Он поднял бокал и сделал маленький глоток вина, продолжая смотреть на меня.

Я слегка улыбнулась.

— Благодарю.

Эмоции дрогнули внутри. Мне было приятно.

Он сделал ещё один шаг ближе.

— Как думаете, сколько нужно времени, чтобы… — он указал взглядом на зал, где расы сидели отдельно, каждая своей группой, — начали хоть немного доверять друг другу?

Я посмотрела туда же. Орки шумно ели и спорили. Вампиры держались в тени. Маги шептались отдельно. Демониды сидели строго в своей кучке. И никто не пересекался.

Я тихо сказала:

— Эта вражда тянется слишком долго. Они привыкли держаться рядом только со своими. Даже здесь, в вашем доме.

Явно понадобится куда больше времени, чтобы они хотя бы немного начали доверять друг другу и не видеть в каждом врага.

Он смотрел на меня долго. В его золотых глазах мелькнуло что-то многозначительное, что я не смогла до конца прочитать.

Он снова поднял бокал, сделал глоток.

— Думаю, вы правы, — произнёс он спокойно.

А затем, чуть склонив голову, добавил:

— Хорошего вечера, алая ведьма.

И ушёл, оставив меня с пирожным в руке, с вином и с каким-то странным чувством.

Глава 39

Я вышла из зала, где звенели бокалы и смеялись те, кто ещё пытался притвориться спокойными, и свернула в сад. Музыка стала тише, превратилась в далёкую нитку мелодии. Воздух пах водой и травами — фонари над дорожками отдавали мягким янтарным светом, не режущим глаза после блеска канделябров.

Дорожки были выложены светлым камнем, между плит пробивался короткий мох, похожий на изумрудный мех. По краям — невысокие живые изгороди, подстриженные так, будто листьями нарисовали распахнутые крылья. В глубине сада плескались фонтаны: из пастей каменных драконов струились тонкие нити воды, тонули в круглом бассейне и дрожали от лёгкого ветерка. На поверхности плавали лепестки — алые, молочные, почти прозрачные — и каждый, как маленький огонёк, отражал луну.

Я шла медленно, не спеша, позволяя платью скользить по траве. На пальцах ещё держался сахар от пирожных — сладость смешивалась с прохладой ночи и странно успокаивала. Я провела ладонью по кусту роз. «Шипы и благоухание — одно без другого не существует», — мелькнуло, и я улыбнулась краем губ.

В боковой аллее росли деревья с белыми, почти светящимися цветами — ночные вьюны тянулись к воздуху, и казалось, что ветви шепчутся между собой. По гравию слабо поскрипывали мои шаги. Где-то в тени перелетела летучая мышь, по воде скользнула серебряная рыбка — то ли карп, то ли зачарованная тень, — и круги пошли к каменному бортику.

Я остановилась у дальнего фонтана, села на холодную скамью под перголой и выпрямила спину. Здесь сад дышал глубже: слышно было, как капли ровно отбивают такт, как в ветвях шуршит ночной ветер.

Из глубины сада донёсся глухой смех орков, за ним — сухой шорох плащей вампиров. Привычка веками вбитая — сидеть по кучкам и смотреть косо на соседей. На мгновение я закрыла глаза и представила бал — настоящий, с танцами, с музыкой, где никто не делит зал на «наших» и «их». Мысль была почти детской, но почему-то не показалась пустой.

Я перевела взгляд на небо: между вершинами дворца тянулись холодные звёзды. Высоко, почти не слышно, проскользнули тёмные силуэты дозорных — драконы в ночном патруле или те, кто просто предпочитает небо стенам. Я встала.

Дальше тропа вела в малый сад-лабиринт — ровные стены из тиса, повороты, где фонари стояли реже. Я шла по ним, на ощупь запоминая углы, и позволила себе одну некую слабость: щёлкнула пальцами, и на ладони на секунду вспыхнуло маленькое, послушное пламя. Не кровь — чистый огонь. Тёплое, ровное, без хищного шёпота. Я бродила по саду, внимательно рассматривая стены, повороты, цветы, деревья, статуи.

Возле последнего поворота я ненадолго задержалась, прислушалась. Слуги драконов стояли у дальних дверей — тихие тени, что умеют не смотреть, когда смотреть нельзя. Где-то ближе к дворцу скрипнула створка — чуткая, как вздох. Я машинально поправила прядь волос, снова повела пальцами по кусту роз, ощутила тонкий аромат на коже и направилась к выходу из сада.

На полпути я обернулась. В одном из верхних окон огромного зала горел тусклый свет. Балкон, отбрасывающий длинную тень на плиту двора, был пуст. Или я просто не хотела всматриваться внимательнее.

Я вернулась на широкую аллею, где фонари горели ярче. Музыка из зала стала ближе — скрипки взяли спокойную тему, флейта ответила мягко, как тёплая вода. Я задержалась ещё на миг, чтобы запомнить этот запах — воду, травы, розы — и это ровное дыхание сада. Завтра мы уйдём, и у мира снова будет вкус железа.

Я спрятала ладони в рукава, кивнула себе, как перед шагом на край, и медленно двинулась к дверям дворца. Впереди — камень Этерии. А этой ночью — редкое, почти забытое ощущение: тишина, которую никто не отнимет.

Повелитель:

Когда она вошла в зал, я заметил её сразу.

Среди золота, камня и блеска, среди орков, демонидов, магов и эльфов — она выделялась не силой крови, не тенью прошлого, а образом.

Длинное платье подчёркивало ее фигуру и лёгкость движений. На руках — перчатки, скрывающие следы сражений и руны, а волосы были убраны в аккуратную причёску. Никакого плаща, никакого капюшона. На миг она перестала быть «Алой ведьмой».

Передо мной стояла женщина.

Я смотрел, как она идёт по залу. Как останавливается возле колонн, рассматривает гобелены и свет фонарей. Как вслушивается в музыку, будто не просто слышит её, а впитывает, позволяя мелодии проникнуть в сердце.

Она попробовала вино, затем взяла закуску, пирожное. И я видел, как в её глазах мелькнуло удовольствие. Настоящее. Не маска, не игра, не привычная холодность — искра живого наслаждения простыми вещами.

И в этот момент она была далека от образа безжалостной ведьмы, о которой говорили.

Я знал, что её кровь — это как опасность для моей расы.

Слияние нашей сути с такой силой способно было разрушить равновесие. Для нас её кровь — запрет, яд.

И всё же я смотрел на неё и видел не угрозу. Я видел девушку, которая борется с собственной силой, и вовсе не для власти.

Когда я впервые услышал про Алую ведьму, мне было интересно — кто она? Чудовище или просто пешка?

Я ожидал увидеть женщину зрелую, холодную, уверенную в себе и своей жестокости. Но на совете впервые передо мной встала молодая девушка с длинными волосами и глазами, полными холода — но не той пустоты, что рождает власть, а холодом тех, кого жизнь заставила быть сильным.

Я улыбнулся своим мыслям: она тогда, наверняка, думала, что я хочу её убить.

За эти две недели я видел её иной: упрямой в тренировках, сдержанной, оставшейся в тени, когда остальные спорили. И особенно — тогда, в саду, когда она сидела у роз. Тогда она выглядела обычной девушкой, без капли высокомерия, холодности и жестокости. В её лице была тишина.

И вот, на пиру, когда наши руки соприкоснулись над пирожным, я почувствовал это.

Её кожа под тонкой перчаткой — и моё тело отозвалось, будто искра пробежала по венам. Сила её крови коснулась меня. Не угрожающе, нет. Она была… тёплой, зовущей. Слишком живой.

Я чувствовал, как дракон внутри меня напряжённо шевельнулся, отозвавшись на её суть. А она лишь немного вздрогнула, подняла глаза и спокойно произнесла:

— Повелитель.

Без страха, без наигранности.

Я был уверен: ее кровь чувствует меня так же, как я чувствую её. Эту силу невозможно скрыть.

Я поднял бокал и сказал ей пару слов. Простые, вежливые, правдивые. «Прекрасно выглядите». Улыбка на её лице была лёгкой, искренней, и мне это показалось опаснее любых заклинаний.

После, я пожелал ей хорошего вечера и ушёл. Но глаза мои всё равно следили, когда она покинула зал и направилась в сад.

Алая ведьма… и девушка, что так смотрит на розы. Как совместить одно с другим? И почему мне всё сильнее хочется это узнать?