. Предлагаю по-другому. Пусть Ульяна сама решает с кем ей быть. Мы не будем мешать друг другу. Никаких подстав, никаких наездов.

Я усмехаюсь. Предложение неожиданное, но в нём есть что-то правильное.

— Хорошо, — киваю я. — Пусть выбирает.

Он протягивает руку, несколько минут смотрю на него, а затем пожимаю её. Мы обмениваемся взглядами, полными вызова.

— Договорились, — кивает Димыч.

Я разворачиваюсь, топаю в свою комнату. На середине лестницы останавливаюсь, оборачиваюсь и добавляю, не скрывая усмешки:

— Только не плачь потом, когда она выберет лучшего.

— Это я тебе скажу, — доносится мне в спину.

Я закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и выдыхаю. Внутри всё гудит, а у меня на лице появляется дурацкая, маньячная улыбка.

«Эта Ульяна — та ещё головная боль. Но она стоит того, чтобы за неё побороться. Даже если придётся драться с собственным братом, — я усмехаюсь. — если Димыч, хочет вести честную игру, то пусть ведёт, я лично не собираюсь этого делать. Я сделаю всё, чтобы она выбрала меня».

Прошёл час. Может, чуть больше. Я лежу на кровати, смотрю в потолок, но перед глазами — только она, моя рыжуля. Её смех, её запах, её губы. Димыч, конечно, сейчас сидит у себя и строит планы. Ну-ну. Пусть строит.

Я решаю, что пора действовать.

Встаю, открываю шкаф, беру чистое банное полотенце. Оно пахнет свежестью, а в голове — не самые приличные мысли. Топаю в ванную, только не в свою. Нет. Мне нужно кое-куда в другое место.

Подхожу к двери Ульяны. Сердце колотится, как бешеное. Нажимаю на ручку — и она поддаётся. Дверь не заперта.

«Сектор приз на барабане», — мысленно усмехаюсь я. На лице расплывается ухмылка, которую я даже не пытаюсь скрыть. Оглядываюсь по сторонам — Димыча не видно. — Интересно кого она ждёт, если дверь не закрыла? Ну, кто первый встал того и тапки».

Захожу внутрь. Комната Ульяны пахнет её духами — сладкими, с нотками ванили и чего-то тёплого. Везде её вещи: расчёска на столике, серёжки, лёгкий шарф, брошенный на кресло. А из ванной доносится шум воды. Она там.

— Так мне повезло вдвойне, — шепчу я сам себе.