— Зачем вы это говорите?… — шепнула я.

Он слегка наклонился ближе, его дыхание коснулось моей щеки.

— Потому что я не хочу молчать, — прошептал он. — А завтра может не быть.

Его рука всё же коснулась моей — сильная, горячая, крепкая. Я не отдёрнула. Наоборот — позволила своим пальцам переплестись с его.

И в этот миг я совсем не почувствовала страха рядом с мужчиной. Только тепло. Только желание быть ближе.

Он чуть усмехнулся, но в глазах уже не было привычной надменности. Только хищный блеск и странная нежность.

— Спи, Лилит. Я буду рядом.

И впервые за долгое время я позволила себе закрыть глаза — зная, что он точно не даст никому подойти ко мне.

Чем ближе мы мы приближались к Камню Этерии, слово «прекрасная природа» казалось лишь воспоминанием. То, что окружало нас теперь, не имело ничего общего с живым миром.

Деревья, когда-то раскидистые и сильные, стояли почерневшими скелетами, их сучья тянулись в небо, словно руки, застывшие в мольбе о спасении. Листьев на них давно не было — лишь потрескавшаяся кора и серый налёт, будто пепел от чужих костров.

Трава под ногами исчезла, вместо неё — сухая, растрескавшаяся земля, из которой торчали мёртвые корни. Там, где ещё бежали ручьи и пели реки, теперь оставались лишь сухие русла, покрытые паутиной трещин. Ветер, налетая, гнал по этим трещинам пыль, и она поднималась серыми облаками, забиваясь в глаза и горло.

Воздух был тяжёлым и вязким. Каждый вдох давался трудно, словно сам камень вытягивал не только соки из земли, но и дыхание из наших лёгких. Казалось, будто всё пространство вокруг было пропитано его ядовитым, удушающим присутствием.

Небо потемнело ещё до заката: мутно-серые тучи висели над нами, будто срослись с небесным сводом, и сквозь них не пробивался свет солнца. Только слабое, болезненное сияние Камня впереди указывало путь. Оно било в глаза резким, неестественным блеском, словно сердце самой тьмы билось в его глубине.

Я чувствовала, как этот свет давит на разум, заставляя сердце сжиматься. Внутри зарождалась беспричинная тревога, желание остановиться, развернуться и убежать прочь. Камень будто шептал, пронизывая каждую клетку:«Ты не справишься. Откажись. Уйди».

Но мы продолжали идти.

Каждый шаг по этой выжженной земле отзывался тяжестью в душе. Даже зверей не было — никакого шороха, ни малейшего намёка на жизнь. Только тишина, которая казалась громче любого крика.

Природа здесь умерла. От неё осталась лишь оболочка — и всё это было делом рук Камня Этерии.

С каждым нашим днем дорога становилась всё тяжелее. Казалось, воздух сам наполнился предчувствием. Вечером у костров воины сидели молчаливее, чем раньше. Даже самые говорливые эльфы и горячие орки теперь переговаривались вполголоса. Взгляд каждого то и дело ускользал вдаль — туда, где за горами лежал Камень, чьё дыхание чувствовалось даже отсюда.

Словно сама земля знала, что мы приближаемся. Воздух густел, будто перед грозой, небо становилось темнее, хотя солнце ещё было высоко. Иногда казалось, что тени вокруг сгущаются быстрее обычного. Усталость давила на плечи, в сердце каждого закрадывался страх.

Я ощущала это сильнее других — кровь отзывалась на магию Камня. Внутри гулко стучало, временами накатывала слабость, тело словно обжигало изнутри. Я ловила на себе косые взгляды спутников: многие понимали, что именно я сильнее всего связана с этой проклятой силой.

И всё же… что-то меня удерживало. Тонкая нить, теплая, словно солнечный луч в холодной буре. Я коснулась рукой груди, где под плащом на шнурке висел амулет. Его подарок.

Маленький, почти неприметный камень, оправленный в металл, хранил во мне тишину, когда вокруг бушевала тьма. Каждый раз, когда приступы слабости поднимались внутри, я чувствовала, как тёплый ток от амулета разливается по венам. Будто чья-то рука обнимала за плечи и не давала упасть.

— Он помогает? — вдруг прозвучал рядом низкий голос.

Я обернулась. Ромус шёл чуть позади, но глаза его были прикованы к моему лицу.

— Да, — прошептала я. — Без него я бы уже могла не выдержать.

Он кивнул, и в его взгляде мелькнула тень удовлетворения, но и тревоги тоже.

— Я знал. Камень тянет к себе твою кровь. Я чувствую, как он хочет поглотить тебя. — Его челюсти сжались, в глазах мелькнул хищный огонь. — Но он не получит. Пока я рядом — он не получит.

Его слова были сказаны так уверенно, что мне захотелось верить каждому. Я снова коснулась амулета, чувствуя его жар сквозь ткань.

— Поэтому вы решили отдать его именно мне? — тихо спросила я.

Он усмехнулся уголком губ.

— Потому что в глазах твоих больше огня, чем во многих драконах. И этот амулет к ним подошёл так же, как искра к пламени. — Он наклонился чуть ближе, его голос стал ниже, почти шёпотом: — И ещё потому что я не позволю, чтобы чужая тьма вырвала у меня то, что уже я хочу держать в руках.

Мои щеки вспыхнули теплым жаром. Сердце рванулось так резко, что дыхание сбилось. Его слова звучали одновременно как угроза и как обещание, и внутри всё горело.

Я какое-то время смотрела, а затем отвела взгляд, но пальцы сильнее сжали амулет.

Оставалось всего несколько дней до Камня Этерии. И хотя каждый шаг давался тяжелее, я знала: именно этот амулет и его хищный, оберегающий взгляд держат меня от падения в пропасть.

Ночь была слишком тихой. Лес будто вымер, даже ветер не решался шевелить ветви. Всё вокруг напоминало о том, что уже послезавтра мы встретимся лицом к лицу с самим ужасом. И, возможно, многие из нас больше не увидят рассвет.

Я сидела у костра, крепко сжимая амулет в ладони. Его подарок. Казалось, что он пульсировал вместе с моим сердцем. И впервые за долгое время меня охватил страх — настоящий, пронзительный, не за себя одну, а за всех, за него.

Не выдержав, я поднялась и пошла. Я знала, где он будет. Он всегда уходил чуть в сторону от лагеря, чтобы держать всё под контролем и при этом оставаться в одиночестве.

Я нашла его у скалы. Он стоял, руки сложены на груди, взгляд устремлён в тёмное небо.

— Ромус… — позвала я.

Он обернулся. Его глаза встретились с моими, и в этот миг все слова застряли в горле. Но молчать было невозможно.

— Я… я не знаю, что ждёт нас там, у Камня, — мой голос дрогнул. — Может, мы все погибнем. Может, это конец. Но если так… я хочу, чтобы ты знал: я готова всецело довериться тебе…

Несколько секунд он просто молчал, смотрел на меня пристально, тяжело. Потом шагнул ближе.

— Лилит, — хрипло произнёс он, и в его голосе было столько напряжения, что у меня перехватило дыхание. Его ладонь коснулась моей щеки, пальцы скользнули к шее, оставляя за собой горячую дорожку. — Ты даже не понимаешь, что натворила.

— Что?… — выдохнула я, почти не слыша себя.

— С первого дня, ведьма, ты сидишь у меня под кожей. Ты запала мне в душу. Я могу бороться с врагами, я могу сдерживать дракона внутри, но рядом с тобой… я просто теряю контроль. — Его голос стал ниже, опаснее. — Ты мой личный яд, Лилит.

Моё сердце бешено колотилось. Он наклонился ближе, его дыхание коснулось моих губ, и я едва не застонала от этого ожидания.

Его губы накрыли мои — сначала мягко, чувственно, будто он проверял, позволю ли я. Но я уже не могла сопротивляться: я ответила, прижимаясь ближе, и в тот же миг поцелуй стал другим. Глубоким. Жадным. Он целовал так, будто хотел вырвать из меня душу, а я отвечала с той же страстью, с тем же страхом, что скоро этого может не быть.

Его руки скользнули к моей талии, прижали сильнее. Я чувствовала, как дрожь пробегает по моему телу. Мои пальцы сами нашли дорогу к его груди, обрисовывая каждую линию мускулов. Его сердце билось так же бешено, как моё.

Он прервал поцелуй лишь на миг, скользнув губами к моей щеке, потом к шее. Я всхлипнула от нахлынувшего жара, когда его губы прижались к чувствительной коже под ухом, оставляя горячие следы.

— Ведьма… — прошептал он, прикусывая мое плечо, — О, стихии, я не могу насытиться тобой.