«Что она здесь делает?»

Я взглянул на ровные строчки и вздохнул, не пытаясь ничего скрывать или вилять:

— Ты больше недели пролежала подключённой к аппарату ИВЛ, без сознания. Состояние было критическим. Мы всё это время дежурили у тебя: я, Поля... Менялись по очереди, чтобы не оставлять тебя одну ни на минуту.

Катя сжала ручку крепче и, заметно дрожащими пальцами, вывела строчку ниже:

«Она должна уйти»

Полина, стоявшая у двери, всё поняла без лишних объяснений. Не издав ни звука и лишь едва заметно кивнув мне, она бесшумно выскользнула из палаты в коридор.

— Вот пойдёшь на поправку, станет получше — и она уйдёт, — спокойно, стараясь не взвинчивать ее и без того хрупкий пульс, ответил я.

Я попытался забрала у неё блокнот, но Катя снова потянулась к ручке. С третьей попытки она вывела два коротких слова, от которых у меня внутри всё невольно сжалось от сухой, горькой злости:

«Где Влад?»

Я лишь неопределенно пожал плечами.

— За всё это время он ни разу не появился, Кать, — произнёс я ровным, лишённым эмоций голосом. — Оно и понятно: куда тебя увезли скорые, он не знал. Но если бы у человека было хоть малейшее желание тебя найти... он мог бы выехать из квартиры, оборвать телефоны, спросить у Сергея. Хотя, опять же, далеко не факт, что Сергей стал бы с ним вообще разговаривать.

Катя ничего не ответила.

Она медленно, тяжело закрыла глаза. Из-под припухших век пробились слёзы — они покатились по бледным, впалым щекам, затекая прямо под силиконовый уплотнитель СИПАП-маски.

Мне даже не нужно было ничего спрашивать. Всё и так стало предельно ясно: несмотря на его трусость и то, как этот никчёмный человек фактически бросил её умирать в захламлённой квартире, она всё равно искала его глазами. Она всё ещё хотела его видеть.

Завибрировал телефон. На высветившемся экране замаячило имя Элизабет.

Я жестом показал медсестре Лене, что выхожу на пару минут, и переступил порог, возвращаясь из палаты в «жёлтую зону».

Мадам Зои к тому моменту уже перевели в обычную палату отделения терапии, но, насколько я понимал, связи с Полиной она не теряла и они продолжали общаться. Так что холл «жёлтой зоны» с его заветным диванчиком оставался практически в нашем распоряжении. В терапии лежало ещё человек восемь, но в коридоре постоянно находились только мы.

Я прижал трубку к уху и принял вызов.

— Привет, — без лишних прелюдий, с ходу перешла она к делу. — Скажи мне сразу: почему мы не играем на «Модерну»?

Я опустился обратно на диван и покосился на Полину.

Поля Элизабет недолюбливала. Не совсем понятно почему — в беспомощной Кате она соперницу не видела вовсе, а вот к Элизабет ревновала ощутимо и не скрываясь.

— Лиз, мы же с тобой это уже обсуждали, — произнёс я в трубку, устало потирая переносицу. — Акции слишком спекулятивные и опасные. Тебе ведь нужно показать совету директоров уверенный, железобетонный результат и доказать правильность нашей стратегии, верно?

Она промолчала. На том конце провода в слышалось лишь её мерное, чуть напряжённое дыхание.

— Вот мы его и показываем, — продолжил я, слегка понизив голос, чтобы не привлекать внимания в коридоре. — К тому же «Модерна» пока топчется на месте, а наш основной бумажный портфель уже подрос на тридцать процентов.

Я мельком взглянул на Полину. Она сидела на диванчике напротив, поджав ноги, и с откровенным недоверием наблюдала за моим разговором. Потенциальная доходность в десятки миллионов долларов её сейчас интересовала меньше всего на свете — её волновал только сам факт того, что далекая и влиятельная женщина звонит мне в любое время суток.

— Но Джон увеличивает позицию и продолжает покупать! — донёсся из динамика её тревожный, собранный голос.

— Он делает это на свой страх и риск, Лиз, — тихо, но твёрдо ответил я. — Мы докупили всего один раз

— А он докупил уже шесть и довёл портфель по «Модерне» до шестисот миллионов!

— Элизабет сделала паузу, шумно переведя дыхание. — Я знаю…

- Ты же понимаешь, насколько это опасно?-продолжил я. — Поэтому я туда и не лезу.

— Да, но сейчас растёт абсолютно всё! — в её голосе была усталость. — И моему отцу, и брату мало этого тихого, стабильного роста надёжных акций. Извини, Игорь, но они требуют бóльших цифр. Они считают, что мы упускаем момент. Мы должны сделать что-то ещё.

Я не выдержал и коротко, язвительно усмехнулся, глядя в белёсый потолок «жёлтой зоны»:

— Послушай, Лиз... Если им не хватает даже того, как сейчас прёт «Тесла», то им пора купить себе таблеток от жадности. Сконцентрируйся на нашем текущем приросте и на том, насколько удачно мы закрываем текущие сделки. Всё остальное — суета и неоправданный риск.

— Игорь, извини... — тихо, сменив тон, сказала она после небольшой паузы. — Но это Майкл звонил. Насчёт Катрин, твоей жены.

— Ясно. Счёт уже пришёл, — сухо резюмировал я, не удивляясь. Бесплатного сыра в таких кругах не бывает, и дипломатические услуги работали по вполне конкретным прайсам.

— Да... — согласилась она.

— Хорошо, Лиз, давай так, — я откинулся на спину диванчика. — Ты сама чего сейчас больше хочешь: кому-то что-то доказать, кого-то наказать или нормальных денег заработать?

— Я чувствую, что ты ведёшь с Джоном какую-то свою крупную игру, — медленно, взвешивая каждое слово, произнесла Элизабет. — И, честно говоря, я готова в неё сыграть. Мне нужна стабильность, и я хочу заработать.

— Окей, — согласился я. — Тогда передай Майклу, чтобы он набрал меня напрямую. Мы обсудим этот счёт и закроем вопрос.

— Хорошо. Но имей в виду: если речь идёт о реально больших деньгах, я в доле.

— Без проблем....Майклу я Сделаю аккуратную наводку, но ты слушаешь меня во всём, как своего родного папу.

— Ммм... А это заводит, — с низким, двусмысленным горловым смешком протянула она на том конце провода.

— Лиз, пока, — отрезал я и, не дожидаясь ответа, сбросил вызов.

— Похотливая кошка... — сквозь зубы прошипела Полина, стоя за моей спиной.

Она смерила телефон в моей руке уничтожающим взглядом, круто развернулась и пошагала обратно в палату Кати — та как раз снова погрузилась в сон, и Поля решила не оставлять её одну.

Ещё через два дня я зашёл в палату и застал просто потрясающую картину: Марина о чём-то оживлённо разговаривала с Полей и Катей.

Н-да... Похоже, сериал «Санта-Барбара» преследует меня всё больше и больше, вообще без перерывов на обед и выходных. Моя бывшая жена, моя нынешняя женщина и моя… — она же знакомая почти с детства — собрались в одной реанимационной палате и чувствовали себя вполне комфортно. Полина сидела на краю кушетки и что-то настойчиво объясняла Кате, а Марина Павловна стояла рядом, опираясь на свою палочку, и понимающе ей кивала.

Катя, увидав меня на пороге, впервые за всё это страшное время слабо, но искренне улыбнулась.

— Доктор Марина Павловна говорит, что ещё две недели — и меня могут выписать, — проговорила она чуть осипшим голосом, аккуратно сдвинув маску. — А если бы не эти мои постоянные скачки и перепады с кислородом, то можно было бы и раньше.

Я перевёл взгляд с посветлевшего лица Кати на Марину:

— Так в чём проблема?

— Нужен СИПАП-аппарат, постоянный контроль уровня кислорода в крови и регулярные экспресс-анализы, чтобы динамику отслеживать, — вздохнула Марина Павловна, опираясь на свою трость.

— Не вижу вообще никаких препятствий, — спокойно сказал я . — У нас есть и СИПАП, и БИПАП, кислородные баллоны и кислородный апапрат , баллоны, маски... А кровь на анализ я и сам могу брать, руки откуда надо растут.

Тишина, которая мгновенно повисла в палате, меня нисколько не удивила.

Марина Павловна медленно перевела на меня изумлённый взгляд. Катя замерла с приоткрытым ртом, переведя сухие глаза с одной на другую.

То, что прямо сейчас, в разгар разгорающейся пандемии марта двадцатого года, ценнее любых золотых слитков и что было невозможно достать ни за какие безумные деньги даже через знакомство, у нас аккуратно стояло в ковчеге. В обычной кладовке. Наглухо запечатанное, стерильное и полностью готовое к использованию