– Мадам, – начала я, стараясь дышать ровно, – зачем вы рассказали мне это? Почему сейчас?

31

– Вы с Эдрианом стали непозволительно близки…

– Непозволительно… – тихо повторила я, все еще пытаясь сдержаться.

– Именно так, – твердо произнесла мадам Эберлейн. – Стены этого замка видели слишком много горя. Я боюсь, что вы пострадаете, мисс Ася. Возможно, уже слишком поздно, но я хочу предостеречь вас. Без силы дракона Эдриан вынужден жениться на принцессе Андорры. Подумайте, что ждет вас в этом случае? Участь фаворитки?

– Возможно, есть какой-то способ, чтобы соединить их, – упрямо возразила я, опуская голову, чтобы скрыть от Матильды пунцовые щеки. – Ведь дракон очнулся.

– Возможно, – согласилась мадам, и я с надеждой снова подняла глаза. – Но это означает вашу смерть. Я не хочу, чтобы Его Величество платил такую цену ради государства и подданных. Он сотни лет искал способ оживить дракона и, честно говоря, я рада, что до сих пор не воссоединился с чудовищем.

Матильда закусила губу, чтобы унять эмоции, а потом продолжила чуть смягчившись:

– У вашей истории нет счастливого конца, моя девочка. Даже если предположить, что вы каким-то чудом останетесь жива, всегда есть вероятность, что однажды появится Истинная и вы канете в забвении, как моя дорогая Элоиза. Драконы Ингизора жестоки со своими подданными и беспощадны к своим возлюбленным.

– Что же вы предлагаете? – упавшим голосом спросила я.

– Уехать. Вы можете уехать в Андорру и поселиться в моем имении. В чужих землях монстр внутри вас будет бессилен, а Эдриан сможет, наконец, обрести душевный покой, женившись на леди Бриссак.

– С чего вы взяли, что он обретет покой? – сдерживать внутренний хаос было все труднее.

– Подумайте, мисс Ася, – голос Матильды был исполнен терпения. – Этот мальчик страдал слишком долго. Он не подает вида, но он ослаблен и не в силах нести ту ответственность, что взвалил на себя, – за свой народ, за грехи отца, за свои собственные.

– Свои собственные?! – я вскочила на ноги и гнев, бушующий в моей груди наконец прорвался наружу.

– О каких грехах Эдриана вы говорите, мадам? Разве младенец может отвечать за свои поступки? Разве он мог контролировать свои инстинкты? Вы ничем не отличаетесь от его отца — такая же жестокая! Вы считаете Эдриана монстром?

– Никогда! Я воспитывала его как собственного сына и никогда не считала его монстром! – Матильда тоже вскочила. Она больше ничем не напоминала чопорную аристократку: в глазах застыла боль, на ресницах дрожали горькие слезы, которые мадам сдерживала сотни лет.

– Но вели себя именно так! – я смотрела на нее с осуждением.

– Дракон убил мою дочь! – выкрикнула Матильда и разразилась рыданиями, опустившись на пол.

Я хотела подойти, коснуться ее плеча, сказать хоть что-нибудь, но замерла в шаге от мадам. Ее дочь погибла триста лет назад. А Эдриан все это время жил, расплачиваясь за то, чего не мог ни предотвратить, ни понять. Разве трехсот лет не достаточно?

– Он был всего лишь младенцем, – прошептала я и выбежала из комнаты. В груди все горело и сжималось от невыразимой боли.

В каком же аду жили обитатели замка все эти годы. По сравнению с ним моя безрадостная жизнь в клинике казалась вполне обычной. Я тяжело вздохнула. Нужно найти Эдриана и сказать ему, что он все это время ошибался. Даже если смерть дочери Эберлейнов произошла из-за дракона, в этом нет его вины. Он должен знать, что дракон – не чудовище. Он сам – не чудовище.

Смахнув слезы, я бросила взгляд на дверь в покои Матильды. Возможно, я была слишком жестока с ней, но не стану просить прощения, пока не увижусь с королем. Внутренности сворачивало от тоски и болезненной вины, но я знала, что это не мои чувства, а дракона. «Все хорошо… Эдриан, – впервые я обратилась к нему по имени, – ты не виноват. Ты ни в чем не виноват!»

– В чем не виноват? – голос короля выдернул меня из мрачных мыслей.

Замерев на ступеньках, я устремила взгляд на Эдриана, стоявшего внизу. В памяти тут же замелькали картинки минувшей ночи, и густая краска залила мое лицо и шею.

Он не чудовище.

Мне больше нечего бояться.

Мы найдем выход вместе.

Робко улыбнувшись ему, я сделала шаг навстречу.

– Эдриан… – тихо произнесла я, судорожно сжимая перила. И в тот же миг он оказался рядом, напряженно вглядываясь мои глаза. Мне так много хотелось сказать, ладонь непроизвольно потянулась к его щеке, но Эдриан остановил движение у самого лица.

– Так, так, так… – раздался насмешливый женский голос, и я растерянно огляделась в поисках источника звука. – Это и есть истинная причина, по которой вы откладывали мой визит, Ваше Величество? Похоже, вы стремитесь повторить бесславный подвиг своего отца.

У подножья лестницы стояла ослепительная брюнетка с диадемой на голове. Блестящие локоны цвета воронова крыла струились по плечам, соблазнительно оттеняя белизну кожи в глубоком декольте дорожного платья, и спускаясь чуть ниже тонкой талии. Разве на свете могла найтись хотя бы одна женщина, способная сравниться с этой незнакомкой красотой?

Камилла

Она смотрела на меня с холодным любопытством, как смотрят на неожиданную помеху в заранее просчитанной партии.

Я перевела взгляд на Эдриана. Избегая моего взгляда, он спустился к прибывшей.

– Знакомьтесь, мисс Анастасия, это леди Камилла Бриссак, принцесса Андоррская. Моя невеста.

«Моя невеста», неслышно повторила я. Выражение лица Эдриана оставалось беспристрастным.

– А это… – Эдриан повернулся к Камилле, намереваясь представить ей меня.

– Моя племянница, – позади послышался спокойный голос Матильды. – Рада приветствовать вас в Ингизоре, Ваше Высочество. Меня зовут Матильда Эберлейн, я была фрейлиной вашей покойной тетушки. Ваши вещи отнесут в покои.

Матильда подала знак и тут же от стены отделилась пара лакеев, которые бодро подхватили дорожные сумки Камиллы, и поспешили наверх.

– Не помню, чтобы у вас были братья или сестры, мадам, – холодным тоном произнесла прибывшая.

– Анастасия – племянница моего мужа, – невозмутимо ответила Матильда. – Как вам должно быть известно, род Эберлейнов достаточно плодовит.

Камилла медленно склонила голову набок в знак согласия. Окатив меня ледяным взглядом, она подхватила юбки и величественно прошествовала по лестнице. Матильда коротко сжала мою ладонь и последовала за принцессой. Эдриан даже не посмотрел в мою сторону, когда шел вслед за ними.

Я осталась одна в опустевшем холле. Почему-то я думала, что стоит рассказать Эдриану, что знаю его тайну, как все магическим образом изменится. Но правда состояла в том, что ему нужна не я, а дракон. Дракон, которого он не может получить, не убив меня.

Вынужденный брак? Кто поверит в это, глядя на Камиллу? Только что они стояли рядом, восхитительно прекрасные в своей монаршей надменности, и выглядели идеальной парой. А то, что случилось между нами этой ночью… Я тихо простонала, закрыв глаза. Ведь я сама пришла… Так, почему бы королю не побаловать себя напоследок? Эта мысль причиняла мне нестерпимую боль.

Внутри отчаянно запекло. Это дракон давал о себе знать, но я не хотела отзываться. Если бы я могла вырвать его из себя, сделала бы немедленно. Я не хотела чувствовать его. Почему все самое человечное, что было в Эдриане, заперто в звере, а все чудовищное – в прекрасном мужчине? И почему я должна ощущать чужую вину и терзания?

Дракон не унимался, разгоняя жгучую кровь по моим венам.

– Прекрати, – попросила я его. – Прекрати. Прекрати! ПРЕКРАТИ!

Мой крик разлетелся по гулким коридорам замка, из дверей в столовую выглянула служанка, но тут же спряталась обратно. Дракон затих, и я смогла глубоко вдохнуть.

Нужно уходить! Немедленно! Пусть женится на своей Камилле! Для этого ему не нужен дракон. Возможно, мадам Эберлейн права – я уйду достаточно далеко, связь Эдриана с драконом оборвется. Мадам говорила, что у нее есть дом в Андорре. Но до него еще нужно добраться, а мне невыносимо находиться в этом жутком замке уже сейчас! И помощь Матильды, которая так радостно приветствовала принцессу, и так снисходительно – меня, не нужна.