— Это называется семьёй, — сказал Авелий тихо.

— Но они не моя семья, — возразила Яр. — Они семья Джулии. Я просто... заняла её место.

— А может быть, — сказал Авелий, — место не так важно. Важно, кто его занимает. И ты занимаешь его достойно.

Яр посмотрела на него. В его глазах было столько тепла, что ей стало не по себе.

— Вы слишком добры ко мне, — сказала она.

— Я не добрый, — ответил он. — Я справедливый. И я вижу, что вы заслуживаете большего, чем получили.

Он встал и подошёл к окну.

— Завтра начнётся подготовка к суду, — сказал он. — Это будет непросто. Но я хочу, чтобы вы знали: что бы ни случилось, вы не одна.

— Спасибо, — сказала Яр.

Он повернулся к ней, улыбнулся и вышел, оставив её одну с мыслями о том, что, возможно, она действительно больше не одна.

Яр шла по коридору тюремного корпуса, чувствуя, как холодный воздух пробирается под одежду. Знакомые стены, знакомые факелы, знакомый запах сырости. Она сама сидела здесь когда-то — в самом начале, когда только очнулась в теле Джулии и не понимала, что происходит.

Теперь она шла сюда добровольно. И не как заключённая.

Стражник у двери канцлера вытянулся, узнав её.

— Госпожа Яр. Вы к заключённому?

— Да, — ответила она. — Откройте.

— Он опасен, — предупредил стражник. — Может, вам кто-то должен accompany...

— Я справлюсь, — отрезала Яр. — Открывай.

Стражник вздохнул и отомкнул замок. Дверь со скрипом отворилась, и Яр шагнула внутрь.

Камера канцлера была не такой, как её собственная когда-то. Не солома на полу, не ведро в углу. Здесь была кровать с тюфяком, стол, стул, даже свеча в глиняном подсвечнике. Видимо, статус бывшего канцлера всё ещё что-то значил даже в темнице.

Сам канцлер сидел за столом, сложив руки перед собой. Он выглядел уставшим — тени под глазами, щетина, помятая рубашка. Но глаза его оставались холодными и внимательными.

— Джулия, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Или, простите, Яр? Я слышал, вы сменили имя.

— Вы хорошо осведомлены для заключённого, — ответила она, садясь на стул напротив.

— У меня хорошая память, — сказал он. — И хорошие связи.

— Уже не такие хорошие, — заметила Яр. — Ваши связи сидят вместе с вами или бегают по городу в поисках нового покровителя.

Канцлер улыбнулся — холодно, без тени веселья.

— Вы пришли меня добить? Или просто посмотреть на поверженного врага?

— Я пришла понять, — честно сказала Яр. — Почему? Вы служили империи тридцать лет. Вы были канцлером при двух императорах. У вас было всё — власть, уважение, деньги. Зачем вам понадобилось убивать Авелия?

Канцлер откинулся на спинку стула и посмотрел на неё долгим взглядом.

— А вы думаете, что власть — это когда ты сидишь в кресле и подписываешь бумаги? — спросил он. — Настоящая власть — это когда ты решаешь, кто будет сидеть в этом кресле. Когда ты знаешь, что без тебя ничего не делается. Когда ты — тень за троном.

— Но Авелий отстранил вас, — сказала Яр. — Он лишил вас этой тени.

— Он лишил меня всего, — сказал канцлер, и в его голосе впервые послышалась горечь. — Он молод, самоуверен, окружил себя молодыми советниками, которые не понимают, как устроен этот мир. Он думает, что может править без меня. Но он ошибается. Империя держалась на таких, как я. На тех, кто знает, где спрятаны скелеты, кто умеет договариваться с врагами, кто не боится запачкать руки.

— Вы убили дегустатора, — напомнила Яр. — Невинного человека.

— Он был готов умереть за императора, — сказал канцлер. — Это его работа.

— Это не оправдание.

— А что оправдание? — спросил он, глядя ей в глаза. — Ваша война в другом мире? Вы убивали людей?

Яр замерла. Она не ожидала, что он знает о её прошлом.

— Откуда вы...

— У меня были свои источники, — сказал канцлер. — Я знаю, что вы не Джулия. Я знал это с самого начала. Вы слишком отличались от той пустой, избалованной девчонки. И вы слишком хорошо дрались.

— И вы не сказали никому? — спросила Яр.

— Зачем? — он пожал плечами. — Мне было интересно посмотреть, что вы будете делать. Вы оказались умнее, чем я думал. И опаснее.

— Вы говорили это на балу, — напомнила Яр. — «Вы умны. Это опасно».

— И я был прав, — сказал канцлер. — Вы опасны. Вы разрушили всё, что я строил годами. Вы спасли императора, которого я хотел убить. Вы перевернули мою игру.

— Ваша игра была преступной, — сказала Яр. — Вы хотели убить человека, который вам доверял.

— Он не доверял мне, — возразил канцлер. — Он держал меня при себе, потому что боялся. Боялся, что без меня его империя развалится. И он был прав. Без меня она и развалится.

— Посмотрим, — сказала Яр. — Суд решит.

— Суд? — канцлер усмехнулся. — Вы думаете, что суд что-то решит? Суд — это спектакль. Всё решают связи и деньги. А у меня их достаточно.

— Уже нет, — сказала Яр. — Ваши счета заморожены. Ваши люди арестованы или сбежали. У вас ничего не осталось.

Канцлер смотрел на неё долго, и в его глазах что-то изменилось. Впервые за весь разговор в них мелькнула тревога.

— Значит, вы всё продумали, — сказал он тихо.

— Это не я, — ответила Яр. — Это герцог Каспиев. Он лучше вас знает, где спрятаны скелеты.

Канцлер отвёл взгляд.

— Значит, вот как, — пробормотал он. — Даже тень за троном может быть свергнута.

Он встал и подошёл к стене камеры. Яр напряглась — но он просто прислонился к ней спиной, глядя на неё с высоты.

— Что ж, — сказал он. — Вы пришли сюда не только за ответами. Вы пришли предупредить меня. Чтобы я не делал глупостей.

— Вы не в том положении, чтобы делать глупости, — ответила Яр. — Но да, я пришла предупредить. Если вы попытаетесь сбежать или навредить кому-то, будет хуже.

Канцлер усмехнулся.

— Вы думаете, что я настолько глуп? Я знаю, что проиграл. Но я также знаю, что мои сторонники не сдадутся так легко. Они попытаются меня вытащить.

— Пусть попробуют, — сказала Яр.

Канцлер посмотрел на неё с непонятным выражением — то ли насмешка, то ли уважение.

— Вы смелая, — сказал он. — И глупая. Смелые и глупые часто умирают молодыми.

— Я не собираюсь умирать, — ответила Яр. — У меня ещё слишком много дел.

Она встала, собираясь уходить. Канцлер не двинулся с места.

— Яр, — сказал он, когда она была у двери.

Она обернулась.

— Что?

— Берегите императора, — сказал он. — Не потому, что он хороший правитель. А потому, что он хороший человек. Таких мало. И их всегда убивают первыми.

Яр ничего не ответила. Она вышла из камеры и закрыла за собой дверь.

Стражник у входа выглядел обеспокоенным.

— Госпожа Яр, — сказал он тихо. — Тут такое дело... Я слышал странный шум. Где-то в стене. Как будто кто-то скребётся.

Яр насторожилась.

— Где?

— В конце коридора. Там старая стена, которая уже давно не используется. Но я слышал звук.

Яр прислушалась. Сначала ничего. Потом — тихий, ритмичный стук. Как будто кто-то осторожно стучал по камню.

— Покажи, — сказала она.

Стражник повёл её в конец коридора. Там была старая стена, покрытая плесенью, с небольшим выступом. Яр приложила ладонь к камню. Он был холодным. Но под пальцами она почувствовала вибрацию — слабую, но отчётливую.

— Здесь что-то есть, — сказала она. — За стеной.

— Но это же сплошной камень, — сказал стражник. — Я работаю здесь пять лет. Никаких проходов тут нет.

— А вы уверены?

Яр надавила на выступ. Камень поддался — чуть-чуть, но она это почувствовала. Она нажала сильнее. Стена дрогнула, и часть её — целый блок — медленно отъехала в сторону, открывая тёмный проход.

— Что за... — выдохнул стражник.

— Тайный ход, — сказала Яр. — Я слышала о таких от... Неважно. В королевских темницах их несколько. Но не все о них знают.