— Не беспокойтесь по поводу ее характера, ваше величество, — уверенно произнес Фагрон. — Я смогу сделать так, что она не станет проявлять свою известную всем строптивость.
Сказав это, граф чуть выпустил свои клыки. М-да… Справится. Тут и менталистика в ход пойдет, и особая вампирская магия, выражающаяся в возникающей привязанности представительниц прекрасного пола к вампирам-мужчинам после первой же проведенной с ними ночи и первого укуса. Собственно, многие вампиры благодаря этой своей способности и решают вопросы собственного «питания».
— Но все-таки будет лучше, если вы, Андрейг, вы позволите мне вас так запросто называть? Ведь мы уже завтра станем королями-союзниками? Будет лучше, если вы сходите к Ринерве, а то не хотелось бы в предбрачную ночь применять к моей невесте силу, — добавил Фагрон.
Забавно, но у меня складывается ощущение, что девушка графу уже давно нравится. Так что он согласился на ней жениться отнюдь не только потому, что это даст ему право на корону.
С Ринервой все сложилось быстро и просто. Войдя в отведенные ей покои, я, чтобы она не кинулась ко мне обниматься, что в данной ситуации было бы лишним, сразу сказал главное. А именно — что для ее спасения и победы над ее братом Гиндаром, жаждущим ее смерти, она должна будет выйти замуж за графа Фагрона, которому я окажу всяческую помощь в борьбе за трон.
— Граф Фагрон? — переспросила девушка и в ее голосе прозвучало скорее любопытство, чем недовольство. — Очень симпатичный мужчина. Мужественный, умный, спокойный. В самом расцвете сил. Я согласна с вашим выбором, ваше величество, хотя, признаюсь, рассчитывала на другое. Но, может быть, так и лучше. Вас, реши вы, как я предлагала, сами на мне жениться, вассалы моего покойного отца вряд ли поддержали бы. Граф Фагрон — совсем другое дело. Передайте, пожалуйста, моему жениху, ваше величество, что невеста ждет его! И ждет с нетерпением!
Ринерва бросила на меня лукавый взгляд, провела язычком по губам и сделала глубокий вдох, от чего ее грудь до предела натянула ткань платья. Подозреваю, сделала она это, чтобы проверить, не поведусь ли я на ее прелести и не решу ли переиграть всё в последний момент.
— Приятных сновидений, ваше высочество, — улыбнулся я и вышел.
Две свадьбы на следующий день прошли с размахом. Хотя времени на подготовку, по сути, не было, но граф Скоробогатов и баронесса Ронда успели все подготовить по высшему разряду. Город украсился штандартами Кинда — были запасены еще покойным герцогом Шнорграмом, который рассчитывал, что когда-то они будут принадлежать ему, и Строумхудра — уже почти моей прежней тучей на голубом фоне с молниями, бьющими в землю. Столы, которые были установлены на центральной площади и на всех перекрестках, вместо того, чтобы убрать, вновь уставили бочонками с элем, пивом и даже вином, что было дорогим удовольствием, и морем еды. В воздухе начали распространяться запахи спиртного, жареного мяса и… халявы, которая вновь ждала для моих благодарных за это подданных.
Кстати, свадеб могло бы быть и три. Я утром предложил Петру Николаевичу узаконить по мезинарским традициям свои отношения с баронессой Рондой, но он дипломатично увильнул.
— Это будет с моей стороны неправильно, ваше сиятельство (наедине Скоробогатов всегда называл меня по моему земному княжескому титулу), — покачал он головой. — Сочетаются браком будущие король и королева Кинда. Куда тут графу лезть?
Ага… А то, что вместе с будущим королем и королевой свадьбу празднуют барон Михаил и Инасиас — это ничего? То есть, баронской чете можно, а графская — недостойна такой чести? Просто не хочет пока Петр Николаевич переводить свою любовницу из статуса, как это называется на Земле, «сожительницы» в ранг законной супруги. Настаивать я, само собой, не стал.
Миша на протяжении всей церемонии, которая заключалась всего-навсего в том, что «брачующиеся» сделали по глотку воды из кубка, поданного им служителем местного культа, выглядел глупо-счастливым и не сводил глаз с Инасиас, которая даже на собственной свадьбе не рассталась с мечом и, кстати, совсем не выглядела огорченной.
Фагрон во главе процессии шел медленно и важно, как и подобает будущему королю. А Ринерва… Вот же как за одну ночь вампир-менталист сумел объездить эту строптивую кобылку! Ринерва смотрела на своего мужа с обожанием, уважением и даже, это мне особенно понравилось, некоторым страхом. Уверен, что больше никаких излишне смазливых телохранителей у девушки не появится. Фагрон — это не убитый мною Шнорграм, враз поставит супругу на место.
К слову, о «строптивой кобылке». Назвал так Ринерву и вспомнил одну историю из моей прошлой жизни, когда я еще был юным разбойником. Был у нас такой парень, скорее даже мужик уже, Гро. И каждый раз, когда после взятия очередного купеческого каравана, мы приступали к изъятию причитающейся нам доли ценного груза и забавам с женщинами, если в караване находились подходящие по возрасту и внешним данным кандидатуры, он кричал, что ему не нравится их покорность и он мечтает встретить «хоть одну строптивую кобылку, которую он образцово-показательно объездит».
Все над ним только посмеивались. Ну, откуда, спрашивается, возьмется у купцов девушка, которая в такой ситуации будет свой характер проявлять? Обычай «карнары» — он же испокон веков в Мезинаре существует ровно потому, что его соблюдение гарантирует жизнь пленницам, а разбойники традиционно его еще и на мужчин захваченных женщин распространяли, которых тоже не убивали. Сложили оружие те мужики, кого в схватке не прибили, легли или встали в другие удобные позы их спутницы, и всё — живите!
Наконец, нашлась такая, о какой Гро всё мечтал. Взяли мы караван. Богатый. Отобрали себе, что поценнее и полегче, приступили ко второй обязательной части — «карнаре». И тут одна из захваченных девушек выхватила кинжальчик. Маленький, можно сказать, почти игрушечный. И давай им махать перед собой. Гро к ней сразу и кинулся. Свалил на землю, навалился сверху и… затих. Мы подошли, перевернули нашего товарища, а у него из груди этот самый игрушечный кинжальчик торчит. Прямо в сердце каким-то непостижимым образом «кобылка» ему его всадила.
Если кто-то думает, что мы смелую девушку после этого благородно отпустили с миром, то ошибается. Гро, каким бы придурком он ни был, оставался одним из нас, нашим братом, а эта девица его жизни лишила, да еще и обычай грубо нарушила. Убивать мы ее, правда, не стали, но по кругу пустили. За тем, чтобы каждый из нас отметился, атаман лично следил. Ну, и воз ее отца сожгли перед уходом.
— Своего внука или внучку — сына или дочку кого-то из нас воспитывай правильно, а не как эту! — бросил ему напоследок атаман, указав рукой на лежавшую без сознания дочь.
Я потом, когда стал императором, даже попробовал разыскать того купца, чтобы, если его дочурка тогда понесла, позаботиться об отпрыске кого-то из нашей шайки. Но, конечно, найти мне его не удалось. Столько воды уже к тому времени утекло…
М-да… Было дело…
После испития Фагроном и Ринервой, а вслед за ними Мишей и Инасиас мутной воды, скрепляющей по местной вере узы брака и, боюсь, взятой прямо из реки и ни разу не кипяченой, мы проследовали на центральную площадь. Взошли на сколоченный помост (граф Фагрон с Ринервой и я), где сделали важные «политические» заявления, которые по моему плану вскоре разлетятся по всему Кинду.
Граф поведал о преступлении принца Гиндара, укокошившего нашего «доброго и мудрого» короля и отца его обожаемой супруги, и объявил, что в связи с этими «вопиющими» преступлениями Гиндара объявляет новым королем Кинда себя. На правах мужа принцессы.
Я еще раз провозгласил независимость Строумхудра, подтвердил снижение налогов, о чем еще накануне объявил глашатай, и закончил главным, а именно пассажем о союзе Строумхудра и Кинда — равноправном, ставящим своей целью борьбу со всей и всяческой несправедливостью за всё и всяческое процветание подданных обоих королевств.
Произнося речь, я отметил, что на площади, помимо горожан, немало купцов из других герцогств и графств Кинда (свои мне уже примелькались, так что чужих я распознавал без особого труда) и даже из других королевств (были тут и гномы, и темные и светлые эльфы). Это хорошо — новость о создании пока еще неслыханного в Мезинаре союза быстро разлетится.
