Как глупо. Запястья нестерпимо жгло и я, наконец, сделала то, что откладывала целый день – заплакала. А где-то глубоко внутри меня бесновался дракон.

5

Добравшись до своей коморки, я с головой накрылась одеялом. Может быть, если я усну, то, наконец, проснусь в палате, где все так знакомо и предсказуемо? Мне до чертиков надоел этот волшебный мир, в котором то меня засовывают в страшного дракона, то дракона – в меня.

Резкий стук в дверь заставил меня сесть в кровати и тут же зажмуриться от яркого утреннего солнца. Я думала, что ночь только началась, а она уже закончилась.

– Доброе утро! – в комнату вошла Матильда. – Его Величество попросил осмотреть ваши раны.

– Очень мило с его стороны, – буркнула я, опуская ноги на пол.

Чуда не случилось. Я все еще здесь, пленница злобного хозяина замка и носитель огромного огнедышащего дракона. Обреченно вздохнув, я перевела взгляд на руки. Кожа на запястьях покрылась волдырями, некоторые лопнули, покрывшись засохшей коркой, все нестерпимо болело. Не очень-то это похоже на сон. Скорее, на жуткую реальность.

Мадам Эберлейн, поджав губы, оценивала повреждения, а потом тихо вздохнула и сочувственно сжала мое плечо. От неожиданности я вздрогнула и недоверчиво посмотрела на женщину.

– Спускайтесь. Позавтракаете, и я обработаю ожоги, – Матильда неловко улыбнулась.

– Ваш король запретил попадаться ему на глаза, – я помахала перед мадам обожженными руками, словно это все объясняло. – Что же мне делать?

– Полагаю, вам лучше спуститься к завтраку, – похоже, к мадам Эберлейн вернулась ее невозмутимость.

Она ушла, а я вновь осталась наедине с мыслями. Этот странный сон и не думал заканчиваться. Надеясь, что свежий воздух немного разгонит мои мрачные мысли, я шагнула на балкон. Прохладный осенний ветер тут же подхватил и растрепал мои волосы. Возможно, где-то там, в моем мире, я стою на краю крыши и вот-вот рухну вниз, но здесь, куда бы я ни посмотрела, мое сердце взволнованно трепетало от невероятной красоты видов.

Внизу резко захлопнулись оконные створки, и я вздрогнула. Перегнувшись через перила, я поискала глазами источник звука и на втором этаже увидела, как кто-то одернул занавеску. Кажется, именно там находилась лаборатория Эдриана.

От мысли о нем, я зажмурилась и присела на корточки. Вчера он видел меня голой, а потом я сама пришла к нему ночью. К мужчине, у которого уже есть невеста. О чем я только думала?! Я взъерошила волосы. Ничего, однажды все прояснится, а пока главное – держаться подальше от короля, а заодно и от всех остальных. Мало ли, на что способен дракон во мне. Вдруг он захочет кого-нибудь сожрать, удержат ли его браслеты? Я с сомнением осмотрела свои руки и в этот момент по позвоночнику пробежала легкая дрожь. Дракон подслушивает мои мысли?

– Ладно, чудовище, давай дружить, – произнесла я вслух. – Мы можем славно провести время. Если ты не будешь нападать на людей, я обещаю найти способ выпустить тебя на свободу. Идет?

Прижав ладонь к груди, я прислушалась. По телу разлилось приятное тепло. Решив, что это знак согласия, я распахнула шкаф, чтобы одеться к завтраку.

Льняные бриджи, нижняя юбка, сорочка и, наконец, темно-синее платье в пол с квадратным вырезом и узкими рукавами. Женщины в этом мире знали толк в пытках. Зачем им, интересно, столько слоев одежды? Справившись со всеми подвязками, я взглянула в зеркало и застыла. Оттуда на меня внимательно смотрела незнакомка с благородными чертами лица. Строгое платье подчеркивало высокую грудь и узкую талию. И только взлохмаченные волосы напомнили мне, что это я. Заплетая косу, я ступила в мягкие кожаные туфли и осторожно приоткрыла дверь. Похоже, Эдриан был уверен в силе браслетов и поэтому не приставил ко мне ни одного стражника. Это вызывало смешанные чувства.

С одной стороны, я была рада такой свободе, с другой – боялась ее, ведь в клинике, за пределами палаты меня всегда кто-то сопровождал. Отгоняя тревожные мысли, я добралась до столовой, где уже приятно пахло выпечкой, и нерешительно замерла на пороге.

Матильда сидела за столом напротив седовласого мужчины, похожего на обнищавшего дворянина в своей безрукавке поверх холщовой туники и темных брюках, заправленных в высокие кожаные сапоги. Матильда заботливо промокнула его губы салфеткой, когда я предупредительно откашлялась.

Оба повернулись в мою сторону. Мадам Эберлейн смерила меня придирчивым взглядом и одобрительно кивнула. Я облегченно выдохнула и перевела взгляд на мужчину, гадая, как правильно его поприветствовать. К моему изумлению, он внезапно вскочил на ноги, опрокинув стул, и уставился на меня ясными глазами, полными слез.

Он пытался что-то сказать, но слова не шли, и он жестами просил Матильду помочь ему. Я смущенно улыбнулась, желая успокоить мужчину. В клинике я встречала людей с расстройствами речевого поведения. Иногда, во время сильных эмоций, они начинали задыхаться, пытаясь что-то сказать, и тогда я мягко улыбалась и тихонько брала их за руку. Наверное, это им помогало чувствовать опору, и они успокаивались. Не ожидала, что и здесь я встречу кого-то похожего.

– Нет, Альберт, нет, ­– терпеливо произнесла Матильда, – это не она.

Я застыла в недоумении, а Альберт продолжал потрясенно мотать головой, не обращая внимания на текущие по щекам слезы.

– Прошу прощения, мисс Анастасия, ­– Матильда обошла стол, подняла стул и усадила на него мужчину. – Это мой муж и он… немного удивлен, увидев вас. Он всегда так реагирует на юных леди.

Матильда обхватила ладонями лицо мужа, заставив его посмотреть на себя.

­– Это не она, дорогой, – тихо произнесла она, нежно целуя его в лоб. – Мне очень жаль.

Голос мадам Эберлейн надломился, она на несколько мгновений застыла, прижавшись лбом к мужу, а я виновато улыбалась Альберту, чувствуя себя неловко.

Наконец он успокоился, и, не переставая оглядываться на меня, вышел из столовой.

Матильда проводила его взглядом и, прижав ладони к щекам, выдохнула.

– Присаживайтесь, – проговорила она, отодвигая стул.

Я попыталась возразить, но она остановила меня коротким жестом. А потом взяла ткань, пропитанную целебным раствором, и приложила к моим ранам. Боль сразу стихла. Перестав сопротивляться, я наблюдала, как бережно она смазывала мои ожоги. Вчера мадам Эберлейн казалась мне сухой и неприступной, а сегодня я усомнилась в своих выводах.

– Это ремедиум, – тихо произнесла Матильда, – все заживет очень быстро. И еще раз простите за случившееся. У нас с Альбертом была дочь. Она… погибла на его глазах. Но он все еще не может смириться с потерей. С тех пор его рассудок помутился, и он перестал говорить.

Я понимающе кивнула. Мне знакомо это состояние бесконечной тоски, когда хотелось молчать и прятаться от реальности в фантазиях.

– Давно это произошло? – спросила я, с сочувствием глядя на мадам.

– Больше трехсот лет назад, – ответила она.

– Триста лет?! – воскликнула я. – Но как это возможно?

6

Я во все глаза смотрела на Матильду. Сколько же ей лет? А хозяину замка? Он выглядит ненамного старше меня. Мадам Эберлейн удивленно приподняла бровь.

– Что вас так удивляет? Разве в вашей стране люди живут иначе?

– Я не слышала ни о ком, кто дожил хотя бы до ста пятидесяти, – растерянно ответила я.

Матильда, проверив надежность компрессов на моих руках, убрала со стола все бинты и мази и поставила передо мной тарелку молочной каши.

– Ешьте, – сказала она, нарезая хрустящие ломтики хлеба, – иначе и вы не доживете. Долгая жизнь – не всегда благословение, но она того стоит.

Я благодарно улыбнулась и набросилась на еду. Когда рядом не было Эдриана, а я не превращалась в дракона, этот мир казался просто чудесным. Сегодня за окном светило яркое солнце, столовая была наполнена аппетитными ароматами, мне было тепло и уютно. Если это сон, то я не хочу просыпаться. Только бы он снова не превратился в кошмар.