Внутри было тепло и тихо. Комната встретила нас запахом древесного дыма и свежего хлеба. Низкий потолок, грубые деревянные стены, небольшой стол посреди комнаты, пара табуретов и лавка у стены. В углу — камин, в котором тлел огонь. На гвоздях у входа висели плащи. Всё было просто, но неожиданно уютно.

У очага стояла молодая девушка. Она посмотрела на нас, не говоря ни слова. Её глаза — усталые, внимательные — на мгновение встретились с моими. Женщина лишь бросила коротко:

— Накрой стол и нагрей воду.

Потом посмотрев на меня добавила, будто нарочно подчёркивая:

— Помоги ей соответствовать своему наставнику.

— Если не разочарует меня—А это уже было адресовано мне.

И ушла вглубь дома, не оборачиваясь.

Я тщательно помыла руки будто в неком бреду и села за стол. Руки всё ещё дрожали, в груди стоял комок, еда передо мной казалась чужой. Я не могла есть. Мир как будто превратился в муляж, в подделку — я была в нём, но он больше не был моим.

Девушка посмотрела на меня сочувственно, но ничего не сказала и вышла из комнаты, оставив меня одну. Я уткнулась в край стола, прижала ладони к глазам. Хотелось исчезнуть.

Но отказ от еды не вернёт Ализу.

Я знала это. Как знала и то, что впереди — неизвестность. Я с усилием взяла булочку, попыталась проглотить хоть кусок. Горло сжалось, но я заставила себя.

Позже мне принесли горячую воду и чистую одежду. Я вошла в небольшую ванную комнату — старая бочка, наполненная парящей водой, деревянные полки с мылом и простая мочалка.

Я разделась и погрузилась в воду.

Пыталась отмыться. От страха, боли, крови, запаха смерти. Я терла кожу до красноты, до жжения, как будто хотела стереть саму себя — ту, что была сегодня утром. Всё, что видела. Всё, что чувствовала.

Полежав немного, я вышла, взяла новую одежду, обернулась в ткань и направилась к кровати. Комната была маленькой, с низким потолком и деревянной кроватью у окна. Я легла, не зажигая света. Слёзы текли по щекам. Тихо, беззвучно.

Что мне теперь делать? — думала я, глядя в потолок. Слова снова всплыли в голове:

Ты хочешь отомстить?

Картины дня начали всплывать одна за другой. Лицо Джереми. Тело Ализы. Крики. Орки. Кровь. Пепел. Всё — будто вырезано в моём сознании.

Ты должна жить… — прошептала я, вспоминая её голос. Ализа.

— Надеюсь, я не сойду с ума… — прошептала я в темноту, почти не осознавая, что говорю.

Я лежала, уставившись в потолок, и тьма за окном, казалось, сочилась внутрь комнаты. Сквозь щели слышался ветер — тихий, но настойчивый, как будто кто-то тянул за край моего сознания, не давая полностью провалиться в сон.

И тогда… пришли воспоминания.

Сначала мама. Её голос — такой мягкий, обволакивающий, как плед в зимний вечер. Я вспоминала, как она пела на кухне, когда готовила. Простые мелодии, в которых было столько тепла, что даже в самые серые дни они вызывали улыбку. Я помню её руки — сильные, натруженные, но нежные, когда она поправляла мне волосы или обнимала, когда я просыпалась в детстве от кошмаров.

Она пахла лавандой и свежим хлебом.

Я так ясно представила её, будто она стояла рядом. Улыбалась. Смотрела на меня, как тогда, когда я упала с дерева и разбила колено — с заботой, с тихой уверенностью, что всё обязательно пройдёт. Но тогда она была рядом. А теперь…

Теперь я одна…

И я почувствовала, как сердце снова болезненно сжалось, как будто в него забили гвоздь. Я скучала по ней. И особенно сегодня — сегодня, когда всё разрушилось, и некому было сказать мне, что всё будет хорошо. Что я сильная. Что справлюсь.

Потом — брат.

Он был младше, но упрямее меня вдвое. Неугомонный, шумный, с вечно ссадинами на локтях и светом в глазах. В детстве мы ссорились постоянно — спорили из-за мелочей, боролись за внимание, кто первый, кто прав. Но когда кто-то обижал меня — он был первым, кто вставал на защиту. Даже если сам потом получал.

Я вспомнила, как мы прятались под лестницей во время грозы. Как он смеялся, когда я рисовала ему усы во сне. Как он однажды прокрался в мою комнату, просто чтобы сказать:«Знаешь, ты не такая уж и зануда.» А потом быстро убежал.

Маленький сорванец. Мой брат.

Мне так не хватало его голоса, его шуток, его живости. Он всегда был огнём — ярким, живым. И этот огонь как-будто погас. А я осталась — как пепел после костра. Серая, пустая, без тепла.

Иногда мне казалось, что если бы они были со мной, всё было бы иначе. Я бы не чувствовала себя такой потерянной. Не ощущала бы, что тону в этом мире, полном боли, магии, смерти и предательства. Потому что рядом были бы руки, которые удержат. Голоса, которые напомнят, кто я есть.

А теперь — тишина.

Я перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Слёзы текли по щекам, горячие, злые. От страха, боли. А еще это были слёзы по тем, кто возможно никогда больше не скажет«я рядом» . Кто остался в том прошлом, которое я уже не верну.

Мама… Братик…

Я не знала, слышат ли они меня. Но я надеялась. Очень.

И когда снова перед внутренним взором всплыли глаза Ализы, окровавленное лицо Джереми и ледяной голос незнакомки:«Ты хочешь отомстить?» — я почти прошептала в ответ:

— Я так не хочу больше терять. Я должна попытаться выжить.

Не знаю, сколько я так пролежала, в тишине, с болью, что давила изнутри. Но где-то ближе к рассвету… мне все же удалось заснуть.

Глава 14

Я резко вырвалась из сна, словно из холодной воды, хватая ртом воздух. Сердце колотилось так громко, что казалось — его удары разбудят весь дом. Перед глазами всё ещё стоял кошмар: я, задыхающаяся в дыму, прячусь от орка среди искорёженных обломков. Огонь пожирает всё вокруг, пламя лижет стены, раздаётся крик за криком, и от этого звука хочется зажать уши. Я пытаюсь скрыться, но он находит меня. Его тяжёлая рука тянется, сжимает плечо, и в этот момент я открыла глаза, вырвавшись в реальность.

Я лежала неподвижно, вцепившись в простыню, пытаясь убедить себя: всё это лишь дурной сон. Но дыхание сбивалось, тело не слушалось, и сердце всё ещё рвалось наружу. Я прикрыла глаза, надеясь успокоиться, и тут же увидела перед собой мёртвое лицо Ализы. Глухая боль прокатилась по груди. Я резко села и зажмурилась, будто могла вытолкнуть воспоминания силой.

Вскочив, я пошла умыться. Холодная вода обожгла кожу, вернув в реальность, но не принесла облегчения. Я подняла взгляд на зеркало — и едва узнала себя. Лицо поцарапано, под глазами тёмные тени, кожа бледна, как у призрака. Несколько долгих минут я просто стояла, всматриваясь в своё отражение, будто передо мной стояла совсем другая девушка.

И тогда в голове зазвучал голос.

Ты хочешь отомстить. Ты готова на это?

Я сжала кулон в руке так сильно, что ногти впились в ладонь. Мысли хлынули, тяжёлые, одна за другой. Даже если я найду ещё одно поселение демонидов — кто даст гарантию, что это не повторится снова? Как я смогу себя защитить? Что, если встретятся эльфы, орки или иная тварь, голодная до крови? Что тогда? Что мне делать?

А ещё эта ведьма… Я не знаю, можно ли ей доверять. Но она спасла мне жизнь. Зачем? Что ей от меня нужно? Это предстоит выяснить. Но если я всё же решусь на месть… как мне это сделать? У меня нет ни сил, ни знаний, ни оружия.

Только боль и пустота…

Я снова вспомнила орков, и внутри поднялась волна злости, переплетённой с горечью и страхом. Перед глазами вставали лица: Абам и его жена, Вильгельм, Джереми, Микки, моя хозяйка… И ещё Тимми. Смог ли он выжить? Или его тоже уже нет?

Мысли накатывали и уносили прочь, как бурная река. Я не сразу заметила, как кто-то позвал меня к столу.

Я вышла из комнаты, всё ещё чувствуя холод на коже после умывания. В груди до сих пор дрожала тяжесть дурного сна, сердце глухо отдавалось в висках. Стоило переступить порог, как взгляд сразу наткнулся на знакомую фигуру.

Возле стола уже ждала та самая девушка, что встретила нас вчера у двери. Она молчала, будто слова для неё были лишними. Её глаза едва заметно скользнули по мне, затем она коротким кивком указала на свободное место.