Судя по всему, колдун привел меня на кухню. В очаге потрескивал огонь, но тепла от него было удивительно мало. Рядом аккуратной стопкой лежали одинаковые по размеру поленья — ровные, будто подогнанные одно к другому. На деревянных полках вдоль стен стояла глиняная посуда: вся по местам, вся по размеру. На полу в таком же порядке расположились чугунные котлы, горшки и деревянные кадки.

Всё было очень чисто и правильно. Слишком правильно для кухни. Здесь ничего не кипело, не сохло у огня, не пахло похлёбкой или свежим хлебом.

Я сидела на краю лавки, не решаясь положить руки на стол. Гладкая столешница казалась холодной и чужой. С потолка свисали светильники, оплывшие воском. Похоже, их часто зажигали, но сейчас, в разгар дня, свечи были потушены. Свет – бледный и неуютный – проникал в кухню через два огромных окна.

– Как ты пробудила дракона? – мужчина чеканил каждое слово.

Я бессильно вздохнула. Он уже спрашивал.

– Говорю же, я не собиралась пробуждать никаких драконов. Это сон, понимаете? Видимо, очень крепкий. Раньше у меня не было таких реалистичных видений. Наверное, врач изменил протокол лечения…

– Проклятье! – мужчина выругался, ударив ладонью по поверхности стола.

Я вздрогнула и испуганно посмотрела на него. Трехдневная щетина, покрывавшая упрямый подбородок, вызывала смутное желание провести по ней рукой. Испугавшись такой дерзкой мысли, я снова уставилась в пол.

Ситуация нелепее не придумаешь. Сижу в каком-то средневековом замке, разговариваю с варваром, умеющим укрощать драконов магическим лассо, и мечтаю коснуться его. Сумасшедшая.

– Прошу прощения, мой господин.

В кухню неожиданно вошла женщина.

– Мне доложили, что вы прибыли с гостьей. Приготовить покои для вашей невесты?

Невесты? Я недоуменно уставилась на женщину, а потом перевела взгляд на того, кого она называла «мой господин». На его лице мелькнула досада.

– Это не она, Матильда, – мужчина устало потер переносицу. – Леди Бриссак со свитой прибудет через месяц. Время есть. Присмотри за… гостьей, я сейчас вернусь.

Он вышел, и мы с Матильдой остались вдвоем. Я поспешно вскочила, и женщина смерила меня неодобрительным взглядом. Еще бы! Ведь единственной моей одеждой был плащ. Представляю, что она могла подумать.

Матильда выглядела лет на пятьдесят. Ее все еще можно было назвать красивой, если бы не жесткий взгляд и сурово поджатые губы. Седые пряди в педантично уложенной прическе усиливали ощущение неприступности. Она стояла с прямой спиной, простое, но строгое темно-синее платье в пол подчеркивало ее аристократичную осанку.

– Меня зовут мадам Матильда Эберлейн. С кем имею честь?

Я поежилась от надменности, звучащей в ее голосе.

– Я… Эм… Меня зовут Ася, – промямлила я, судорожно вцепившись в ткань плаща.

– Ясно, – мадам Эберлейн закатила глаза и снисходительно хмыкнула. Я снова села на место, зябко поджав босые ноги. Неожиданно в районе груди разгорелось пламя, опускаясь все ниже и наполняя тело приятным теплом. Дракон! Он не исчез. Каким-то образом он остался внутри и, едва почувствовав холод, согрел меня. Я прижала руки к груди, надеясь, что он сможет ощутить мою благодарность за такую неожиданную заботу. Теперь мы в одной команде. В этом странном мире я отчаянно нуждалась в друге. Пусть даже и в драконе.

Из задумчивости меня вывела чашка ароматного супа, которую мадам Эберлейн поставила передо мной.

– Уверена, вы проголодались, мисс, – сухо сказала она, сервируя стол.

Действительно, очень хотелось есть. Я осторожно взяла ложку. Поем, согреюсь и подумаю, как отсюда сбежать.

В том, что бежать необходимо, я не сомневалась. И хозяин замка, и эта его мадам наводили ужас своим высокомерием. Зато воспоминания о полете дракона наполняли мое сердце радостью.

На самом деле мне всегда снилось что-то подобное: зелень бескрайних лесов, яркая радуга, пьющая воду из горного ручья, цветущие луга. Во снах я любила бегать босиком по траве, ощущать прохладу утренней росы. Стоя на краю высокого утеса, я раскрывала объятия навстречу теплому ветру. Мне так хотелось, чтобы он подхватил меня и унес далеко-далеко…

Правда, потом оказывалось, что утес – это карниз крыши психиатрической клиники, а я снова бродила во сне. Говорят, меня всегда успевали поймать в самый последний момент, до того как я сделаю шаг в пустоту. Однажды лечащему врачу надоели ночные побеги и меня заперли в одиночной палате. Это жуткое место. Я сопротивлялась, плакала, обещала исправиться и быть хорошей. Мне поверили, но когда я снова оказалась на крыше, больше не выпускали. Надели смирительную рубашку, назначили курс сильнодействующих препаратов. Я перестала видеть сны, в которых чувствовала себя по-настоящему счастливой, и целыми днями лежала в кровати, глядя в окно.

Сегодня, впервые за долгое время, я снова ощутила вкус жизни. И если для этого придется стать драконом, что ж.

Я им стану.

3

– Эй! – мужчина пощелкал пальцами перед моим носом. – Меня слышно?

Требовательный голос хозяина замка вырвал меня из размышлений. Ой, кажется, он что-то сказал, а я пропустила. И теперь, слегка присев, чтобы быть со мной на одном уровне, он с едва скрываемым раздражением смотрел мне в глаза.

Проглотив кусок хлеба, я поспешно вскочила на ноги и уставилась на мужчину. Сердце гулко билось в груди, заглушая все звуки на свете. Он пугал до дрожи в коленях. От одного только колючего взгляда хотелось бежать и в то же время остаться.

– Да… Да, конечно, сэр, – пискнула я и откашлялась, стесняясь своего дрожащего голоса.

Мужчина выпрямился и презрительно оглядел меня с головы до ног. Обнаружив, что я стою босиком на каменном полу, он с досадой поморщился.

– Будешь жить в северной башне. Матильда, приготовь ее комнату. И подбери ей… какую-нибудь одежду.

Мадам Эберлейн присела в легком реверансе, а я схватила мужчину за руку.

– Что значит «жить»? Я не хочу у вас жить. Я же не пленница, да?

– Как только я верну себе дракона, ты можешь отправляться ко всем чертям, – произнес он с плохо скрываемым раздражением.

– Дракона? – переспросила мадам, и в ее голосе явно слышалось потрясение. Такое сильное, что чашка выпала из её рук и с неприятным гулким эхом покатилась по каменному полу.

– Матильда, самообладание подводит и тебя, – тихо сказал мужчина, а я сжалась под ее недобрым взглядом.

– Прошу прощения, господин, – голос Матильды дрогнул. Пытаясь скрыть эмоции, она наклонилась за чашей. – Мне доложили о нападении дракона, но я сочла, что это очередной набег с восточных земель…

Мужчина медленно выдохнул.

– Так я сказал начальнику стражи. На самом деле наша гостья пробудила дракона. Только не знает как. Или говорит, что не знает, – с нажимом произнес он, не спуская с меня своих колдовских глаз.

Они оба – Матильда и хозяин замка – смотрели на меня так, словно я в любой момент могла стереть их с лица земли. А я могла?

Внезапно схватив мои запястья, он надел на них золотые браслеты с причудливыми узорами. Металл холодил кожу, а прикосновения длинных мужских пальцев заставили мои щеки пылать. Я нервно сглотнула.

– Что это значит? – спросила я осипшим голосом, но меня никто не слушал.

– Так она… Она и есть…? – похоже, самообладание действительно покинуло мадам Эберлейн. Ее шея покрылась пунцовыми пятнами, дрожащую от волнения ладонь она прижала к губам.

– Да, – кивнул мужчина, все еще не выпуская мои запястья из своих крепких рук, – наша гостья и есть дракон. И пока я не пойму, как это произошло, мисс Анастасия будет жить в северной башне, раз уж восточную она сожгла. А чтобы вам снова не пришла в голову еще одна разрушительная идея, – теперь он обращался ко мне, язвительно переходя на «вы», – вы будете носить эти браслеты.

С этими словами он поднес запястья к моим глазам и неожиданно оттолкнул. Я пошатнулась, чувствуя легкое разочарование. Да что это?! Почему он так завораживает меня?