Около без четверти восемь на общий принтер возле ресепшена пришёл документ из кабинета Джона-младшего.

У них так устроено: у партнёров свои принтеры, но, если один занят или завис, система автоматически отправляет задание на ближайший свободный. Случается это постоянно. Секретарь забирает пачку и относит хозяину.

Паулина подошла к принтеру.

Взяла листы.

И прочитала первую страницу.

Документ назывался скучно.

«Внутренний меморандум. Предварительный расчёт».

Ниже стояла сегодняшняя дата.

А ещё ниже — два имени.

Моё и Андрея.

— Речь шла не о вас лично, — сказала Паулина. — Речь шла о договорености договоренности...

— Стоп.

Я поднял руку.

— О какой договорённости идёт речь?

В комнате стало тихо.

Паулина замолчала на полуслове и посмотрела на Андрея.

Алиса тоже посмотрела на Андрея.

Я посмотрел на Андрея.

—

Он сидел на краю дивана, выпрямив спину, и рассматривал собственные руки.

— Ну... — сказал он.

— Андрей.

— Вчера, после того как ты уехал, ко мне зашёл Джон-младший.

— Так.

— Он спросил, что я могу предложить фирме. Конкретно. И как мы...

— Стоп, — сказал я во второй раз. — Кто это — «мы»?

Он поднял голову.

И вот тут я увидел на его лице то самое выражение, которое бывает у взрослого человека в кабинете директора.

— Чёрт, Игорь. — Он развёл руками. — Я не могу тебе всё выложить. Ты сам мне запретил говорить.

Я молчал.

— Ты вчера сказал: организуй встречу и передай, что я приду не с идеей, а с предложением. Ты сказал: ничего из того, что ты мне рассказал, им говорить нельзя. Ни слова.

— Сказал.

— Ну вот я и не говорил и сейчас не могу.

—

Я откинулся на спинку.

Знаете, что в этот момент было самым неприятным?

То, что он прав.

Я вчера сам, своими руками, поставил зятя в положение человека, который знает всё, не имеет права сказать ничего и при этом должен что-то делать. Я дал ему невыполнимую задачу и ушёл довольный собой.

А он её выполнил. По-своему.

— Продолжай, — сказал я.

—

— Он спросил напрямую, — сказал Андрей. — Что именно мы можем предложить фонду. Я ответил, что могу изложить стратегию. Не источник — стратегию.

— И ты изложил.

— Изложил.

— Целиком?

Он помолчал.

— Не целиком. Но в общем виде — да.

Он посмотрел мне в глаза, и в его взгляде впервые за это утро не было ни растерянности, ни вины.

— И я предложил им тот же план, что и ты. Только расширенный.

Ты предлагал фонду стратегию на ближайшие два месяца.

Я предложил её на четыре.

То есть ты предложил ему - задумчиво сказал я

-Не совет.

-Не предположение.

-Не «мне кажется, рынок упадёт».

-Полный план.

-Какие позиции сокращать. Сколько оставить в деньгах. Где покупать защиту от падения. Какие отрасли рухнут первыми. В какие даты усиливать позицию. Когда начинать выходить.

и он этот принял ?

Нет он посмеялся и сказал что чтобы такое случилось с надо что бы небо упало на землю ..

-План сам по себе где? снова прервал я его

В сейфе- он пожал плечами

хорошо -я успокоился

И что за условия ?- спросила Алиса

— Первое: тридцать процентов от прибыли, полученной благодаря моей стратегии. Второе: я становлюсь старшим партнёром фонда, — спокойно сказал Андрей. — Буквально через час пришёл Джон-старший, и мы поговорили. Он всё время расспрашивал, что за информацию ты держишь и что может случиться. Он верит тебе, Игорь, но я сказал, что эта информация твоя, и я…

— Андрей. Короче.

— Мы ударили по рукам, — сказал он.

— Так мы никуда не продвинемся, — перебил я. — Мне нужен меморандум.

Тишина.

Паулина посмотрела на Алису.

Не на меня. На Алису.

Та едва заметно кивнула.

Тогда Паулина открыла свою маленькую сумочку, достала оттуда флешку и положила её на стол.

Андрей тихо охнул.

— Паулина.

— Мистер Андрей...

— Ты понимаешь, что ты сделала? Это до пяти лет по закону штата. До пяти.

— Я знаю, — сказала она тихо. — Но это неправильно. Вот...

— Андрей, заткнись, — рыкнула Алиса.

Он замолчал.

— Паулина, спасибо, — сказала моя дочь.

—

Я молча взял флешку и вставил её в ноутбук.

Двенадцать страниц. Без подписей. Шапка, дата, два имени.

Я начал читать.

Первая проблема, как следовало из документа, состояла в формулировке.

«Прибыль по стратегии Пахомова».

Мы произнесли эти слова вслух.

Но не определили их юридически.

А значит, определить их позже мог фонд.

Дальше начиналась настоящая работа.

Если я говорю: продавайте акции круизных компаний, — а через месяц они рушатся на семьдесят процентов, то вроде бы и заработок, и избежанный убыток связаны с моей рекомендацией.

Но юристы могут сказать иначе.

Продажа акций — обычное решение риск-менеджмента.

Если фонд и без меня обязан контролировать риски, значит, нельзя утверждать, что вся выгода принадлежит моей стратегии.

Часть результата — заслуга управляющих.

Часть — инвестиционного комитета.

Часть — риск-менеджеров.

Часть — общего портфеля.

А моя?

Вот её ещё предстояло определить.

Причём определять собирались они сами.

Второй пункт был ещё красивее.

Из той суммы, которую всё-таки признают результатом моей стратегии, предлагалось вычесть расходы.

На первый взгляд — абсолютно справедливо.

Только список расходов был замечательный.

Комиссии.

Стоимость исполнения сделок.

Премии по опционам.

Административные расходы.

Юридические услуги.

Вознаграждения управляющих.

Обязательные выплаты инвесторам.

И, наконец, накопленные убытки по тем позициям, которые существовали до моего появления.

Вот здесь я даже улыбнулся.

Представьте.

До меня фонд потерял на какой-то бумаге двадцать миллионов.

Я говорю: продавайте её и ставьте на дальнейшее падение.

Они на этом зарабатывают сорок.

Человек с улицы скажет: стратегия принесла сорок.

Их бухгалтер скажет: нет.

Сначала закроем старый убыток. Двадцать.

Остаётся двадцать.

Вычтем расходы.

Остаётся пятнадцать.

Теперь возьмём мои тридцать процентов.

Не двенадцать миллионов.

Четыре с половиной.

И всё законно.

Следующий пункт объяснял ещё больше.

Окончательный размер прибыли утверждает инвестиционный комитет.

То есть те же люди, которые должны мне деньги, сами решают, сколько именно они мне должны.

Неплохо.

Но самое красивое было оставлено для Андрея.

Повышение до старшего партнёра рекомендовалось оформить без предоставления доли в капитале управляющей компании.

Тут я мысленно снял шляпу.

Они собирались выполнить обещание буквально.

Сказать:

— Андрей, поздравляем. Теперь ты старший партнёр.

Дать новый кабинет.

Новую подпись в почте.

Возможно, повысить зарплату.

Посадить на совещаниях ближе к хозяевам.

Но ни одной акции управляющей компании.

Ни одного процента собственности.

Никакого права на капитал.

Никакой возможности влиять на владельцев.

Красивое кресло вместо доли.

Я откинулся . Черт бы побрал этот английский с его зубодробильными оборотами.

В сухом остатке .Научись включать телефон.

В восемь вечера вышла из офиса и начала мне звонить.