— Ну, — хихикаю я протяжно, вертя ручку перед собой. — Так что, ресторан? С вас — оплата. С меня — эксклюзивный трофей.

Стас буквально искрит. Он поворачивается к Диме, и его глаза мечут молнии.

— Это твоя вина! — рявкает он так, что я вздрагиваю (даже больше, чем от слов шейха). — Ты же говорил, всё под контролем! Ты же уверял, что он клюнет на нашу утку!

Димыч, который до этого пытался выглядеть невозмутимым, тут же теряет остатки самообладания. Его лицо искажается злостью.

— Чего? — сквозь зубы цедит он. — Нехрен на меня всё сваливать! Ты тоже был в курсе! Сам-то что сделал, кроме того, как надулся, как хомяк на крупу?

Я ошарашенно хлопаю глазами. Они что, реально сейчас начнут драться прямо здесь? В этом дворце, полном охраны? Это уже какой-то новый уровень безумия.

— Эй, вы чего? — вмешиваюсь я, пытаясь разрядить обстановку. — Да ладно вам! Подумаешь, яйца… Мне, честно говоря, уже пофиг на них. Главное, что у меня есть вот это! — Я демонстративно достаю из кармана золотую ручку. — Красота, да? Стоит, наверное, как дорогой самолет. Продам, и вам немножко перепадет. Так уж и быть, поделюсь. Но губы не раскатывайте — большая часть моя, я её добыла с риском для жизни и нервов!

Стас поворачивается ко мне. Его злость, которая была направлена на Диму, переключается на меня с такой скоростью, что я едва успеваю моргнуть. Его лицо словно окаменело, но в глазах бушует настоящий ураган. Он смотрит на меня, потом на ручку, потом снова на меня. Мне становится не по себе. Он буквально трясется от ярости.

— Ты… — начинает он, но осекается. Потом резко разворачивается и, не сказав больше ни слова, уходит прочь по коридору, оставляя нас позади. Его шаги отдаются эхом, как удары молота.

Я смотрю ему вслед, растерянная. Что это было?

Дима, не теряя ни секунды, хватает меня за руку. Его хватка крепкая, почти болезненная.

— Идем! — шипит он, таща меня за собой. — Идем, пока он не спохватился, что ручка пропала! А то тогда нам точно конец будет!

Я едва поспеваю за ним, ноги путаются, а сердце колотится от пережитого стресса и этой внезапной спешки.

— Да чего вы взъелись друг на друга опять? — пытаюсь я отдышаться, пока меня тащат по этому бесконечному коридору. — Да сдались вам эти яйца! Ну, не получилось, бывает! Ещё и на меня злость свою срываете! Я что, виновата, что шейх — жлоб?

Дима останавливается на секунду, оборачивается ко мне. Его глаза горят смесью усталости и раздражения.

— Уля, — говорит он, и в его голосе нет ни капли прежней легкости, — ты ни фига не понимаешь! Дело не только в яйцах. Это всё намного сложнее, чем тебе кажется. Просто иди и молчи.

И он снова тащит меня куда-то вглубь этого дворца, оставляя меня в полном недоумении и с тяжелой золотой ручкой в руке. Что же там такое сложное, черт возьми? И почему я оказалась крайняя?

Минут сорок спустя, мы заваливаемся в номер самого дешёвого отеля и у меня волосы встают дыбом. Серьезно? Одна-единственная кровать на троих?! Я смотрю на это убожество с продавленным матрасом.

— Так, мальчики, стоп! — заявляю я, решительно скрестив руки на груди. — Я в этом бомжатнике на полу спать точно не собираюсь. Кровать моя, и точка! А вы двое устраивайтесь как хотите: хоть валетом на этом диване, хоть под ним ковриком.

Стас даже не спорит. Он с размаху плюхается на потертый, пропахший пылью диван так, что пружины жалобно взвизгивают, и шумно, со злостью выдыхает. Его лицо просто перекошено от бешенства.

— Это всё ты! — рявкает он, резко поворачиваясь и тыча пальцем в Диму. — Ты вообще думал своей пустой башкой, когда покупал эти чертовы яйца Фаберже на европейском онлайн-аукционе?! Гений криминала чертов!

Димыч заводится с пол-оборота. Его глаза мечут искры, челюсть сжата так, что скулы ходуном ходят. Он подскакивает с места и отвечает ему не менее злобно:

— А чего ты на меня орешь?! Такой умный нашелся — взял бы и поехал туда лично.

— Да я бы слетал! — орет Стас, вскакивая с дивана и размахивая руками. — Но ты же бил себя пяткой в грудь, что всё под контролем! Что сайт проверенный!

— Заткнитесь оба! — не выдерживаю я.

Я со злости топаю ногой об линолеум так, что аж эхо идет по комнатке. Смотрю на них круглыми глазами и повышаю голос до предела:

— Может, хватит уже орать?! У меня от вашего визга уже в ушах звенит! Лучше нормально объясните, что вообще такого произошло?!

Дима тяжело дышит, пытаясь остудить пар из ушей, отворачивается к окну, а потом резко бросает:

— Да то! Мы купили эти яйца… Нам зуб давали, клялись, что они подлинные! Через гребаный онлайн-аукцион. Обычно мы на торги сами ездим, лично всё лапаем, через лупы рассматриваем, а в этот раз не срослось. Пришлось участвовать в интернете. И заплатили за них… фальшивыми деньгами. Которые сами же напечатали.

Стас злобно усмехается, кривя губы в ядовитой улыбке:

— Не «мы», а ты, Димыч! Я лично с самого начала догадывался, что вся эта онлайн-лавочка — сплошная туфта для лохов. И вот результат: мы сидим в какой-то заднице мира с фальшивыми, никому не нужными яйцами и абсолютным нолём в кармане! Хорошо хоть, додумались не настоящее бабло сливать, а свои художества.

Я перевожу ошарашенный взгляд со Стаса на Диму, потом обратно. Мои брови взлетают куда-то на уровень волос.

— Стойте… То есть вы хотите сказать… — я делаю паузу, пытаясь уложить этот бред в голове, — что вы покупаете дорогие, подлинные, антикварные вещи на аукционах за фальшивые бумажки, а потом перепродаете их за самое что ни на есть реальное, звенящее бабло?!

Дима хмуро кидает на меня взгляд и бурчит:

— Да. Только цену при перепродаже делаем намного дороже. Бизнес, Уля. Ничего личного.

Я сначала хлопаю глазами, а потом меня пробирает на дикий, искренний смех. Я хватаюсь за живот и едва удерживаюсь на ногах:

— Ой, не могу! — хохочу я, тыча в них пальцем. — Да вы же чистой воды аферисты! По вам плачет не просто тюрьма, по вам рыдает строгий режим с конфискацией всего имущества!

Дима багровеет от моего смеха, делает шаг ко мне и злобно цедит:

— Кто бы говорил про тюрьму, а?! Сама в мой дом залезла посреди ночи, воровка на доверии!

Я открываю рот, чтобы выдать ему всё, что думаю о его манерах, но Дима резко разворачивается на каблуках и решительно направляется к выходу из номера.

— Ты куда это собрался?! — кричит ему вслед опешивший Стас, подскочив с дивана.

Димыч дергает за ручку двери и бросает через плечо сухим, холодным тоном: