Человек не может заплатить наличными в кассе. Значит, он заплатит электронно. Электронные платежи получили за один квартал лет пять развития, причём в самых консервативных группах покупателей: продукты внезапно начали заказывать через приложение люди, которые до этого приложений в руках не держали. Плюс сто четырнадцать процентов.

Человек сидит дома. Значит, он играет, смотрит и сидит в сети. А за каждым часом этого сидения стоит железо: серверы, дата-центры, видеокарты. Кто-то должен всё это считать, и этот кто-то зарабатывает независимо от того, во что именно люди играют и что смотрят. Плюс сто девятнадцать процентов.

Вот и весь список. Доставка, связь, домашний спорт, платежи и железо под всем этим.

Я просто взял то, что произошло с людьми, и посмотрел, кто на этом зарабатывает.

Теперь о том, чего в этом списке нет.

Там нет ни одной компании, купленной по принципу «упало, значит, вырастет».

Я покупал не подешевевшее. Я покупал то, чей спрос вырос из-за катастрофы, а не вопреки ей.

И заодно скажу, чего я не купил, хотя оно валялось совсем дёшево и прямо просилось в руки.

Ни одной авиакомпании. Ни одной гостиничной сети. Ни одного круизного оператора.

Хотя именно они упали сильнее всех, и именно на них любитель в марте смотрел горящими глазами: минус восемьдесят процентов, ну куда же ниже.

Причин было три, и все скучные.

Первая. Никто не знал, сколько это продлится. Три месяца или три года. В марте ответа не было ни у кого, включая меня: я помнил общий ход событий, но не помнил, сколько именно продержатся ограничения в каждой отдельной стране.

Вторая. У этих компаний огромные постоянные расходы, которые не уменьшаются оттого, что клиентов нет. Самолёт стоит денег, даже когда он просто стоит. Отель, в котором никто не живёт, всё равно отапливают.

Третья, и главная. Чтобы выжить, им придётся занимать и выпускать новые акции. А каждая новая акция уменьшает долю тех, кто уже внутри.

То есть ты можешь угадать всё правильно, дождаться, пока компания выживет, и всё равно потерять половину. Просто потому, что за время твоего ожидания акций стало вдвое больше.

Об этом в марте не думал почти никто. Все смотрели на минус восемьдесят и считали, сколько будет, когда вырастет обратно.

Вот, собственно, и вся теория.

Я не буду делать вид, что это рецепт. Это не рецепт. Это моя личная система, собранная из четырёх обвалов,.

И она не спасает от главного. Она не говорит тебе, что именно случится. Она говорит только, что делать, когда ты уже понял, что случилось.

А понимают это единицы, и понимают поздно.

Мне в двадцатом было проще, чем всем остальным на планете, и я знаю это лучше кого бы то ни было.

Но знаете, что оказалось самым интересным?

Даже помня всё наперёд, я в марте трижды усомнился. Три раза сидел перед экраном и думал: а вдруг в этот раз пойдёт иначе? Вдруг я перешёл не в тот вагон, и здесь всё будет по-другому?

Руки у меня в марте дрожали примерно так же, как у всех.

Разница была только в одном. Я в итоге нажимал кнопку.

И вот это, а вовсе не знание будущего, единственное, чему у меня имело бы смысл поучиться.

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел на зелёные цифры.

В кабинете ровно гудели вентиляторы серверных стоек. Андрей, не поднимая головы, вбивал заявки, выверяя каждую долю лота.

— Игорь? — он на секунду отвлёкся от терминала и обернулся. — Ты в порядке? Начинаем набирать первый пул, как договаривались?

— Да, — сказал я и провёл ладонью по лицу. — Всё нормально. Набирай.

За стеной, в гостиной, Полина наливала девчонкам сок. На кухне тесть допивал свой чай, который он пьёт таким крепким, что в нём, по-моему, ложка стоит. Алиса, по случаю восьмого месяца, командовала всеми, кто попадался ей на глаза.

Рынок вернётся. Он всегда возвращается, это единственное, что он умеет делать наверняка. Акции своё отработают, миллиарды никуда не денутся.

А вот дом, который я в той жизни почти спалил дотла ради лишнего процента доходности, обратно не отрастает.

Деньги умеют ждать.

Люди за стеной — нет.

С двадцать четвёртого марта по четырнадцатое апреля мир жил сразу в двух временах.

В больницах было ещё начало. На бирже уже продолжение.

Города запирали целиком, безработица била рекорды, морги ставили во дворах рефрижераторы, а индекс, словно не читая газет, полез вверх. Никто тогда не знал, отскок это или передышка перед вторым дном. Знали только, что за три недели он вернул себе четверть.

24 МАРТА. ВТОРНИК

ИНДИЯ. Моди закрывает страну. С полуночи на карантин уходят миллиард триста миллионов человек.

ЯПОНИЯ. Олимпиаду в Токио переносят на 2021 год. Впервые в истории Игры не отменяют, а откладывают.

КИТАЙ. В провинции Хубэй начинают снимать ограничения. Первый намёк на то, что у карантина бывает конец.

УОЛЛ-СТРИТ. На следующий день после дна. S&P 500 +9,38%.

25 МАРТА. СРЕДА

МИР. 413 тысяч заражённых, 18 тысяч умерших.

МАДРИД. Выставочный центр IFEMA превращают в госпиталь. Там, где год назад стояли стенды, теперь ставят койки.

МОСКВА. 410 случаев. Город готовит инфекционные стационары.

ВАШИНГТОН. Белый дом и Сенат договорились о пакете помощи на два триллиона долларов. S&P 500 +1,15%.

26 МАРТА. ЧЕТВЕРГ

США обгоняют Китай и Италию и становятся страной с наибольшим числом заражённых в мире. Главный очаг — Нью-Йорк.

За неделю 3,28 миллиона американцев подают на пособие по безработице. Такого не было никогда.

УОЛЛ-СТРИТ. В тот же день S&P 500 +6,24%. Худшие данные по занятости в истории, и рынок растёт.

27 МАРТА. ПЯТНИЦА

ИТАЛИЯ. 919 смертей за сутки.

ЛОНДОН. Премьер-министр Борис Джонсон сообщает, что у него положительный тест.

ВАШИНГТОН. Трамп подписывает CARES Act на 2,2 триллиона.

УОЛЛ-СТРИТ. S&P 500 −3,37%. За неделю после дна рынок всё равно в плюсе на тринадцать с половиной процентов.

30–31 МАРТА

МОСКВА. Режим самоизоляции для всех. Из дома — в магазин, в аптеку, к врачу, на работу, если она разрешена. Остальное нельзя.

ВАШИНГТОН. На брифинге Белого дома звучит прогноз: от ста до двухсот сорока тысяч смертей в США даже при соблюдении всех ограничений.

УОЛЛ-СТРИТ. Март закрыт. От дна двадцать третьего — плюс пятнадцать с половиной процентов.

1 АПРЕЛЯ. СРЕДА

Никто не смеётся. S&P 500 −4,41%.

2–3 АПРЕЛЯ

МИР. Заражённых больше миллиона. Умерших больше пятидесяти тысяч.

ЕВРОПА. Больницы предупреждают, что в реанимациях заканчиваются препараты.

США. Центр по контролю заболеваний впервые советует американцам носить маски. Тканевые, самодельные, какие угодно.

6 АПРЕЛЯ. ПОНЕДЕЛЬНИК

ЛОНДОН. Бориса Джонсона переводят в реанимацию. Обязанности премьера временно исполняет Доминик Рааб.

УОЛЛ-СТРИТ. S&P 500 +7,03%.

7 АПРЕЛЯ. ВТОРНИК

МИР. 1,28 миллиона случаев, 72 тысячи смертей.

ТОКИО. Чрезвычайное положение в столице и шести префектурах.

МОСКВА. Больше пяти тысяч заболевших.

8 АПРЕЛЯ. СРЕДА

УХАНЬ. Через семьдесят шесть дней город открывают. На вокзалах очереди на поезда, в аэропорту взлетают первые самолёты.

Это главная новость апреля, хотя в тот день мало кто её так прочитал. Карантин, оказывается, конечен.

S&P 500 +3,41%.

9 АПРЕЛЯ. ЧЕТВЕРГ

ФРС объявляет ещё 2,3 триллиона кредитных программ — для бизнеса, для семей, для штатов и городов.

S&P 500 закрывается на двадцать четыре и семь десятых процента выше мартового дна.

10 АПРЕЛЯ. СТРАСТНАЯ ПЯТНИЦА

Биржа закрыта.

США переходят отметку в полмиллиона заражённых.

МОСКВА. 7 822 случая, за сутки плюс 1 124. Заместитель мэра Ракова говорит, что больницы и скорая работают на пределе, госпитализации за неделю выросли вдвое.

13 АПРЕЛЯ. ПОНЕДЕЛЬНИК