Я прошёл через главный вход на College Walk.

Мне нужно было найти финансовый отдел, но где он находится, я понятия не имел.

Первого попавшегося студента я спрашивать не стал. Поймал мужчину лет шестидесяти с университетским бейджем.

— Excuse me. Student Financial Services?

Он посмотрел на меня, потом показал рукой в сторону восточной части кампуса.

— Kent Hall.

— Thank you.

Название мне ничего не говорило.

Я пошёл туда, куда он показал.

Через несколько минут нашёл Kent Hall. Старое университетское здание выглядело именно так, как должен выглядеть университет, который существует значительно дольше, чем большинство компаний на моей бирже.

Внутри я снова спросил дорогу.

— Мне нужно оплатить обучение студента.

Женщина за стойкой сразу уточнила:

— Вашего ребёнка?

— Нет.

Она подняла глаза.

Вот теперь я её заинтересовал.

— Тогда вам нужен Student Financial Services. Что именно вы хотите сделать?

— Оплатить человеку обучение.

— Полностью?

— Если получится.

— Вы спонсор?

— Нет.

— Студент дал вам доступ к своему счёту?

— Нет.

— Тогда вы не сможете получить информацию о его балансе.

— Мне она и не нужна.

Женщина замолчала.

— Я не хочу знать, сколько она должна. Я хочу внести деньги на её университетский счёт.

Теперь она смотрела на меня уже совсем внимательно.

— Вы родственник?

— Нет.

— Тогда нам понадобится достаточно информации, чтобы правильно определить студента. Одного имени иногда недостаточно.

Вот здесь возникла проблема.

Имя я знал.

Фамилию знал.

Где она учится — теперь тоже.

А университетского номера у меня, естественно, не было.

— То есть я не могу просто выписать Columbia University чек и написать её имя?

— Мы должны быть уверены, на чей счёт поступает платёж.

— А позвонить ей вы можете?

— Мы не обсуждаем данные студентов с посторонними.

— Я не прошу ничего обсуждать. Скажите ей, что какой-то идиот хочет заплатить за её обучение.

Она впервые улыбнулась.

— Так университетская система не работает.

— Очень жаль. В моей системе это заняло бы три минуты.

Я достал визитку и положил перед ней.

— Хорошо. Тогда скажите, что нужно сделать человеку, который хочет оплатить обучение другого человека законно, не получить ни одного её документа и желательно остаться неизвестным.

Она взяла визитку.

Посмотрела на имя.

Потом снова на меня.

Она взяла визитку.

Посмотрела на имя. Потом снова на меня.

И я увидел, как у неё в голове складывается совсем другая картина.

Мужчина за пятьдесят. Пальто дорогое, часы дорогие, акцент. Хочет анонимно оплатить обучение молодой женщины. Не родственницы. Ни доступа к счёту, ни номера студента, ни одного документа.

Я бы на её месте подумал ровно то же самое.

Она молчала и подбирала слова. Судя по лицу, у них на такие случаи есть инструкция и, возможно, отдельный телефон.

Я решил не ждать, пока она эти слова найдёт.

— Я понимаю, как это выглядит, — сказал я. — Не надо подбирать формулировку. Вы думаете, что я плачу женщине за то, за что мужчины обычно платят женщинам.

Она чуть покраснела.

— Я этого не говорила.

— Вы этого и не скажете. Вам по должности не положено.

Я положил ладони на стойку.

— Так вот. Эта девушка оказала мне услугу, и мне эта сумма ничего не стоит,но она рисковала многим

— И вы решили заплатить.

— Я решил, что деньгами я ей это не верну. Если я приду и предложу ей деньги, она встанет и уйдёт, и правильно сделает.

Я пожал плечами.

— А обучение — это не деньги. Это единственное, что у неё в жизни есть по-настоящему своё. И единственное,от чего она не откажется.

—

Женщина за стойкой довольно долго молчала.

Потом сказала:

— Хорошо.

И придвинула к себе клавиатуру.

—

Дальше пошла работа, Оказалось, что вариант есть, и вариант простой.

— Если ваш студент сейчас на втором году и первый год у неё оплачен, то следующий год вы можете внести заранее. Целиком. Мы принимаем предоплату.

— Сколько это?

— По её программе обучение около шестидесяти двух тысяч в год. Плюс обязательные сборы, страховка, административные — это ещё около десяти.

— То есть семьдесят два.

— Обычно люди вносят восемьдесят, чтобы закрыть всё с запасом. Так проще.

— А если получится переплата?

— Переплата не пропадает. Она остаётся на счёте студента и автоматически переносится на следующий семестр.

—

Я подумал.

— А если я внесу за два года?

Она посмотрела на меня.

— Технически можно. Деньги просто будут лежать на её счёте и списываться по мере начисления.

— То есть она их не потеряет.

— Не потеряет. Это её счёт. Даже если она переведётся в другой университет, остаток вернут ей.

Хорошая система. Мне понравилась.

— Теперь про анонимность, — сказал я.

Вот тут она покачала головой.

— Полной я вам не обещаю. Платёж проходит через систему, у него есть плательщик. Если студент зайдёт в свой кабинет и посмотрит историю, она увидит, что платёж пришёл, и увидит, откуда.

— Имя?

— В большинстве случаев да.

Я помолчал.

Я, честно говоря, рассчитывал на другое. Мне очень не хотелось, чтобы это выглядело как оплаченный счёт.

Но выхода не было.

— Ладно, — сказал я. — Пусть видит.

С идентификацией разобрались минут за двадцать.

Имя, фамилия, программа, год обучения. Женщина уточнила ещё пару вещей, которые я знал: возраст и то, что она из Бруклина. Этого хватило, чтобы система нашла ровно одного человека.

Мне не показали ни баланса, ни задолженности, ни одной цифры по её счёту. Я и не спрашивал.

— Сумма?

— Сто шестьдесят, — сказал я.

Она подняла глаза.

— Это два года.

— Да.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Оформляли ещё минут сорок.

Я сидел на неудобном университетском стуле, подписывал бумаги и думал о том, что за неделю чтобы доказать Андрею я заработал уже три миллиона.И что за деньги которые я все время заработал, мне пора чистить карму

Это была самая приятная трата за много лет.

Не потому, что я такой хороший. Я не хороший.

Просто в моей жизни очень редко бывает возможность сделать что-то, что нельзя пересчитать в проценты годовых.

Здесь пересчитать было нельзя.

—

Когда всё было готово, женщина протянула мне копию квитанции.

— Всё прошло, — сказала она. — Обучение закрыто до конца программы.

— Спасибо.

Я уже развернулся, когда она сказала мне в спину:

— Мистер Пахомов.

Я обернулся.

— За тридцать лет здесь я такого не видела ни разу.

Она подумала.

— Обычно люди платят за своих. А чужим — обещают.

—

На улице по-прежнему было сыро.

Я вышел на College Walk и пошёл к воротам мимо студентов с рюкзаками, велосипедов и бумажных стаканов с кофе.

В кармане лежала квитанция.

Через восемь недель весь этот кампус закроют, и никто из этих ребят с рюкзаками ещё не догадывается, что доучиваться они будут дома, у себя в комнате, глядя в экран.

А обучение оплачено на два года вперёд.

Пусть будет.

Я вышел из университета и понял, что с утра ничего толком не ел.

Через квартал попалось небольшое американское кафе — не ресторан и не забегаловка, а именно то место, куда утром заходят люди с ноутбуками, газетами и стаканами кофе размером с цветочный горшок.

Я сел у окна и заказал полный американский завтрак.

Минут через десять официант поставил передо мной тарелку, которой можно было кормить небольшую семью.

Два яйца — я попросил солнечной стороной вверх, чтобы желток оставался жидким. Рядом лежали три полоски хрустящего бекона, две небольшие свиные сосиски и горка поджаренного картофеля с луком. Отдельно принесли два толстых тоста, масло и маленькую баночку клубничного джема.