Я едва держалась на ногах, руки сами сжались на его плечах, не давая отстраниться.

И снова поцелуй. Гораздо страстнее, отчаяннее, чем прежде. В нём было всё — и жажда, и страх, и обещание. Мир исчез, остались только мы, двое, и это чувство, от которого невозможно было бежать.

Его губы были жадными, дыхание сбивчивым, а руки слишком уверенными, чтобы я могла сопротивляться — да я и не хотела. Мир вокруг перестал существовать. Остался только он. Его запах, его сила, его горячие прикосновения, от которых тело дрожало, будто в первый раз.

Не разрывая поцелуя, он повёл меня прочь от скалы, туда, где в темноте мерцал его шатёр. Каждый шаг давался тяжело — мы не могли оторваться друг от друга, снова и снова возвращаясь к поцелую, словно боялись, что это в последний раз.

Он остановился, ладонями обрамил моё лицо, впившись взглядом так, будто хотел прожечь до самой души:

— Лилит… — голос его сорвался на хрип, — ты лишаешь меня рассудка.

Я не ответила. Вместо слов — только дыхание, только мои пальцы, цепляющиеся за его рубаху. Он усмехнулся, и эта усмешка была опасной, хищной, но вместе с тем такой желанной.

В шатре было темно, но я чувствовала каждое его движение, каждое прикосновение, каждый шёпот у самого уха. И каждый раз, когда его пальцы касались моей кожи, сердце вырывалось из груди.

Мне навсегда запомнится его голос, низкий и хриплый, шепчущий моё имя. Его руки — сильные, жадные, но в то же время бережные, будто он боялся причинить мне боль. Его прикосновения, обжигающие каждую клетку моего тела. Его губы на шее, на ключице, на губах — жадные и требовательные.

Эта ночь стала вечностью.

И пусть скоро нас ждала битва, и послезавтра мы выйдем лицом к лицу с Камнем Этерии, — эта ночь принадлежала только нам. И что бы ни случилось впереди, я знала: я никогда не забуду этих мгновений, этих слов и этого безумного, всепоглощающего чувства, которое он разбудил во мне.

Следующая ночь была слишком тихой.

Даже лес, обычно полный звуков, будто затаился, предчувствуя бурю. Мы все знали — завтра мы дойдём до Камня. Завтра начнётся самое страшное испытание.

Я сидела у костра, вглядываясь в огонь. Но мои мысли были далеко от языков пламени. Тяжесть нависшей судьбы давила на плечи.

Я услышала его шаги ещё до того, как он подошёл. Ромус всегда двигался так, что его трудно было не заметить — в каждом шаге сила, в каждом вдохе уверенность.

Он остановился рядом, долго молчал, а потом тихо произнёс:

— Лилит.

Я подняла глаза. Его лицо было в тени, но взгляд — ярче любого костра.

Он протянул руку, помогая мне встать. Я подчинилась, хотя сердце стучало, будто предчувствуя что-то.

Мы отошли чуть в сторону, подальше от остальных. Луна освещала скалу, у которой он остановился.

Он обернулся ко мне и заговорил:

— Завтра… всё решится. Я не могу быть уверен, что смогу предотвратить то, что нас ждёт там, у Камня. — Его голос был низким, хриплым, с непривычной тенью уязвимости. — Но одно я знаю точно — я не хочу, чтобы ты туда шла.

Я моргнула, не сразу поверив.

— Что? — мой голос был тихим. — Думаешь, я оставлю вас всех и спрячусь?

Он шагнул ближе, почти вплотную. Его рука скользнула к моей щеке, пальцы осторожно провели по коже.

— Я прошу тебя, пожалуйста, — он смотрел прямо в глаза. — Останься. Дай мне знать, что хотя бы ты будешь в безопасности. Я хочу, чтобы ты ждала здесь.

Я сжала губы, в груди всё кипело.

— Нет, — я покачала головой. — Я не прячусь. Мы вместе начали этот путь, и вместе его закончим. Я не позволю тебе одному…

— Лилит… — он прорычал моё имя, как будто это было одновременно и мольбой, и проклятьем. — Ты упрямая до безумия.

— Ты тоже, — я дерзко приподняла подбородок. — Так что перестань тратить время и смирись.

Он резко выдохнул, будто теряя последние остатки контроля. Его ладонь скользнула к моей талии, притянула ближе. Его дыхание обожгло мои губы.

— Ведьма… — прошептал он, и в его голосе было столько силы, что колени подкосились.

Я не успела ответить. Его губы накрыли мои.

Сначала медленно, будто он хотел запомнить вкус этого поцелуя, каждую секунду. Его рука крепко держала меня у талии, вторая — скользнула к затылку, пряча пальцы в моих волосах.

Я ответила ему — сначала осторожно, но с каждой секундой всё сильнее. Мой огонь рвался наружу, и он чувствовал это.

Поцелуй стал глубже, настойчивее, более властным. Я прижалась к нему, пальцы вцепились в его рубашку.

Он оторвался на мгновение, тяжело дыша. Его губы скользнули к моей шее.

Я зажмурилась, когда горячее дыхание обожгло кожу. Его губы коснулись шеи — сначала нежно, едва ощутимо. Потом сильнее, требовательнее.

Он целовал мою шею, плечо, и каждое прикосновение отзывалось в теле огненной волной.

— Ромус… — мой голос дрогнул, превращаясь в шёпот.

— Тсс… — он прикусил мочку уха, и у меня перехватило дыхание.

Я сжала его плечи, впечатываясь в его поцелуй с такой же жадностью, с какой он целовал меня.

Глава 44

Мы вышли к подножию Камня на рассвете, но солнце здесь не светило. Небо было затянуто чёрными тучами, воздух дрожал от силы, словно сама земля пыталась вытолкнуть нас прочь.

Камень возвышался впереди, как живая гора — чёрный, с алыми прожилками, которые пульсировали, будто в нём билось сердце. И это сердце звало нас.

— Всем приготовиться, — голос Ромуса звучал хрипло, но твёрдо. — Сейчас начнётся.

И началось.

Из земли одна за другой стали выползать твари. Сначала десятки. Потом сотни. Тени с когтями, обугленные существа, скелеты, обвитые чёрным пламенем. Их крики резали слух. Мы сомкнули ряды, и бой закружил нас.

Я метала заклинания — алая магия рвалась наружу, превращала врагов в прах. С каждой вспышкой я чувствовала, как Камень пьёт мою силу, будто тянет её к себе.

— Лилит! — рыкнул Ромус, сжигая десятки врагов одним выдохом пламени. — Смотри на меня! Только на меня!

Я пыталась, но он звал, шептал, обещал мощь и бессмертие. Каждый удар сердца отзывался эхом внутри Камня.

Чем дольше длился бой, тем хуже становилось. Наши воины падали один за другим. Кто-то кричал, кого-то утаскивали в темноту, чёрные когти рвали доспехи, кровь пропитывала землю. Мы стояли, но их было бесконечно много.

Внезапно земля задрожала. Камень ожил.

Он раскрылся, словно трещина в самой земле, и оттуда ударил луч тьмы. Он смёл несколько наших воинов, распылил их в прах. Я закричала.

— Щит! — рявкнул Ромус, и его пламя сомкнулось, образуя огненную стену.

Мы прижались друг к другу, защищаясь, но каждый удар Камня бил по телу, как молот. Магия давила, ломала кости изнутри.

— Мы не выдержим долго, — сказал кто-то из хранителей, голос дрожал. — Это конец.

— Это ещё не конец! — рыкнул Ромус, его глаза полыхали золотым огнём.

Он шагнул вперёд, врезался в поток тьмы, дракон внутри вырвался наружу — и я впервые увидела его в полной силе. Огромные чешуйчатые крылья, золотой свет пламени, рёв, от которого дрогнула сама земля. Он бросился в бой, сметая врагов десятками.

Но даже дракон не мог остановить Камень. С каждой секундой становилось тяжелее. Я чувствовала, как магия Тьмы ломает меня, давит, заставляет подчиниться.

Сражение тянулось вечность. Мы отбивались, падали, поднимались, снова сражались. Воины умирали, хранители из последних сил держали щиты, мои руки дрожали, кровь текла из носа — алая магия пожирала меня саму.

— Лилит! — Ромус оказался рядом, хватая меня за руку, когда я почти упала. Его глаза горели, дыхание было сбито. — Держись. Слышишь держись.

Я кивнула, но внутри знала — сил почти не осталось. Только отчаяние и желание не сдаться.

И тогда Камень взревел.

Из трещин вырвался поток тьмы, ударил в нас, и я закричала — поток бил прямо в сердце. Мир почернел. Я чувствовала, как моя душа уходит, как всё кончается.