— Ты… жив… — выдохнула я. — Ты вернулся…

Его пальцы слабо сжали мою руку.

Так слабо, что это был скорее призрак движения, но для меня — сильнее любого заклинания.

Я подняла голову, и наши взгляды встретились.

В нём — усталость, боль, но и то самое тепло, которое я боялась потерять навсегда.

Он с трудом улыбнулся, уголки губ дрогнули.

— Я же говорил… — прошептал он, едва выдыхая слова, — чтобы ты не волновалась за меня

Я усмехнулась сквозь слёзы, покачала головой и коснулась его лица обеими руками, жадно вглядываясь в каждую черту.

Он был здесь. Он вернулся.

А внутри меня впервые за всё это время стало светло.

Сад утопал в вечерних сумерках: алые и белые розы тянулись к закату, их лепестки мягко светились в золотистом свете. Воздух был пропитан густым ароматом, и казалось, будто само время замедлило шаг, позволяя нам задержаться в этом мгновении.

Он шёл рядом, чуть касаясь моей руки, и это было сильнее любого прикосновения. Повелитель — Ромус — был бледнее, чем прежде, следы тяжёлой битвы ещё не исчезли с его лица, но в его глазах снова горел тот огонь, который я боялась потерять навсегда.

Я не выдержала и прижалась к нему щекой, чувствуя его тепло и силу, его руку, что тут же обвилась вокруг меня, прижимая ближе. И в этот миг я поняла: вот оно, настоящее счастье. Не в победе, не в силе, не в титуле — а в том, что я могу идти рядом с ним, слышать его дыхание, чувствовать его сердце.

Мы остановились у куста роз. Он протянул руку, осторожно сорвал одну — алую, как сама кровь, и вложил в мои пальцы.

— Помнишь… — его голос был низким, мягким, — тот день? Когда ты впервые зашла в этот сад… и стояла здесь, среди роз, думая, что никто не наблюдает за тобой.

Я улыбнулась, глядя на него поверх лепестков.

— Я знала. Где-то внутри — знала, что ты смотришь.

— Тогда, — он наклонился ближе, его дыхание коснулось моей щеки, — я еще не понимал, что эта ведьма, которая так разглядывает розы, будет моей гибелью. И моим спасением.

Он вдруг остановился. Его рука сжала мою сильнее. И прежде чем я успела понять, что происходит, он опустился на одно колено прямо среди роз.

Сумерки окутывали нас, лепестки тихо опадали на землю, и только его глаза светились на меня, полные решимости и нежности.

В его руке блеснуло кольцо. Золотое, прекрасное, с камнем, что переливался глубоким огненным светом.

— Лилит, — его голос дрогнул, но в нём было столько силы, что дыхание перехватило, — огонь моей души… будь моей. Не союзницей. Не другом. А женой. Навсегда.

Мир будто замер. В груди разлилась волна тепла, сердце билось так сильно, что я едва могла дышать.

Я присела перед ним, опустив ладонь на его щёку, чувствуя, как он смотрит на меня с затаённой надеждой.

— Да, Ромус, — прошептала я, не в силах сдержать улыбку. — Да.

Он закрыл глаза на мгновение, будто впуская мои слова в самую душу, а потом поднялся, сжав меня в объятиях так крепко, что роза выпала из моих пальцев. Его губы нашли мои, поцелуй был горячим, победным и трепетным.

А вокруг ветер поднял лепестки, закружив их в воздухе, словно сам мир праздновал наше решение.

В доме стоял тихий шум — Рон носился по коридорам, его звонкий смех отдавался эхом от стен. Я улыбалась, слушая, как он то и дело спотыкался, но снова с азартом бежал дальше, изображая маленького дракона, готового покорять мир.

Я осторожно приоткрыла дверь в кабинет. Внутри царила совсем иная атмосфера: полумрак, запах старых книг, и мягкое свечение шара, на тяжёлой подставке из чёрного камня. Внутри него переливались огоньки — миры и судьбы, за которыми мой муж наблюдал с той сосредоточенностью, что могла бы сломить любого.

Мой повелитель сидел в кресле, его сильные пальцы переворачивали страницы книги, а взгляд иногда скользил к шару. Его чёрные волосы падали на лоб, лицо было чуть уставшим, но в нём всё равно сквозила та мощь и спокойная власть, что всегда сводили с ума.

Я тихо подошла ближе. Он уловил моё присутствие раньше, чем я сделала шаг к нему — глаза повелителя поднялись от книги, и в них тут же появилось тепло. Книга захлопнулась, он отложил её в сторону и протянул руку.

Я послушно устроилась к нему на колени, как в самое надёжное место во всём мире. Его руки сразу обвили меня, удерживая так бережно и уверенно, что внутри у меня все расцвело.

Он поцеловал меня — нежно, едва касаясь, и я невольно закрыла глаза, наслаждаясь каждым мгновением.

— Устал? — шепнула я, проведя пальцами по его щеке.

— Немного, дорогая, — ответил он низким, хрипловатым голосом. — Но не переживай за меня.

Он улыбнулся и поднёс мою руку к губам, поцеловал тыльную сторону ладони с таким благоговением, что сердце дрогнуло.

Я глубоко вдохнула, собираясь с духом.

— Знаешь… тебе придётся немного переживать.

Он удивлённо приподнял бровь. Я поймала его взгляд, положила его ладонь себе на живот и почти шёпотом произнесла:

— У нас будет ребёнок.

Повелитель замер. Несколько секунд он просто смотрел на меня, словно проверяя, не играю ли я с ним. Потом его пальцы напряглись, ощупывая мой живот, будто он действительно мог почувствовать жизнь, зародившуюся там.

— Ты… серьёзно? — его голос дрогнул.

Я кивнула, улыбаясь через лёгкие слёзы.

В следующее мгновение он прижал меня к себе так крепко, что я ощутила силу его сердца, стучавшего, как у мальчишки. Его губы находили мои снова и снова, горячие, благодарные, жадные. Он целовал меня, словно боялся, что я исчезну.

— Лилит…девочка моя… ты даже не представляешь, какое это счастье для меня, — прошептал он, прижимая меня к груди.

Его ладонь не отрывалась от моего живота, словно он уже охранял наше будущее дитя, как самую великую ценность.

В этот миг я знала: теперь у нас есть не только мы трое. У нас скоро будет наш малыш, наше маленькое будущее.