Хотя… Со мной и раньше происходило что-то подобное. В детском приюте я рассказывала воспитателям о своих ярких сновидениях, но они не воспринимали меня всерьез. А когда я начала бродить по ночам, они наказывали меня, запирая на целый день в пыльной кладовой. Мне было так страшно одной, я плакала и просила выпустить меня, но никто не приходил на помощь. Даже приёмные родители отказывались от меня. Взрослые думали, что я специально сбегаю по ночам, а дети сторонились, считая меня слишком странной, чтобы приглашать в свои игры.

Я никому не могла рассказать о том, что вижу во снах, никто не слушал. Постепенно я смирилась и перестала говорить о снах, замкнулась и не реагировала на людей. Но бродить по ночам не переставала. Поэтому в день моего совершеннолетия меня поместили в психоневрологический интернат, как неизлечимо больную.

В реальном мире я всегда была взаперти. И даже в мире моих снов ничего не изменилось. Сейчас я заперта в своем теле и не могу пошевелиться. Клетка сменилась, но это все еще клетка. Единственный раз, когда я чувствовала себя свободной и счастливой, был полет дракона. От ярких воспоминаний сердце радостно замерло, а потом ускорило бег. А сегодня, чувствуя в своих руках магию дракона, я впервые поняла, что могу на что-то влиять, что у меня есть силы, что я часть этого мира. И вот теперь отнимут и это.

От безысходности на глаза навернулись слезы и крупными каплями медленно стекали по щекам, оставляя мокрые следы. Эдриан посмотрел на меня и внезапно остановил коня. Мы уехали так далеко, что и замок, и прилегающая к нему деревня скрылись из виду. Мы стояли на краю утеса, откуда открывался вид на огромное лазурное озеро.

– Прости… – произнес Эдриан еле слышно и, опустив поводья, большим пальцем свободной руки, осторожно вытер мои слезы. – Знаю, ты считаешь меня чудовищем, но у меня нет выбора.

Что это значит? И почему в его голосе столько боли? Я пристально смотрела на короля и чувствовала, как каждая клеточка моего тела плавится от теплоты его взгляда. Трепетные крылышки сотен бабочек щекотали сердце, заставляя надеяться, что этот мужчина не причинит мне вреда. В то же мгновение его взгляд стал холодным и решительным.

Спешившись с лошади, он подхватил меня на руки и осторожно поставил на землю. Показалось, что его руки слегка задержались на моих плечах. Но вот он отпустил меня, и громко свистнув, прогнал лошадь.

– Верь мне, – сказал Эдриан, снимая браслеты. А потом, отойдя на пару шагов, развел руки и создал в воздухе магическую формацию.

Мне стало страшно. Дракон уже пытался вырваться из меня тогда, в лаборатории, и это было очень больно. А что произойдет, если вытащить его насильно?

Солнце внезапно заволокло низкими грозовыми тучами, усилившийся ветер рвал подол моего платья, а вид Эдриана, в руках которого вспыхивали молнии, вселял ужас. Я беспомощно стояла в самом эпицентре разворачивающейся бури, без всякой возможности спастись.

Король направил ладони в мою сторону, и потянувшиеся лианы энергии заставили дракона встрепенуться. По позвоночнику пробежала крупная дрожь. Повинуясь импульсу, я выгнулась и распахнула руки. Мои кости трещали и сдвигались, а мышцы рвались, выпуская дракона. Когда кровь в венах вскипела, я закричала от невыносимой боли.

И вдруг ощутила, как дракон стал сопротивляться заклинанию, как пытался сжаться внутри, стараясь не навредить мне. В то же время он вынуждал меня отступать к краю утеса, чтобы выйти из формации. Чувствуя противодействие, Эдриан усилил натиск. Исходящие от короля волны хлестали мое измученное тело, сворачивая внутренности в тугой узел. Раздираемая в разные стороны, я снова отчаянно закричала. Колени подкосились, и я рухнула на землю, выплевывая сгустки крови.

– П… пожалуйста… – прохрипела я, прикрываясь рукой, как щитом.

Последнее, что я помнила перед тем, как потерять сознание, – Эдриана, бросившегося ко мне.

8

– Матильда, а ты уверена, что родила девочку? – приглушенный голос Эдриана доносился откуда-то издалека.

– Мой господин, – также тихо ответила Матильда после непродолжительного молчания. – Видят предки, мне бы хотелось, чтобы все было именно так, как вы думаете. Но я держала ее в руках и до сих пор помню тепло крошечного тельца…

Голос Матильды дрогнул, и Эдриан тихо выругался.

О чем они говорят и где я? Вокруг было так темно, что я не понимала, открыты ли мои глаза. Надо встать. Но даже мысль о движении причиняла дикую боль, и я невольно застонала. Кто-то тут же заботливо поправил холодную повязку на моей голове. Я ощутила теплое дыхание, знакомый древесный аромат и провалилась в небытие.

– Не понимаю, – голос Эдриана снова вернул меня в сознание. Теперь он звучал очень близко. – Это какой-то бред, Матильда! Она пользуется его силой, но так не должно быть. А если бы я не остановился, он убил бы ее. Чего он хочет?

Послышался тяжелый вздох Матильды.

«Нет, нет! Это не так! Дракон защищал меня, а Эдриан хотел убить!», – я хотела прокричать это очень громко, но способна была только на слабый стон. Кто-то провел костяшками пальцев по моей щеке, поправил одеяло и подушку. Я снова попыталась открыть глаза, чтобы понять, где нахожусь, но веки были слишком тяжелыми. По крайней мере, я жива. Пока.

– Возможно, она та самая? – неуверенно предположила Матильда.

– Я думал об этом, но не понимаю, как это возможно?! Это невозможно!

С каждым словом в голосе короля нарастали ярость и раздражение.

– Что ж… – послышался успокаивающий шепот мадам Эберлейн, – в это раз все обошлось, но вы знаете, как он жесток. Может быть, есть какой-то способ убить его, не причиняя вреда этой девочке? Она уже натерпелась, бедняжка. Нельзя допустить, чтобы она погибла, как моя дочь и Элоиза.

Дочь Эберлейнов убил дракон? Не может быть. Он согревал меня в холодном замке, делился со мной магией, защищал от злобного Эдриана. Дракон не мог никого убить. Мое сердце сжалось от ужаса в ожидании ответа короля.

– Ты понимаешь, о чем просишь, Матильда?! – раздраженно ответил Эдриан. – Он нужен мне живым. Любой ценой!

– Вы правы, Ваше Величество, простите, – голос Матильды звучал бесцветно.

Послышался звук удаляющихся шагов и легкий стук закрывшейся двери.

Рядом кто-то вздохнул. Под тяжестью тела промялась кровать. Мои пальцы сжала чья-то ладонь, и сердце забилось в панике. Это не мадам. Я помню прикосновение ее легких рук, это не они.

– Кто же ты такая? – прозвучал задумчивый голос моего мучителя, леденящим ужасом сдавливая мою грудь. Если бы не растерзанное тело, я бы уже бросилась прочь из проклятого замка. Но все, что я могла сделать прямо сейчас – задержать дыхание. Только бы он не заметил, что я очнулась.

Внезапно другой рукой Эдриан потянулся к моей шее. Я сглотнула, ожидая худшее, но он всего лишь поправил прядь моих волос.

– Я обязательно что-нибудь придумаю, – прошептал он совсем рядом, окутывая меня пряным древесным ароматом. – Верь мне.

Он тоже вышел, а я еще долго прислушивалась шорохам к темноте. Верить ему? О, я не сомневаюсь, что он найдет способ убить меня. А что тогда будет с драконом? Они считают дракона опасным, и только я знаю, что это не так. Но кто станет слушать сумасшедшую? В этом мире у меня есть только дракон, а у него – только я. Нельзя допустить, чтобы ему причинили зло. Я должна спасти его! Любой ценой. Тишина медленно обступила меня, и я снова провалилась в сон.

В следующий раз меня разбудил луч яркого утреннего солнца, дерзко прорвавшегося сквозь плотные портьеры. Медленно открыв глаза, я огляделась. Комната была незнакомой. С потолка по четырем углам огромной кровати, в которой я лежала, спускался балдахин из роскошного тяжелого бархата глубокого синего цвета и нежно-белой органзы. Вдоль каменных стен стояли кованые подсвечники с десятком обгоревших свечей. А рядом с кроватью на неудобном деревянном стуле сидел мужчина.

Наткнувшись на него взглядом, от неожиданности я резко приподнялась и тут же рухнула на подушки, едва сдержав крик от пронзившей боли. Закусив губу, я отдышалась, чувствуя, как на лбу выступили крупные капли пота, и вновь посмотрела в сторону.